Счастливый билет со скидкой

Счастливый билет со скидкой



И всё же интересно, как это произойдет? Ведь никогда не случается то, чего опасаешься больше всего. Добивает обычно такая мерзость, о которой и помыслить не мог. Закоренелый пессимист, они сказали. Нормальный человек надеется до последнего. На удачу, на халяву, на благоприятный исход. Но это адекватный, плотно утвержденный в реальности человек, а я таким быть перестал ровно два года назад, когда внезапно очутился прямо посреди этой рычащей вакханалии.

Всё началось с того, что у меня на работе необъяснимым образом возросло число несчастных случаев. При этом: мужики сноровистые, ответственные, завод уважаемый, на весь регион известный, оклад серьезный. Короче, раздолбаев здесь не держат. Но что ни день – то одному ногу отдавит, то другой пару пальцев отчекрыжит. Все протрезвели и напружинились. А инцидентов всё больше. Ряды редеют, больничные бюллетени кадровики видят чаще, чем собственных детей. И уже когда одного ветерана труда, переломанного, бессвязно причитающего (ремонтники по ошибке в документации снесли стену в мужской туалет), морщась от амбре, увезли на скорой, а работяги затеяли то ли бунт, то ли исход из проклятого места, начальство встрепенулось, вызвало комиссию с проверкой из центра. Комиссия походила, всё собственноручно потрогала, инструкции по технике безопасности прошерстила и ничего не нашла: ни вредительства, ни халатности, ни ведьмовской порчи. Развели руками люди в плотно подогнанных серых костюмах и укатили обратно в свой областной рай.
Мужики организовали стихийный сход и начали выдвигать – страшно подумать – требования! Начальство изошло синим потом и додумалось предприятие освятить. Уже и запрос послали в местную епархию, а потом встрепенулись: у нас же высокотехнологичное производство – какой к чертям свинячьим батюшка? И просто уволили официально ответственного, то есть меня. Не помогло даже то, что у каждого мужика вплоть до охранника на КПП инструкции по технике безопасности от зубов отскакивали – уж я постарался. Кого-то пришлось сделать крайним. Это случается – не повезло. Так мне сказал кадровик. И помахал свежим гипсом на прощанье.
Я, ошарашенный и опустошенный таким кульбитом судьбы, почти уже дополз до дома, как вспомнил, что жена наказала купить в обед билеты в театр. В кои-то веки в наш провинциальный город прибыли на гастроли столичные артисты, с самим Козловским в качестве примы, проездом – один единственный спектакль. Кассы открывались в полдень, а на часах без четверти три. Я ломанулся в центр, сбил ноги в тесноватых ботинках, но добежал взмыленный в конец извивающейся питоном очереди. Билеты закончились прямо перед моим носом. Да, жену ожидают уже две новости, одна хуже другой, с какой начать?
Ночевал я на диване.

На бирже труда я не задержался: чудом подвернулась вакансия по специальности. Подфартило, что с завода ушел, типа, по собственному, а черные слухи еще не успели разлететься.
Новое место – новые беды. Эта наспех сколоченная потогонка по пошиву спецодежды будто бы вообще не слышала о технике безопасности или противопожарных нормах. Под угрозой закрытия им ввели эту важнейшую должность, а я тут как тут: со своим уставом в свежеструганный калачный ряд.
Шел буквально второй день в моем новом закутке. Я как раз распечатывал основные инструкции на древнем принтере, криво подключенном к электроцепи пьяным монтером, как результат: короткое замыкание, искры на легковоспламеняющихся материалах, ни один взятый на распродаже огнетушитель не сработал, всё производство погорело к костям собачьим. Осталось только дымное вонючее пепелище, над которым под порывами игривого ветерка кружился с одного края почерневший лист: «…ответственный за противопожарную безопасность в кабинете №…». Хорошо, хоть без человеческих потерь. Ну, невосполнимых.
Колдовские сплетни в нашем городке разносятся очень быстро. Больше работу по профессии я не нашел. Да и кому, действительно, требуется специалист по охране труда, который проклят? Прекрасно их понимаю.

На следующий день, когда я получил смехотворный расчет в отделе кадров в чудом уцелевшей пристройке и понуро вернулся домой, промокший насквозь от внезапного ливня и побитый крупным градом (зонт унесло ураганным порывом ветра), там было шаром покати, на пустом кухонном столе записка:
«Я не могу больше терпеть этот кошмар. Не пытайся меня найти. Документы на развод в суде.
P.S. Ребенок не от тебя. Алиментов не надо»
Больше я жену не видел. В суде был лощеный юрист с доверенностью. Со съемной двушки в новостройке пришлось съезжать: денег уже не хватало. Осел в однокомнатной халупе в хрущебе.

Тяжело признавать, что ты неудачник. Но человек с хорошо развитым критическим мышлением не может игнорировать факты вечно.
Со временем я выработал определенную систему: индивидуальную технику безопасности при каждодневной работе с катастрофическим невезением. Прямо с утра затевал многоступенчатую проверку, буквально не сползая с дивана: насколько именно сегодня вселенная (или кто там мне гадит) ополчена на меня. В результате быстрого тестирования выяснялся конкретный уровень угрозы в диапазоне от почти безопасного зеленого до апокалипсического коричневого. Уже на предпоследнем красном, стоит лишь безрассудно выйти за порог, так сразу запускаются сложные, вычурные, изящные цепочки мразотных ивентов, вызывающие кумулятивный эффект, приводящий в крайней форме к моей госпитализации. Последовательность таких дней случайная, заранее предугадать нельзя, с утра определяется и до следующего рассвета практически никогда не меняется. Правило очень простое: при оранжевой не выходить из дома, при красной – даже не пытаться слезать с кровати. При коричневой вселенная сама тебя выкинет наружу: найдет способ. И тогда: берегись. Или смирись, что по результату одно и то же.
Это неправда, что одному в квартире скучно. Пытливый ум всегда найдет, чем себя развлечь. Можно бороться с вредителями. Всю кухню просто побелил мелками от тараканов. Она стала выглядеть как дешевая старая размалеванная шлюха, которая пытается продаться хоть за сколько. Коричневые твари всё равно победили. Бегают по дусту, плавают в отраве, страдают, конечно, как без этого, несут потери. Но, невзирая на всё,  выживают-таки, упорные зерги. Даже уважение какое-то начинаешь к ним испытывать: эволюционные чемпионы, Дарвин в экстазе. При этом: ведут себя скромно, пугливо, и весь фактический вред от них – это немаленькая цена за весь бесполезный разносортный яд.

