Последние

               
                9

                Последние

Тишина в командном пункте была особенной — звенящей, мертвой, пахнущей озоном и сгоревшим пластиком. Вентиляция надрывно гудела, выплевывая в зал очищенный фильтрами воздух, но казалось, что этот воздух уже никого не может спасти. Он был сухим, стерильным, лишенным запаха жизни.
Глава государства опустил ручку на потрепанную столешницу из дуба — один из немногих предметов роскоши, уцелевших в этом подземном ковчеге. Металлическое эхо стука разнеслось по помещению, где помимо него оставались лишь двое: молчаливый адъютант в запыленном кителе без знаков различия и дежурный связист, застывший перед терминалом с мертвым лицом человека, который за последний час похоронил весь привычный ему мир.
— Передано, господин президент, — голос связиста прозвучал плоско, будто шел из треснувшего динамика. — Пакет принят той стороной. Автоматическое подтверждение получено. Они согласны на буферную зону.
Президент медленно откинулся на спинку кресла. Его глаза покраснели от недосыпа и едкого дыма, въевшегося в стены бункера в первые часы ударов, а лицо покрыла сероватая тень глубокой старости. Мир рухнул не в один миг — он сгорал медленно, словно бумага в печи, оставляя после себя лишь пепел, радиоактивные хвосты облаков и бесконечную, ледяную зиму, которая уже подступала к герметичным шлюзам этого убежища.
Он посмотрел на мерцающий монитор, где вместо карт с привычными очертаниями материков теперь зияли черные провалы безжизненных зон. Больше не было границ. Не было рынков, бирж, дипломатических нот и гневных речей с трибун. Были только крошечные островки выживших, запертые под тоннами бетона, и это холодное солнце, равнодушно освещающее планету, превратившуюся в гигантский могильник.
— Зима идет быстро, — тихо произнес президент, обращаясь то ли к адъютанту, то ли к самому себе. — Скажите генералам... пусть открывают продовольственные склады для внешних постов. Тех, кто еще стучится в наши двери из радиоактивной пустоши. Раз уж нам суждено уйти последними, давайте сделаем это хотя бы людьми.
Адъютант молча кивнул, резко качнув головой, и направился к тяжелой бронированной двери.
Вверху, далеко за многометровой толщей гранита и стали, ледяной ветер нес над мертвыми равнинами серый снег. Но здесь, внизу, крошечная искра человеческого достоинства еще сопротивлялась тьме, отказываясь гаснуть до самого конца.


Рецензии