На изломе советской империи Глава 24

По дороге к Максиму они заехали в недавно открывшийся магазин — он бросался в глаза яркой вывеской на английском языке и стеклянной витриной, где бутылки с иностранными этикетками стояли ровными рядами, как экспонаты в музее, напоминая о чужой и далёкой жизни. По рекомендации Натальи Максим взял бутылку красного вина каберне совиньон.

Рядом, в маленьком кафе, жарили шашлык. Запах горячего мяса, пряного дыма и лука разом пробудил голод. Максим купил целую гору — сочного, румяного, пахнущего углём и специями.

В квартире у Чернышова было тихо и спокойно. Он поставил тарелку с шашлыком на стол, разлил вино по бокалам. Первый глоток Наталья сделала медленно, проверяя достоинство этого вина на вкус, вдохнула его запах, потом сделала несколько глотков. И только после этого она наконец заговорила, и слова полились.

— Столько сил и энергии я вложила в эту биржу… А наш председатель всё недоволен.
— Совсем без причин?

— Нет, причины, конечно, есть. За последний месяц прибыль сократилась в два раза. Ну а что я могу сделать? Сделки стали мимо биржи идти… Ты небось тоже всё мимо биржи проводишь?

— У меня пока была одна сделка, правда, очень удачная. И её я провёл, как ты говоришь, мимо биржи. А зачем она мне, если есть и покупатель, и продавец? Всё и так сошлось.

— Вот и я об этом твержу председателю. Говорю: снижение сделок через биржу не связано с моей работой, это логика рынка. Все стремятся снизить издержки. Зачем платить комиссии биржи, если все и так знают, кто и что продаёт, а кто в любое время может кинуть?

— А разве в твои обязанности входит уговаривать брокеров проводить сделки через биржу?

Она горько усмехнулась, откинулась на спинку стула и на мгновение закрыла глаза, чувствовалось Максим вынудил её говорить о неприятных вещах.
— В мои обязанности входило всё. Конечно, кроме интима… — она чуть понизила голос, словно даже здесь, в этой тихой квартире, кто-то мог подслушать. — Как-то он начал со мной разговаривать, будто я не специалист, а рабыня какая-то. Тон такой взял… Пришлось намекнуть, что если продолжит в том же духе, к нему в гости приедет Серёга — и без приглашения.

При упоминании Серёги Максим едва заметно усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья — скорее молчаливое признание: да, такой аргумент в 90-х понимали сразу.

— После этих слов он побледнел в лице, — добавила Наталья, решив, что на этом тема закрыта, чуть нахмурилась, махнула своими длинными, ухоженными пальцами — лёгким, почти театральным жестом — Ладно, наливай вино. Буду новую работу искать.

Максим молча подлил ей ещё немного вина, поставил тарелку поближе, положил на неё самый румяный кусок шашлыка. Хрусталь звякнул — Наталья резко стукнула своим бокалом по бокалу Максима, и звон раскатился по комнате. Она сделала несколько медленных глотков и тут же поставила бокал.

— К нам не хочешь пойти работать? Я сегодня ТОО открыл, — неожиданно выпалил Максим.
Наталья чуть нахмурилась, будто пыталась поймать смысл между строк:
— К кому это «к нам»?
— Ко мне и Серёге.

Она невесело усмехнулась, бросив взгляд на Максима.
— Я с Серёгой вчера рассталась. Правда, не уверена, что он от меня так просто отстанет. Может, ты с ним поговоришь?
— Нет, Наташа. Это уж вы сами разбирайтесь.

В комнате повисла пауза. Наталья сделала глубокий вдох, и, не отрывая глаз от Максима, чуть слышно произнесла:
— Тебе, Максим, всё равно, с кем я?
— Нет… Не всё равно.

Она продолжала смотреть на него этим странным взглядом — нежным и одновременно обжигающим, казалось, она хотела запомнить каждую черту, каждую родинку на его лице.

— Почему ты так на меня смотришь? — тихо спросил он, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого пристального, почти отчаянного внимания.
— Любуюсь… Ты ещё не понял?

Максим немного смутился, но намёк её понял и не отвёл глаз. И от этого понимания в груди поднялся целый ураган — такой, что хотелось просто шагнуть вперёд, сесть рядом, притянуть её к себе, поцеловать, но она была любовницей его друга, хотя она и говорит, что расстались, но такие отношения так быстро не рвутся, тем более он знал настойчивый характер Сереги, который будет до конца за неё бороться, и это хорошо понимал Максим.

— Может, ещё вина? — выдавил Максим, пытаясь хоть как-то сбить этот накал, вернуть разговор в привычное русло.
— Нет. Мне уже пора.
— Как пора? Час всего прошёл…

Она встала из-за стола и, не произнося ни слова, пошла в коридор. Максим молча последовал за ней, чувствуя себя немного беспомощным.

В коридоре она остановилась, Максим взял её лёгкое осеннее пальто — тонкое, пахнущее французскими духами — но она не стала его надевать. Вместо этого она резко развернулась к нему лицом.