В социум вернул меня старый приятель. Зашел с оттянутым пакетом пива и попытался облагодетельствовать:
- Знаешь, а иди ко мне в ресторан работать! Чего зря сидеть без дела. Я теперь хозяин, сам кого хочешь нанимать могу!
В голодной студенческой юности я уже поработал недолго в сфере массового питания и кроме отвращения к гамбургерам и сомнительного навыка до блеска надраивать сортиры ничего для себя полезного не извлек.
- Слушай, я дипломированный специалист, я не собираюсь работать официантом. Я еще недостаточно отчаялся для такого… падения.
Меценат аж замахал руками от обиды:
- Ты что! Не официантом. Метрдотелем. Ты будешь встречать гостей, провожать их до столика, плюс управлять официантами. Это как начальник. Небольшой. Это вовсе не халдей. Да и кто теперь в здравой памяти возьмет тебя работать по специальности, ты угораешь?
С этим было не поспорить. Деньги кончались. Вот так я стал метрдотелем.
И в первый же день меня, такого печального и красивого в поношенном смокинге и кривоватой бабочке, узнал в фойе Володенька, бывший одноклассник в компании с размалеванной блондинкой.
- Здорово, не ожидал! – он снисходительно ухмыльнулся.
- Добро пожаловать, позвольте проводить вас за столик.
Свободный, к сожалению, нашелся.
- Ну, Мишаня, неси самое дорогое, что у вас есть! – вознамерился он шиковать.
- Сейчас подойдет официант, и вы сможете сделать заказ.
Володя уверенно откинулся на спинку стула и победоносно окинул взглядом зал:
- Вот, Леночка, это наш бывший главный отличник, с медалью школу закончил, весь класс у него списывал. А теперь обслуживает меня в ресторане. А учителя меня в путягу хотели скинуть как хлам бесполезный и всё Мишеньку своего любимого в пример приводили: вот он в университет поступит и всю жизнь будет работать головой, а ты – я, то бишь, у него на побегушках окажешься.
- Я всегда говорила, что ты у меня самый умный!
Он панибратски прихватил меня на рукав смокинга:
- Я ничего не осуждаю, ты просто ответь: это действительно твое место в жизни? Именно этим ты и собираешься заниматься?
Я подозвал свободного официанта и уж думал, что с унижением покончено. Но не прошло и получаса, как дорогой гость выискал меня взглядом и принялся ожесточенно жестикулировать. Я подошел и молча застыл.
- Ваш суп остыл! – торжествующе просиял Вован.
- Этот суп подается холодным, - я еще не раскусил подлянки и потому даже не оскорбился.
- Ты угораешь? Чё такое – холодный суп?! – он чуть ли не тычет тарелкой мне в лицо. - А ну метнулся на кухню и разогрел!
- Как вам будет угодно, - сквозь зубы и нервный тик процедил я и принял заказ обратно.
На кухне я просто закинул тарелку в микроволновку, крутанул пару минут, поставил на поднос и вернулся в зал. По проходам метались заполошные официантки, одна едва увернулась от внезапно вскочившей покрасневшей женщины и влетела прямо мне в спину. А я почти уже донес тарелку до Володи. Кипяток, уровень угрозы оранжевый. А вот не спорь с поваром – этот суп подается холодным. Он взвыл, мокрое ошпаренное лицо сразу смачно покраснело, возможно, в том числе от гнева или стыда. Его баба завизжала благим матом, а он молча начал медленно подниматься со стула, сурово поигрывая желваками. Я не сумел вовремя убрать удовлетворенную ухмылку с лица и сразу понял, что никогда не докажу, что всё это – роковая случайность; развернулся на каблуках и просто ушел.
В ресторан я уже не возвращался. Приятель с пивом больше не заходил.

