Дело было к вечеру

Пятница. С 8 этажа город как на ладони. Город не желает засыпать рано. Призывно мигают сиреневые фонарики «барного» квартала. Несколько раз вспыхнул фейерверком городской парк. Хрустально сияет остроконечная высотка на Девицкой площади, и будет сиять всю ночь. Сосед Саша играет Рахманинова: бессонница, наверное. Ну и вино. В общем, всё как обычно. И небо… Небо обещает назавтра красоту, ясность и обновление. Весна — лучшее лекарство и прививка от грусти.

Из ресторана «Ивушка», который в народе называли «Пивнушка» вышли три девицы. Остановились, закурили. Дальнозоркие глаза Козетты Жоржевны Лошидской даже с 8 этажа разглядели рябое лицо одной из них, фиолетовую чёлку другой и аккуратную стрижку «под паж» — последний писк моды, у третьей. А ещё короткие, чуть закрывающие попу юбки и тонкие водолазки, с изображением каких-то иностранных музыкантов. Каких именно, Лошидская разглядывать не стала, иностранные музыканты преподавательницу пения не интересовали. А вот туфли чешской фирмы «Цебо» на одной из девиц — очень даже.

Всех троих Лошидская узнала. Все три девицы когда-то были её ученицами. Славич, Штанова и Филькина. Выросли девочки. Из прыщавых отроков, из гадких утят, вымахали в лебедей. Не во всём прекрасных, но достаточно зрелых. Особенно Славич и Штанова — сисястые, мясистые. Филькина рядом с ними тростинка. Тоненькая, плоская, ножки длинные, стройные… Ну на таких-то каблуках… В таких-то туфельках фирмы «Цебо». Лошидская вздохнула.

Саша закончил «Сонату №1» и заиграл «Салонные пьесы». По количеству фальшивых нот Лошидская сделала вывод о степени опьянения соседа, покачала головой и снова посмотрела вниз. Девушки продолжали курить, перебрасываясь короткими фразами. Докурив сигарету, Славич вытянула губы куриной гузкой и выпустила последнюю струйку дыма в рябое лицо Штановой. Штанова громко выругалась, разбавляя матерные слова обычными. Все трое рассмеялись. Музыкальный слух Лошидской различил тональности: Славич и Штанова хохотали, Филькина хихикала. Минут через пять из «Пивнушки» вышла компания молодых людей и окружила девушек.

Саша ударил по клавишам с такой силой, что у Лошидской зазвенело в ушах.

— Это невыносимо, — Козетта Жоржевна тяжело задышала. — Рахманинов этого не заслуживает.

Она запахнула халат и с боевым настроем вернулась в комнату. Схватив со стола нотную тетрадь, перелистала страницы.

— Ну вот же, вот. Три бемоля, три.

В ответ за стеной снова громыхнул ухо режущий аккорд.

— Ну что… Что он делает?! Левая — диез… левая, а правая — бемоль. — Прихватив тетрадь, Лошидская направилась в прихожую.
Вы прочли отрывок из повести Елены Касаткиной "Украденные мечты. Триптих". Полностью книгу читайте на Литрес, Ридеро и Амазон.


Рецензии