Когда дерзость становится политикой

Зеленский: когда дерзость становится политикой

Александр Аит

В политике слова имеют вес. Особенно когда их произносит человек, от решений которого зависят судьбы миллионов. Президент может говорить жёстко, может спорить и защищать интересы своей страны. Но когда в его речи всё чаще звучат обвинения, упрёки и демонстративная дерзость, возникает вопрос: чего в этом больше, государственной мудрости или желания произвести впечатление?

Наблюдая за Владимиром Зеленским, я всё чаще думаю именно об этом. Его сторонники называют такую манеру смелостью и прямотой. Я же вижу в ней немало хамства и беспардонности, прикрытых высокими словами о защите страны.

Сказать неприятную правду собеседнику иногда необходимо. Но одно дело говорить правду, а другое разговаривать с окружающими так, словно весь мир обязан выполнять твои требования. Особенно когда сам постоянно обращаешься к этому миру за деньгами, оружием, поддержкой и политическими гарантиями.

От телевизионного образа к президентскому креслу

Зеленский пришёл во власть с опытом человека сцены. Он умел говорить на камеру, находить яркие слова, вызывать эмоции и создавать образ простого человека, который не боится спорить с начальством.

На телевидении резкая реплика может сорвать аплодисменты. В политике она тоже может понравиться зрителю, но за ней нередко следуют последствия. Президент разговаривает не только с залом и не только со своими сторонниками. Его слышат другие государства, дипломаты, военные, простые люди по обе стороны границ.

Я не считаю, что политик обязан улыбаться всем подряд. Но от главы государства ждёшь способности владеть собой, особенно когда положение тяжёлое. Чем больше ответственность, тем дороже цена сказанного слова.

«Выйди отсюда, разбойник!»

В июле 2019 года, ещё до нынешней полномасштабной войны, во время совещания в Борисполе Зеленский вступил в спор с секретарём городского совета Ярославом Годунком. После перепалки и упоминания сведений о его судимости президент велел ему выйти, назвав разбойником.

Для одних это выглядело как решительность нового президента. Для меня в этой сцене было и другое: публичное унижение человека стало частью политического представления. Годунок, со своей стороны, утверждал, что дело против него было сфабриковано. Разбираться в его биографии должен суд, а не зрительный зал по аплодисментам.

Президент может потребовать объяснений от чиновника. Может поручить проверить сведения. Но когда вместо разговора звучит приказ выйти и оскорбительная кличка, это уже многое говорит о стиле власти.

Reuters об эпизоде в Борисполе

Израиль и память, которой нельзя размахивать

Особенно меня задело выступление Зеленского перед Кнессетом в марте 2022 года. Он обращался к Израилю с просьбами о помощи, спрашивал, почему не поставляется оружие и не вводятся жёсткие санкции. Это была его политическая позиция, и он имел право её высказать.

Но в той же речи он проводил параллели между происходящим на Украине и Холокостом. Для страны, в которой память об уничтожении шести миллионов евреев является частью национального сознания, такие сравнения не могут быть обычной риторической фигурой.

Здесь, в Израиле, хорошо понимают, что такое память о жертвах. И потому мне кажется недопустимым превращать трагедию еврейского народа в аргумент, которым подталкивают другую страну к нужному политическому решению.

Реакции в Израиле тогда были разными. Одни политики резко раскритиковали историческую аналогию, другие выражали сочувствие украинцам и поддерживали помощь. Сам Зеленский в начале и в конце выступления благодарил Израиль. Поэтому было бы неправдой говорить, будто он никого не благодарил или что весь Израиль ответил ему одинаково.

Но благодарность не отменяет вопроса: зачем ради усиления своей позиции обращаться к чужой трагедии таким образом? Можно просить помощи, не объясняя другому народу, как ему следует распоряжаться памятью своих погибших.

Текст речи Зеленского · Реакции в Израиле

Союзники тоже услышали упрёки

В июле 2023 года перед саммитом НАТО в Вильнюсе Зеленский назвал «беспрецедентным и абсурдным» отсутствие определённого срока приглашения Украины в альянс и её вступления.

Понятно, почему украинское руководство добивалось гарантий безопасности. Но у каждой страны НАТО тоже есть свои граждане, свои интересы и своя ответственность. Решение о приёме нового участника принимается не под крики с трибуны и не потому, что кому-то не нравится ждать.