Вторая неделя безвылазного добровольного заключения, жара обвалилась невыносимая. Уровень угрозы был желтый, терпимый, поэтому в кои-то веки вывалился вечером продышаться на улицу.
Горожане просто очумели от сплошного солнца и вызывающей першенье духоты. Кто-то уже отважно разделся до трусов, раскованная молодежь прямо в одежде ныряла в фонтан, какие-то пестро обряженные кликуши собрались на площади и выкрикивали свои бессвязные пророчества, за ними уже приехал утомленный патруль.
Я очень неторопливо доплелся до парка, где оказалось гораздо свежее. Неспешно вечерело, раскаленные тиски отпустили, наконец, мою понурую голову, я свернул в совсем уже пустынную аллею, где потерял счет времени. Вдруг откуда ни возьмись: девушка с яркими густыми рыжими волосами (рыжая – уровень угрозы оранжевый) пронеслась мимо с искаженным испуганным лицом, будто не заметив меня в тени на фоне пышного куста сирени. За ней гнались два здоровенных покрасневших мужика. Я обреченно выдохнул и перегородил им путь.
- Оставьте девушку… - в меня на полном ходу влетел первый. Мы рухнули на асфальт. Второй попытался перепрыгнуть, но зацепился ногой и обрушился сверху. Я попытался вывернуться, но в результате вся куча мала завалилась в кусты.
- Куда она побежала? – просипел второй, постарше и покрупнее.
- Не увидел! – молодой выкрутил мне руку и прижал к земле. - Ничего, сейчас он нам всё расскажет!
- То есть ты не заметил, куда она свернула?
- Я, вообще-то, этого обезвредил, который нас в кусты определил.
- Черт! – здоровяк пнул со всей силы случайный камушек. - А ведь ты, младший лейтенант, растяпа и неуч! Но ничего, это мы исправим со временем.
- Младший лейтенант? – изумился я, но меня никто не слушал.
- С какой это стати я растяпа? Сообщника скрутил я, а неуч опять-таки я? – молодой достал из-за пояса наручники.
- А потому что по уставу сначала представляться надо, а только потом прохожим руки заламывать.
- Так что, за воровкой-то этой бежать?
Старший только отмахнулся.
Привезли меня в отделение, проверили документы. Лейтенант всё порывался сразу кинуть меня в камеру, а капитан предпочел сначала выслушать.
- А вы как добрый коп и злой коп работаете? Ничего нового не придумали? – и я рассказал им вкратце историю своих злоключений вплоть до столкновения в кустах.
Здоровяк выдохнул и горько усмехнулся:
- В общем, хотел помочь. Знаем, слышали. Один вот тоже хотел как лучше…
- Да кто в своем уме будет ввязываться на ночь глядя помогать случайному человеку на улице? – молодой буравил меня колючим взглядом, отказываясь признавать ошибку.
- Ну почему? – капитан закурил и подбоченился. - Помнится, был такой случай несколько лет назад. Громкое вышло дело. Мужик узнал, что у него рак, а жизнь у него и так не сложилась. Ну, он закручинился, что как-то бестолково прожил: ни профессии уважаемой, ни семьи, в общем, решил хоть кому-то пользу принести напоследок. А парень был спортивный, крепкий, и стал он по ночам город патрулировать на случай каких происшествий…
- Типа дружинника? – встрял лейтенант.
- Не, скорее как супергерой из комикса: типа спасать всех будет. Раз вмешался удачно, другой, а потом напоролся на серьезных таких бандитов, наркоторговцев что ли? Чудом живой ушел. Тогда и в нашу орбиту попал. Ну, в соседнем отделе его пожурили: «не в свое дело лезешь» и отпустили.
- А дальше? – заинтересовался младший.
- А буквально через пару месяцев прямо в мою смену выезд на поножовщину с трупом. Девушку от маньяка какого-то спас. Да… А когда вскрытие делали, то оказалось, что и нет у него никакого рака. То ли анализы тогда перепутали, то ли спонтанная ремиссия произошла, такие случаи тоже не редкость.
- Может, у человека просто смысл жизни появился, и для его реализации организм смог преодолеть болезнь, даже такую страшную? – подал и я реплику.
- Звучит так, будто у людей со смыслом жизни не бывает рака.
- Нет, просто в исключительных случаях, если тебе необходимо выполнить свою миссию, реализовать свое предназначение, рак может подождать или вообще пойти нахер.
- Так а что случилось со злодеем? – насел лейтенант. - Поймали его?
- Поймали, довольно быстро. Там и кровь его осталась, и отпечатки. Потом еще и потерпевшая опознала. Получил на полную катушку.
- Значит, всё-таки выполнил предназначение наш супергерой?
- Получается так.
В итоге отпустили меня поостывшие опера безо всяких процессуальных последствий.

Биржа труда скорбно молчала, а сам я сумел только героически найти работу на складе в категории «без образования и квалификации». Но зарплату обещали огромную, несоразмерную труду, понятно: где-то был подвох. Но пока не попробуешь – не узнаешь, где именно.
Я специально выбрал день с зеленым уровнем угрозы: погореть там ничего будто бы не должно, да и я сам по идее должен остаться целым и относительно невредимым.
Собирать заказы для пунктов выдачи не так уж сложно, откуда такая текучка, ведь эти вакансии всегда есть? Подстава обнаружилась практически сразу, как только меня ознакомили с размерами штрафов и простыней поводов к их начислению. Напоминает истеричный бег по минному полю с завязанными глазами. Из удобств: рабочий ТСД (это как если бы сканер штрихкодов совокупился со смартфоном) с приложениями для всех аспектов «нашего взаимовыгодного и долговременного сотрудничества», как выразился сияющий административным восторгом кадровик.
Помнится, видел однажды документалку про невероятное устройство термитника, где тьма целеустремленных рабов вкалывала в едином порыве по приказу своей королевы. Но никогда я не мечтал оказаться внутри такого же, только для людей, с поправкой на размеры. И вот я здесь.
Ознакомить с основами меня должен был старожил по имени Макс, мне указали на худощавого парня с вытянутым и будто изможденным лицом. Я подошел.
- Смотри-ка, еще один бедолага попался в сети нашей паучихи! Уж не тебя ли мне придется обучать?
- Видимо, меня.
- Валил бы ты отсюда, пока не поздно, - сказал он со всей возможной благожелательностью. - Я и сам последние две недели отрабатываю.
Снисходительно поглядывая, Макс провел быструю экскурсию по огромному складу и разъяснил суть процесса.
- А почему здесь половина работников носятся как в жопу ужаленные, а остальные на месте засыпают как прилипшие мухи? – удивился я такому расслоению.
Учитель поневоле только усмехнулся:
- Вторые на зарплате, а первые сдельщики.