Не в силах себя сдержать, он поцеловал её. Наталья не пыталась сопротивляться. Наоборот, она прижалась к нему ещё сильнее, отдавая всю страсть, накопившуюся за последние дни. Поцелуй длился не меньше минуты — им казалось, что время решило на этом моменте остановиться.

Когда Максим начал расстёгивать пуговицы её блузки, она на секунду прижала его руку к своей груди — мягко, почти нежно, — а потом медленно отвела её в сторону.

— Не надо… Не сейчас. Мне нужно с Серёгой поставить окончательную точку. Я не хочу стоять между вами.
— С Серёгой проблем не будет, — уверенно произнес Максим.
— Я должна сама в этом убедиться. — тихо, но твёрдо ответила Наталья.

Максим снова взял её пальто и аккуратно накинул ей на плечи. Потом он довёз её до дома — всю дорогу они молчали, только иногда перекидывались взглядами: короткими, почти незаметными, но в каждом из них умещалось больше слов, чем в любом разговоре. В этих взглядах была и неловкость, и надежда, и страх сказать не то.

Они вышли из машины и направились к дому, остановились возле подъезда. Ночь уже окончательно вступила в свои права: фонари не горели, только свет из окон слегка освещал им дорогу.
— Телефон мой знаешь, домашний?
Наталья чуть улыбнулась — не широко, а так, что эта улыбка скорее прятала чувства, чем показывала их.

— Знаю. Ты же анкету заполнял, когда я тебе пропуск оформляла. Не поверишь, но я тебе уже звонила несколько раз, когда узнала, что Данилин пропал. Но ни разу тебя дома не застала…

— Тогда свой скажи.
Наталья достала из сумочки визитку и, найдя в кармане ручку, рядом с рабочим телефоном вписала свой домашний номер — аккуратно, старательно.

— Так ты серьёзно увольняться будешь?
— Да. Завтра утром отдам заявление, буду просить, чтобы уволил без отработки.

— Подумай насчёт моего предложения по работе.

— Подумаю, но не уверена, что это хороший вариант для нас. Я предпочитаю не путать рабочие отношения с личными. Лучше займусь частным репетиторством английского. Сейчас появилось много желающих учить язык, так что без работы не останусь.

Максим не стал спорить. Вместо этого он просто шагнул ближе и прижал её к себе. И когда он поцеловал её в губы, весь этот город, со всеми его делами, проблемами на мгновение перестал существовать.

Когда поцелуй закончился, Наталья посмотрела на него и чуть слышно сказала:
— У меня от твоего поцелуя коленки подкосились… Всё, лучше иди, хватит меня мучить.

Она улыбнулась и резко повернулась в сторону подъезда, медленно отдаляясь от Максима, словно боялась, что если задержится ещё хоть на минуту, то передумает и останется.

Максим продолжал провожать её взглядом, пока она не дошла до подъезда. Она на секунду обернулась, махнула рукой — лёгким, почти небрежным движением, которое было прощанием на эту ночь.

Как только она стала подниматься по лестнице, Максим пошёл следом, держась на расстоянии, чтобы она его не заметила. Он хотел убедиться, что ей ничего не угрожает. Чернышов остановился у двери подъезда, прислушиваясь к шагам на лестнице, и только когда услышал, как захлопнулась дверь, он развернулся и пошёл к своей машине.

Подъезжая к дому, Максим обратил внимание, что «восьмёрка», колесившая за ним последнее время, куда-то исчезла. Чернышов принял это как факт, но внутри всё равно шевельнулось нехорошее предчувствие: слишком уж вовремя она пропала. Он предполагал, что в ближайшее время станет понятно, кто за ним следит — и зачем.

Подъехав к дому, он припарковал машину напротив своего окна. На улице было уже темно, около десяти часов вечера. Горела одинокая лампочка.

«Ну надо же, ещё не скрутили», — подумал Максим, бросив взгляд в сторону своего подъезда. Но на скамейках уже не было бабушек, которые обычно сидели возле него и обсуждали последние новости.

Максим стал закрывать машину: хлопнул дверью, провернул ключ в замке, потянул ручку, проверяя, надёжно ли всё заперто, — и в этот момент почувствовал сзади сильный удар. Что-то тяжёлое и твёрдое врезалось в затылок. Мир на секунду поплыл.

Потом ещё удар — и сразу следом посыпались удары по ногам. Он не успел развернуться, не успел выставить руки, не успел даже понять, кто наносил удары.

Очнулся он в каком-то парке. Вокруг пахло сырой листвой, мокрым деревом и осенней сыростью, которая пробиралась под одежду. Над ним нависла кривая рожа «Вампира», а в его руке поблескивала бейсбольная бита.

— А, наконец, очнулся… хе-хе-хе! — последовало странное, можно даже сказать, идиотское хихиканье. — Это хорошо, а то не будешь знать, кто тебя грохнул и за что. Я специально ждал, когда ты очнёшься. Хочу насладиться, как ты обоссышься перед смертью!