Тогда британский министр обороны Бен Уоллес напомнил, что союзники не магазин Amazon, и посоветовал проявлять больше благодарности. При этом британский премьер Риши Сунак отметил, что Зеленский неоднократно благодарил Великобританию. Значит, дело не в том, что слов благодарности никогда не звучало. Дело в манере, которая заставила даже близких партнёров публично напомнить: отношения между государствами строятся не только на требованиях.

Reuters о заявлении Зеленского · О реакции Бена Уоллеса

Когда торговый спор превращают в моральное обвинение

В сентябре 2023 года разгорелся спор об украинском зерне. Польша и некоторые другие страны ограничивали импорт, объясняя это защитой своих фермеров. Киев с ограничениями не соглашался.

Выступая на Генассамблее ООН, Зеленский говорил о «политическом театре» вокруг зерна и о том, что некоторые европейские друзья тем самым помогают Москве. Польшу он прямо не назвал, однако Варшава восприняла эти слова как обвинение и вызвала украинского посла.

Спор о торговле может быть острым. Но я считаю опасной привычку объявлять любое неудобное решение другого государства помощью своему противнику. У польских фермеров были свои причины тревожиться за рынок. Можно было спорить с их правительством по существу, не превращая экономический вопрос в проверку на верность.

Reuters о реакции Польши

«Моя работа не в том, чтобы делать Трампа счастливым»

10 ноября 2026 года в Копенгагене Зеленский произнёс фразу: «Возможно, это не очень вежливо, но моя работа не в том, чтобы делать Трампа счастливым».

Само по себе утверждение верно: президент Украины избран не для того, чтобы делать счастливым американского президента. Он должен, как он сам понимает, защищать интересы своей страны. Но форма снова оказалась показательной. Разговор идёт о переговорах, в которых США выступают участником и посредником, а в публичное пространство бросается колкость, которая обязательно разойдётся по заголовкам.

При этом не стану приписывать Зеленскому то, чего он не сказал. Речь шла о Трампе, а не об американском народе. После этой фразы Зеленский также говорил о необходимости участия США и Европы в переговорах. От сотрудничества с Вашингтоном он в данном выступлении не отказывался.

Но вопрос остаётся: помогает ли подобная демонстрация независимости переговорам или снова работает прежде всего на публику? Мне кажется, что в момент, когда на столе лежат вопросы войны и мира, личная перепалка между лидерами может стоить слишком дорого.

Видео выступления в Копенгагене

Прямота или привычка обвинять?

Сторонники Зеленского скажут: он просто говорит то, что думает, и не боится сильных мира сего. Возможно, именно так многие его и воспринимают. Но для меня смелость политика измеряется не громкостью голоса.

Нужна смелость, чтобы признать ошибку. Нужна смелость, чтобы услышать неприятный ответ. Нужна смелость, чтобы сесть за стол переговоров и говорить не только то, что понравится собственным сторонникам.

А ещё нужна выдержка. Особенно человеку, который призывает другие государства помогать его стране. Помощь не превращает её получателя в бессловесного просителя. Но и не даёт ему права разговаривать со всеми как с провинившимися подчинёнными.

Мне кажется, Зеленский слишком часто выбирает язык давления и публичного упрёка. Его резкость можно назвать дипломатическим приёмом, можно счесть искренней реакцией на тяжёлые обстоятельства. Я же вижу в ней стиль, который отталкивает тех, с кем приходится договариваться.

За словами стоят люди

Больше всего меня тревожит, когда политика превращается в состязание самолюбий. Один произнёс колкость, другой ответил. Сторонники захлопали, противники возмутились. Заголовки написаны, роли распределены.

А люди продолжают жить под обстрелами, терять близких, покидать дома и ждать, когда всё это закончится.

Можно по-разному относиться к Зеленскому, к Трампу, к Путину и к каждому участнику переговоров. Но судьбы людей слишком серьёзны, чтобы делать их фоном для очередной словесной дуэли.

Президенту не обязательно нравиться всем. Но если он берётся представлять свою страну в самый тяжёлый для неё момент, от него хочется видеть не только умение произнести резкую фразу. Хочется видеть ответственность за то, что последует после неё.

Громкие слова легко разлетаются по миру. А вот собирать после них доверие, без которого невозможно договориться, приходится гораздо дольше.