Не прошло и полчаса, как произошел первый, абсолютно невинный эксцесс. Я загрузил тележку товаром для раскладки и за высокими коробками не заметил человека на проходе.
- А что, здороваться мама не научила?
Я повернул голову и обнаружил перед собой вычурно разодетую женщину с тонной грима на увядшем лице.
- Здрасьте, - пролепетал я немного робко, почувствовав самоуверенную бесконтрольную власть в холодном колючем взгляде.
- Добрый день, молодой человек, - и мегера прошествовала мимо.
Буквально через десять минут рабочий ТСД легкомысленно пискнул «О-оу!». Я взглянул мельком и с ужасом прочитал оповещение от администрации: «С прискорбием сообщаем, что вы, работник № 147-056, подвергнуты взысканию за нарушение субординации на сумму 1000р. Желаем успехов в труде!»
- Что это? – я бросился к Максу.
- А, это поцелуй от паучихи. Она так многих новичков привечает.
- Зашибись, - я начал разгружать предательскую тележку.
- Это ты зря, - Макс кивнул на мои монструозные коробки. - Крупногабаритный груз – минус поясница.
- Кому-то всё равно придется их перетаскивать.
- А ты из тех, кто без приказа грудью на амбразуру? Похвально, только долго ты тут не протянешь.

Буквально через час проклятый смартфон снова запищал: «С прискорбием сообщаем, что вы, работник № 147-056, подвергнуты взысканию за пересечение границ закрытой зоны и бессмысленные блуждания на сумму 1200р. Желаем успехов в труде!»
- А это за что?!
Макс глянул мельком:
- Хрен знает. Может, ты в неправильный туалет сходил?
- Неправильный?!
- Ну, есть туалеты для избранных: менеджеров, офисных работников, и есть клоака для нас, рабов, с дырой вместо унитаза. Я, наверное, забыл тебе показать.
- Наверное…

Памятуя о своей удачливости, я со всей возможной аккуратностью и осторожностью двигал по складу упаковки, знаменуя островок спокойствия в окружавшем меня море хаоса и беготни: горемыки сдельщики фармили пики (сканировали перемещенный товар), получая за каждый по три рубля и хрен с маслом в довесок. Тем не менее, каким-то образом оказывалось, что я почти всё делаю не так:
«С прискорбием сообщаем, что вы, работник № 147-056, подвергнуты взысканию за неправильную сортировку товара на сумму 700р. Желаем успехов в труде!»
(Коробка криво стояла на полке.)
«С прискорбием сообщаем, что вы, работник № 147-056, подвергнуты взысканию за оставление мусора на сумму 300р. Желаем успехов в труде!»
(Кусочек целлофана не попал в урну.)
«С прискорбием сообщаем, что вы, работник № 147-056, подвергнуты взысканию за уклонение от добросовестного исполнения трудовых обязанностей и/или недостаточный энтузиазм на сумму 1500р. Желаем успехов в труде!»
- Недостаточный энтузиазм?! – я готов был начать крушить всё вокруг. Макс только посмеивался:
- Был тут у нас один Паша-дурачок. Как-то на четыре штрафа за один день влетел: умудрился. Я думал, никто его рекорд уже не побьет. Тем более в первый же день. Да ты везунчик!
- Спасибо.
- Не переживай. Первый день всегда тяжелый.
- Да не, у меня почти каждый день такой, - я присел прямо на нижнюю полку стеллажа. Наверняка и за это скоро прилетит штраф, но мне уже было пофиг. - Лютая дичь творится. Еще почище этой.
- А, может, это проклятье?
- Я не верю в проклятья. И во всю остальную магическую хрень.
- А зря. А то мог бы…
Я перебил немного нервно:
- Что? Пойти к какой-нибудь мошеннице в перстнях и монистах и отдать ей последние деньги за ни хрена?
Ментор помолчал немного и выдал:
- Да, не забудь, тебе еще за спецовку придется заплатить.
- Что?
- Ты думал, тебе ее выдали? Не, тебе ее продали по цене модного спортивного костюма.
Я с омерзением посмотрел на грубые швы рукавов с торчащими нитками:
-За эту синтетическую криво пошитую дрянь?
- Именно.
Когда я понял, в какой глубокий минус я ушел, ничего даже не сломав и не уничтожив (чудом!), я просто содрал эту сраную пропотевшую спецодежду, зашвырнул ее в их элитный запретный туалет и с гордостью в одном исподнем удалился. Кто-то мне даже рукоплескал. Но таких отчаянных были единицы.

