А с мамой мы, от Бога

Ступал по лужам серый день устало,
Лист безымянный лип к подошвам ног.
Семь лет девчонке, но печаль стояла
В глазах, где раньше прыгал огонек.

Она молчала, глядя в серость влаги,
И вдруг сказала, сбавив тихий шаг:
— Послушай няня,  с мамой мы — от Бога,
А папа наш… от обезьян. Вот так.

— Но почему? —  и няня  вдруг застыла,
 Задумавшись в момент, не находя ответ.
 — Он любит вас, он — самый лучший в мире,
И в этом никаких сомнений нет.

Он не кричит, хоть на работе бури,
Обнимает вас, послушает всегда.
Он самый умный, чуткий и в натуре,
Он не грубит вам с мамой никогда.

Вздохнула девочка и  кутаясь в пальтишко:
 — Он добрый, да. Конечно, любит нас.
Но мама — свет. И нежности с излишком,
Она — как пух. В ней нет железных фраз.

Она — наш дом. Она прощает много,
И просто гладит, если я грущу.
А папа… папа — это все настройки,
Он прав всегда. Я этого страшусь.

Он часть того большого мира «надо»
Он знает, как металл скрепить в крыло.
И горькая та детская досада,
Осела в сердце, выстудив тепло.

Он любит нас, но любит по-иному:
Как чертежи, как правильный закон.
А тянет девочку к земному дому,
Где папа — труд, а мама — сладкий сон.

Он — «правила», он — «надо», он — «не трогай»,
Он — техника, помноженная в сто.
А мама пахнет сдобой и тревогой,
Что укрывает стареньким пальто.

И няня шла, обдумывая тихо,
Как объяснить, не раня детский ум,
У  папы нет ни капельки шутихи,
Лишь тяжкий груз невысказанных дум.

Что он несет ответственность за небо,
За каждый шов в крылатой их судьбе,
И где бы  ни был он, и чтоб ни делал,
Он этот груз несет в самом себе.

Что эта «обезьянья» суетливость —
Лишь способ сбросить тяжесть будних дней.
Что в этой строгости — его ранимость,
И скрытая тревога за детей.

Открылась дверь. Тепло пахнуло в лица,
И папа, позабыв про суету,
Ее поднял, как легкую синицу,
Чтоб воплотить дочуркину мечту.

И вмиг исчезли звери и приматы,
Растаял лед обид и сложных схем.
Он просто папа и не виноват в том,
Что должен строить самолеты всем.

Пусть он не пух, пусть он из твердой стали,
И пусть его любовь строга на вид.
Они от Бога с мамой свет узнали,
Но папа этот свет от бурь хранит.