На следующий день снова обрушилась жара. Дома было нестерпимо, и ноги сами понесли меня в тот же спасительный парк, к тем же пустынным тенистым аллеям. Довольно долго я бродил, пока не вышел к затерянной в разлапистых кустах скамеечке, на которой изящно развалилась та самая рыжеволосая преступница.
- О, спаситель! – легко узнала меня она. – Присаживайся. Ты текилу пьешь?
(Воровка – уровень угрозы коричневый.)
- С солью и лимонами, - я примостился рядом.
- Не, соль – белая смерть, а лимоны – кислятина.
Она выудила откуда-то из-за спины высокую бутылку.
- Прямо из горла? – обрадовался я.
- Стакан разбился, такое горе.
- А на закуску что?
- Курятина, - воровка щелкнула длинным тонким пальцем по пачке сигарет.
- Понятно. Конечно, буду, - она усмехнулась.
Я взял из ее рук початую литровку и приложился.
- На, закури.
- Спасибо, - прокашлялся я и занюхнул рукавом. – Я бросаю.
- А, вот, есть апельсин! – она как фокусник извлекла невесть откуда ароматное оранжевое солнце.
- Так бы сразу!
Я почистил апельсин, сделал еще глоток и зажевал упругой долькой:
- Во! Жизнь прямо налаживается! Меня Михаил зовут.
- Алина.
Она отобрала бутылку и тоже хлопнула прямо из горла.
- Чего, менты сильно прессовали? – она действительно закурила вместо закуски.
- Да не, поверили и отпустили.
- Удивительно, получается – повезло!
- Да я вообще счастливый. Вот видишь, тебя снова встретил, и где? На какой-то затерянной скамейке.
Алина отмахнулась:
- Да я тебя уже задолбалась по всему парку искать.
- Меня? Зачем?
- Как зачем? А отблагодарить? Ты ж мне практически жизнь спас! – она каким-то цирковым щелчком отправила окурок прямо в далекую урну. - Я в тюрьму не хочу, я там не выживу, я птичка вольная.
- Да, на свободе вообще хорошо.
Довольно скоро мы оказались у меня дома.
Возможно, это была лучшая ночь в моей жизни. Что-то всё-таки есть ведьмовское в этих рыжих.
Утром я недосчитался швейцарских часов, наличных в кошельке и не старого еще мобильника. Вместо него я обнаружил древнюю примитивную трубу с заботливо вставленной в слот моей симкой и обшарпанной зарядкой.
- Деградация продолжается, - пробормотал я себе под нос. – Хорошо хоть не стационарный с диском и проводом в стене из далекого детства.

Единственной работой, какая мне еще подвернулась, оказалась полулегальная охрана всевозможных жирных организаций, не жалеющих денег на такие дешевые понты. Никакого оформления, никаких налогов, деньги в руки. Просили дожидаться вакансии. Долго маяться не пришлось. Рано утром звонок:
- Там ситуация на объекте: человечек не вышел на смену. Ты срочно нужен.
- Я готов.
- Мой зам тебя довезет и покажет что к чему.
Меня с ветерком доставили в элитный коттеджный поселок: огромные дачи, больше похожие на средневековые замки, шлагбаум, будка охраны, просторная поляна с кошеной травой, нависающий с ближайшего холма хвойный лес, а также чудом занесенный сюда из какого-то голливудского фильма симпатичный гольф-кар. Заместитель толком ничего не показал, его сразу куда-то дернули звонком, но я не был брошен в одиночестве. Правда, тут понадобится небольшая подводка.
Многие удивляются, как можно одной только репликой испортить отношения с человеком на всю жизнь? Очень легко. Есть очевидные фразы, которые гарантированно убивают совместное будущее: «Этот ребенок не от тебя», или «Приговаривается к лишению свободы сроком на 12 лет в колонии строгого режима». Но это от близких или хотя бы небезразличных людей. А какая наихудшая фраза для знакомства? Охранник Петя мне сказал, которого я увидел в первый раз за пять секунд до этого: «Эх, вот если бы Гитлер со Сталиным объединились, они бы завоевали весь мир!» И это не был какой-то уличный сумасшедший. Нет, в этот момент он сидел на своем рабочем месте в восемь часов утра, единственно что – уже заметно нетрезвый. И решил, что нет ничего лучше для знакомства с человеком, как помечтать о мировом господстве двух главных людоедов в истории. Он, наверное, был не в курсе, что этот его чудесный алхимический брак был заключен в 1939-м и просуществовал почти два года, прежде чем что-то пошло не так. Но мечтатели, в принципе, не очень внимательны в школе. А я сразу призадумался вот о чем: ведь его же кто-то принимал на работу, то есть не усомнился в его адекватности, способности исполнять должностные обязанности изо дня в день. Нет, он не был авиадиспетчером или инструктором по технике безопасности на высокотехнологичном производстве, но он был и не в клетке в дурке.
Забавно, что по факту он не сказал очевидную глупость: чисто логически фраза имела смысл и даже обладала некой прогностической способностью. Могли же завоевать? Да запросто! То есть человек был способен в уме перемещать огромные массы людей и техники по целым континентам, просчитать шансы на победу одной армии над другой, соответственно не был клиническим дебилом. Но мог сказать такое постороннему человеку ни с того ни с сего. Как будто вылил на голову ушат помоев. И после этого не убежал в ужасе, не заржал истерически, а повел себя как ни в чем не бывало.
Вот так я и познакомился со своим напарником Петей. Круглое румяное лицо, поразительно напоминающее классические иллюстрации к «Швейку», жиденький частокол волос вокруг обширной плеши, пивной бочонок вместо туловища.
Работа была не пыльная: открывать шлагбаум с переносного пульта и сверять машины с разрешенным списком. Чужих опрашивать: зачем приехали, вносить в журнал. На гольф-каре объезжать обширную территорию, хотя можно и пешком. Вот и всё.
Буквально через час звонок от начальника:
- Ну как, справляешься?
- Пока всё в порядке.
- Я подъеду попозже, покажу тебе, где там что.
- Так мне уже Петя всё показал.
- Не понял.
Я вышел на улицу, решив, что связь плохая:
- Ну, напарник, Петя, шебутной такой.
- Так, внимание, Михаил: ты на посту один. У тебя нет никаких напарников!
Я глянул в окно: Петя невинно сидел за столом.
- А, понял. Это такая шутка для новичков: дескать, ты безумен, ты видишь мертвых людей…
- Какие нахер шутки! Петю уволили за беспробудное пьянство еще вчера! Поэтому тебя и дернули на этот объект, работать некому было!
- А что он тут до сих пор делает?
- Это я у тебя хочу спросить, какого хера на объекте посторонние? – в трубке послышался грохот, будто что-то уронили, и тихие матюки.
- Упс…
- Короче, я звоню знакомым ментам, если этот урод не понимает по-хорошему.
- А мне что делать?
- Попробуй уговорить его уйти мирно, пугай ментами, если начнет буянить – тяни время и не подпускай его к пульту от шлагбаума!
- А он что – буйный?! – я был ошарашен.
- Так его за это и выгнали! Тихие алкаши – каждый второй, таких не трогают.
- Понятно.
- Если что, звони! – и отключился. 
А я остался в незнаком месте в идиотской форме наедине с опасно непредсказуемым запойным алкоголиком. От которого надо было уже избавляться. Только вот как?
Я мелкими шажочками подобрался поближе:
- Петя, а ведь ты меня обманул!
- Да?
- Тебя уволили.
- Да! – с некоторым даже вызовом.
- А почему ты не уходишь? – гнул я свое.
- А мне некуда!
- В смысле?
- Я тут живу, - он окинул грустным взглядом убогое убранство внутри кривоватой будки.
- Петя, я ведь ты и сейчас пьян.
- Не без этого. Могу и еще выпить.
- Не сомневаюсь. А ты не хочешь, может, поспать, протрезветь?
- Зачем?
- Затем, что начальство уже вызвало ментов. И если ты не уйдешь по-хорошему, тебя загребут и еще штраф за распитие выпишут. И отмутузят безбожно.
- Суки! – Петя заорал и убежал в поле.
Я, конечно, рассчитывал до него достучаться, но такой феноменальной реакции не ожидал. Я вышел за ним, но он как растворился. Видимо, рванул в лес и спрятался.
Минут через десять с территории поселка, с пригорка показалась здоровая фура, которая что-то разгрузила на дачной стройке и возвращалась пустая. Я нажал кнопочку на пульте и шлагбаум поднялся. Фура ускорилась. Вдруг в этот же миг из-за ближайшей сосны вылетел заполошный Петя, вопя и нажимая ту же кнопку на своем пульте. Шлагбаум опустился. Машина летела прямо в него. Я принялся жать проклятую кнопку снова, но и Петя не унимался: несчастный шлагбаум исполнял какую-то лихорадочную джигу, фура тормозила, но не смогла остановиться вовремя и снесла хлипкую преграду на хрен. Петя завизжал как подраненный кабан и рухнул в траву. Водитель грузовика выскочил, обматерил нас, подумал секунду, запрыгнул в кабину и дал по газам.
Через пять минут раздался звонок начальника.
- Это всё Петя! – сказал я вместо «аллё».
- Он всё еще там?
- Ага.
- Понятно. Вызываю ментов.
- А про шлагбаум вы еще не знаете?
- Что с ним?
- Его больше нет. Это Петя виноват! – заложил я «напарника» без сожалений.
- Какого хера?! Ладно, я как освобожусь, сам приеду, решим проблему.
Патрульная машина подкатила через полчаса. Ребятки выскочили и сразу набросились на меня, я даже приветственно рукой махнуть не успел. Мне грубо и пребольно вывернули руки и бросили на землю. Что-то не задалось у меня с ментами.
- Да не меня же! – просипел я, вывернув шею.
- А кого?
- Да того, пьяного! Вон он из-за будки выглядывает!
Они быстро переключились на Петю, правда пришлось за ним погоняться по полю: чем-то это напоминало тренировку регбийной команды.
В итоге этого дурака, затянувшего какой-то мерзкий тюремный романс, увезли наконец, начальство прибыло к шапочному разбору и заказало ремонтников, а мне объяснили, как пользоваться механическими воротами вместо шлагбаума.
И потянулись невыносимо скучные часы бессмысленного безделья.
А вообще тут было красиво. Вечером, во время умопомрачительного заката я даже растрогался и вспомнил про старый домик в деревне, который я унаследовал от деда. Как в детстве мог остаться там случалось на всё лето: свежий воздух, в лес по грибы, по ягоды, вечером купаться в пруду: благодать!

Ближе к полуночи раздался робкий стук в ворота. Я вышел и нажал кнопку, приоткрыв небольшой безопасный проем. Освещенный одиноким светом ночного фонаря, понуро там стоял несостоявшийся напарник и робко улыбался.
- Петя? Что ты здесь делаешь?
- Менты отпустили. А куда мне идти? – визгливо выкрикнул он в окружающее пространство. - Все мои вещи здесь. Пусти хоть до утра покемарить, а засветло соберу манатки и поеду домой, на малую родину, в Мордовию.
- А ты буянить не будешь?
- Да не, проспался в камере.
Я сжалился, он протиснулся внутрь, шмыгнул в будку и сразу завалился спать в отгороженном закутке.

Теплая летняя ночь, такая редкостная для горожанина полная тишина и темнота вокруг. Главное, не заснуть.
Меня разбудили всполохи. Расхристанный, я выскочил во двор. Картина, представшая моему остекленевшему взору, навсегда впечаталась в мою бедную память. Гольф-кар пылал: огонь в какой-то миг почти достиг небес, на обезображенных сидениях раскрывались причудливыми пламенными бутонами объемные скомканные ткани цвета хаки. Неподалеку валялась и бликовала пустая канистра, а вокруг в какой-то безумной пляске смерти кружился обнаженный Петя, пританцовывая и выкрикивая нечленораздельные лозунги. Потом он шлепнулся на пятую точку и завыл жалобно и протяжно.
Пожарные заявились лишь на рассвете, когда всё было уже кончено. Начальник с замом подъехали чуть позже, спеленали притихшего Петю, бросили на заднее сидение (с таким выражением лиц могли бы и в багажник – я б не удивился), сверху покидали его манатки и умчались в неизвестном направлении. Больше я его не видел. На работу в охрану не вернулся. Думаю, по мне особо и не тосковали.

Через пару дней вдруг объявился Макс со склада. Возник на пороге с «предложением, от которого не отказываются»:
- Твое феноменальное невезение – это уникальное чудо природы, и я знаю, как извлечь из него пользу!
- Ума не приложу, как это можно использовать во благо.
Он примостился на кухонном подоконнике, не обращая внимания на пугающие следы войны с тараканами, закурил и выдал:
- А что если это будет не твое благо?
- Как это?
- Вот ты делаешь ставку на бегах или на результат футбольного матча…
Я еще не понимал, к чему он клонит:
- Так я сразу проиграю.
- Хорошо, а кто-то другой делает ставку в десять раз больше на противоположный исход.
- Повезет ему.
- Не догоняешь? – Макс аж светился от собственной гениальности. - Я лутаю бабки с обратных ставок, а деньги мы потом поделим. И оба в плюсе.
- Интересная мысль, но что-то слабо верится, что вселенную так легко на€;ать.
- Стоит попробовать. Или ты чем-то чрезвычайно важным занят? Или тебе деньги не нужны?
- С деньгами совсем уж туго.
- Вот и ладненько.
Вначале мы попробовали обдурить букмекеров: я сделал небольшую ставку на победу Барселоны, а Макс зарядил в двадцать раз больше на аутсайдера и на ничью. И действительно: полтора часа каталонские кудесники мяча бились о защиту бездушных костоломов из Хетафе, но ничего не смогли поделать. Выигрыш мы поделили, но сумма всё равно была не впечатляющая. И мы решили идти в казино.
Оделись в последнее приличное, обналичили остатки с карточек, ринулись будто в решительный бой. Казино в нашем городе – это злачный неоновый притон разнообразных мизераблей. На их фоне мы выглядели соколами. Зашли по отдельности, друг на друга не смотрели. Сначала подсели к рулетке-карусели: я на красное, Макс на черное. И наоборот. И здесь даже у меня волосы зашевелились на похолодевшей макушке: все исходы были в его пользу! Когда он поднял изрядную сумму, а я проиграл половину запасов, слегка шатаясь, перешли по очереди и за другие столы. Через полтора часа я был пуст, хоть и делал всегда минимальную ставку. Сколько залутал Макс, даже представить не могу. Выходили также по одному. Я отошел недалеко к стоянке такси и ожидал напарника. Но только он, сияющий и победоносный, красиво выплыл на проспект, тут же подкатил фургон с тонированными стеклами и загвазданными номерами, боковая дверца бесшумно отъехала, толстые ручищи заграбастали субтильное тело Макса, и микроавтобус сразу дал газу. Я прыгнул в такси и приказал преследовать. Водитель сначала заупрямился, но я заорал что-то невразумительно пугающее, и он в страхе подчинился.
Мы выехали в какую-то жутковатую промзону, потом пошли совсем уж стремные гаражи и я приготовился расставаться с жизнью, но вот на пустыре фургон притормозил, открылась та же дверь и вопящего Макса вышвырнули на обочину. Похитители тут же скрылись, а мы с таксистом в ошеломлении медленно подкатили к жертве. Он уселся на пятую точку, вцепился в левую руку и продолжал подвывать.
- Ты как? – я выскочил из такси. Водитель вмиг дал по газам, но через сто метров остановился, сообразив, что я не заплатил.
-  Руку сломали, сволочи! И деньги отобрали.
- Твари! Пойдем к машине! – я замахал водиле, чтоб тот вернулся.
- Оставили какие-то крохи, типа, «на лечение», - Макс, кряхтя и визгливо постанывая, поднялся на ноги.
Такси лениво приближалось задним ходом, мы осторожно двинулись навстречу, затем также аккуратно забрались внутрь.
- В больницу гони, что смотришь?! – снова прикрикнул я на бедного водилу.
Вот так мы и просрали последние деньги. Макс со мной больше не разговаривал. Хватило ли ему на медицинские расходы, не знаю.

 Платить за халупу было нечем, к родителям возвращаться стыдно, и я махнул на всё рукой, собрал свой нехитрый скарб и отправился в деревню, ключи от дедовского дома всегда висели у меня на связке.
Ездить зайцем на электричке с перебежками от контроллеров вдоль по заштатным платформам я умел еще с юности. «На дальней станции сойду: трава по пояс». Я неторопливо осмотрелся, ощущая давно забытое умиротворение. Зыбкое марево душного июльского заката подернуто взвившейся пылью от легкомысленно ускакавшего вдаль по кочкам старенького грузовичка, не забравшего никого с собой, лишь немного музыкально прогромыхавшего как всегда одиноким разбухшим молочным бидоном в пустынном кузове. Нестерпимо хочется пить и нырнуть головой в речную прохладу.
Я дошел по безлюдной грунтовке пешком, любуясь на знакомые красоты. Дом слегка покосился, но стоял целый и невредимый.
Безденежная  сельская жизнь лишена романтизма, дни заполнены сугубо бытовыми проблемами, элементарными нуждами выживания. Внезапное наличие молодого, крепкого и трезвого мужика в деревне оказалось востребовано с нарастающим восторгом. Я перепахал огород соседской бабке за символическую плату и щедрое угощение («Will work for food» - так писали на табличках мексиканские нелегалы). Марь Петровна оповестила подруг, и я заделался наемным работником не только у себя, но и в соседней Быковке.
Однажды я заработался там и возвращался в свое Заозерье уже почти затемно. Захудалый шиномонтаж на середине пути уже закрылся, и работники спустили с привязи своих дурных псов. Плохо кормленные для пущей злости дворняги высыпали на дорогу, перекрывая мне путь в родную деревню, и закатили такую разноголосицу, что ноги мои сами повернули назад. Черт с этими волчарами, где-то тут была тропинка через лесок, можно даже немного срезать. Вот и она, я ушел в сторону, и псы поутихли. Еще не совсем стемнело, и я сумел разглядеть, что единственный проход целиком залило недавними дождями. Ничего, вот тут вроде повыше, обойдем прямо по траве. Нога отвратительно хлюпнула, ступня ощутила прохладу нежданной жидкости в ботинке. Я пошатнулся, дернул второй ногой, а та провалилась чуть не по колено. Сраное болото! Вот уж не чаял увязнуть в 21-м веке! Вспомнилось, как много лет назад дед показывал мне эту топь и предостерегал. Я перепугался и чуть не заорал, потом плюхнулся на живот и пополз в сторону тропинки. На мое счастье, ступни удалось выдернуть, даже ни один ботинок не соскочил (весело было бы чапать впотьмах через лес босиком!).
Так я хлюпал не пойми где, пока не увидел просвет между деревьями, в котором отчетливо проявилась пара невысоких конструкций в форме крестов. Деревенское кладбище! Я же его помню! От него до дома чуть больше километра. Тут и дед похоронен, и какие-то другие предки.
Весь погост раскинулся на небольшом холме, освещаемом лучами заходящего солнца. Я неспешно поднялся, прошел меж оград и будто бы вернулся назад во времени из ночи в день. Вокруг кипела многомерная жизнь: чирикали десятки птиц разом, сотни диких пчел усердно перелетали с цветка на цветок, метнулась даже какая-то полудикая кошка.
Недавний болотный испуг воспринимался теперь таким смешным и глупым эпизодом, а жизнь казалась удивительно добрым и увлекательным приключением. (Старое сельское кладбище: уровень опасности – зеленый.) Я легко разыскал могилу деда, скрежетнул калиткой и присел на увитую плющом скамеечку. Он был редкой доброты и порядочности человек. Сразу вспомнились какие-то наивные наставления из детства, которые так мешают во взрослой жизни: надо быть честным, скромным, отзывчивым, всегда защищать слабых.
На самом деле скромность – редко почитаемая добродетель. В мире победившего консюмеризма именно алчность и расточительность почти избавлены от всех негативных коннотаций. А зря. Деньги – тлен. Ведь всё, что люди действительно хотят в своей простоте и наивности – это любви и понимания,  поэтому каждый божий день и выплескивают свои напряженные тушки на улицу, где носятся туда-сюда с распростертыми объятьями, но лишь проскальзывают друг мимо друга, так как не видят остальных людей, а гоняются за несбыточными фантазиями и надуманными призрачными идеалами.
Но человек не видит внутренних ошибок, заблуждений и противоречий. Мы виним в своих бедах кого угодно: врагов, друзей, госдеп, жену, родителей, начальство, правительство, судьбу; бог оставил и бес попутал, удача отвернулась, соседка-ведьма сглазила, а теща-сука порчу наслала. Но внимательный анализ опыта показывает, что человек всегда собственными руками превращает свою жизнь в говно. Стоит ли останавливать его в этом благородном начинании? Ведь каждая попытка помочь натыкается на грубый встречный наезд: дескать, кто ты такой, чтобы меня уму-разуму учить?
В итоге каждый остается наедине со своими демонами и победить их может только самостоятельно. И как редко ему это удается…
Я еще долго сидел у могилы деда, потом шатался бесцельно по кладбищу и окрестностям, вернулся домой лишь на рассвете и завалился спать до обеда.

А ближе к вечеру какое-то оранжевое пятно над забором привлекло мое внимание. Я отворил калитку и ошарашенно уставился на Алину:
- Как ты меня нашла?
- Когда лутала твою хату, видела документы.
Она лучезарно улыбнулась.
- А что ты тут делаешь? – я всё еще не мог поверить собственным глазам.
- Да совесть замучила. В паре с клептоманией – страшная сила! Подавить вообще невозможно. В общем, задолжала я тебе. Приехала рассчитаться.
Я почему-то не мог на нее злиться.
- Понятно. Ищут, схорониться негде?
- Да.
Я усмехнулся:
- Хорошо. Пойдем. Только как бы тебе здесь не окочуриться от ломки: воровать тут кроме ржавых лопат и кривых грабель вовсе нечего.
Она протиснулась мимо меня во двор, обдав ароматом чего-то одуряюще свежего и весеннего.
- Ладно, что-нибудь придумаю.
- Вот этого-то я и опасаюсь.
- Ты не волнуйся, я нахлебницей не буду. Обчистила вчера одного счастливчика: он в нашем казино куш сорвал, там до сих пор гадают: как ему удалось сорок раз подряд на выигрышные номера ставить.
Меня будто током ударило:
- А у него гипса на руке случайно не было?
- С руками у него полный порядок. У него с чувством меры туго: заказал лухарский Мазерати в наш город. Я так его и срисовала.
Алина зашла в дом и сразу принялась распахивать все окна настежь.
- Его случайно не Макс зовут? – я следовал за ней по пятам.
- Ты его знаешь?
- Думал, что знаю. Оказалось – нет.
- Странные, конечно, у тебя знакомства, - она смахнула крошки со стола и выудила из сумочки кулек ароматной земляники.
- И не говори… Ладно, когда тебе надоест жизнь в деревне, не исчезай так внезапно: у меня будет для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
- Я заинтригована. Так уж не смогу? Ты хоть намекни!
А я обратил внимание, что рядом с ней перестаю ощущать себя законченным неудачником, наполняясь какой-то странной непривычной энергией. Быть может, это только иллюзия, но жить с ней гораздо легче.
- Я не хочу раскрывать все карты сразу, но нам, возможно, понадобится командировка в Монте-Карло.

V.V. 2026