Голова у Максима сильно гудела, по лбу катились капельки крови, смешиваясь с холодным потом. Ноги ныли от боли, но он пошевелил пальцами — сначала левой, потом правой. «Ноги не сломаны. Значит, шансы выжить есть», — пронеслось в голове, и эта мысль стала якорем, который дал ему надежду.

Он потихоньку стал подтягивать правую ногу, загибая её в колене, стараясь делать это незаметно, чтобы «Вампир» не понял, что он уже пришёл в себя и оценивает свои возможности.

— Ну чо, Макс… Пришла твоя очередь отправиться к своему папочке! Ну чо молчишь? Ещё не догадался, кто его отправил в другой мир? Ну давай, не молчи! Хоть извинись передо мной, что ли, тогда, может, не больно убью…

Максим лежал, слегка приоткрыв глаза, внимательно наблюдая за каждым движением «Вампира». Тот ходил вокруг, размахивал битой, наслаждаясь своей властью. В каждом его жесте сквозила уверенность, что исход уже предрешён.

— На поверку ты гнилой оказался, чемпион области! Я от тебя ожидал более серьёзного сопротивления, а ты как телёнок маменькин… — Я был первый в городе и области, я им и останусь, и купленные судьи твоего отца тебе уже не помогут… Ты сейчас сдохнешь!

Максим сделал вид, что теряет сознание: веки опустились, дыхание стало медленным, почти незаметным. Он продолжал потихоньку подтягивать ногу, готовя её для единственного шанса. «Вампир» подошёл ещё ближе, наклонился, почти уткнулся лицом в лицо Максиму, словно хотел увидеть, как из него уходит жизнь.

— Э… Ты чо… подыхать собрался? Подожди, это только начало…

В тот момент, когда «Вампир» слегка наклонился, Максим резко ударил правой ногой в пах. Тот согнулся от боли, выронил биту.

Чернышов на морально-волевых поднялся с земли. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна, но он не дал себе ни секунды на слабость. Обеими руками он схватил «Вампира» за шею, подтянул к себе и два раза ударил на выдохе коленом в челюсть. Тот захрипел, попытался вырваться, но Максим оттолкнул его от себя, и «Вампир» рухнул на землю.

Не давая ему ни шанса прийти в себя, Максим навалился сверху и нанёс несколько точных ударов по лицу. «Вампир» обмяк и потерял сознание.

Максим тяжело дышал, в ушах стоял гул, словно он находился под водой. Он пнул ногой по бите — она отлетела в сторону, звякнув о камень. Потом стал обыскивать «Вампира». В кармане нашёл пистолет ПМ, на боку висел охотничий нож, а в другом кармане — ключи от машины.

Максим аккуратно вытащил оружие, чтобы на нем не оставлять своих отпечатков, и выбросил его в кусты. Стал связывать «Вампира» ремнём для брюк — тугим узлом, чтобы не распустился. Потом посмотрел в сторону дороги. Там, на обочине, стояла та самая «восьмёрка». Последние дни она следила за ним. Теперь она просто стояла.

Он сел на корточки, прислонился спиной к дереву, чтобы не упасть, и на несколько секунд закрыл глаза. Кровь всё ещё текла по лбу, но он даже не пытался её вытереть — сейчас это было неважно. Важно было другое: он выжил.

Немного придя в себя, Чернышов оттащил «Вампира» к машине, открыл багажник. Тот был невысокого роста, хотя и очень плотного телосложения — повезло, он с трудом поместился. Максим захлопнул багажник, огляделся. Вокруг было тихо.

Чернышов был в нерешительности: «Что делать дальше? Добить Вампира, избавиться от трупа, но если его послал Иваныч…, он от меня не отстанет. Хотя, с другой стороны, это не его стиль, если ему надо было грохнуть человека, он бы не стал так растягивать этот процесс. Вампир упивался моментом. Иваныч не любит таких церемоний, на такие дела направляет сразу несколько человек, чтобы быстро выполнить его поручение, а тут Вампир был один. Да и какой смысл было меня убивать, если бы у него что-то было, он бы сразу предъявил при последнем разговоре, наоборот, тогда чувствовалась его заинтересованность в работе со мной. Получается, что Вампир действовал самостоятельно… а убийство отца, документы на металлолом Данилина, как это связано с Вампиром? Вампир фактически сознался в убийстве отца, кто тогда заказал ему убийство?»

На все эти вопросы мог дать ответ только Иваныч, Макси решил ехать в спорткомплекс. «Наверняка он сейчас там в сауне с проститутками развлекается» — размышлял Максим. Это было очень рискованное решение, Максим мог больше не вернуться после такой встречи, но прятаться и бегать он не хотел. Нестерпимое желание здесь и сейчас получить ответы на свои вопросы победило все сомнения.

Чернышов подъехал на машине прямо ко входу в спорткомплекс, но внутрь его не пустили, минут через двадцать пришел Иваныч.
Он посмотрел на Максима своим холодным пронзительным взглядом, словно рентгеном просканировал каждую его клеточку, но Максим не отвел взгляда, смотрел ему прямо в глаза, пытаясь тоже понять, что у него на уме.
 
— Владимир Иванович, я вам вашего киллера привез, извините, что в виде мяса, но с ним по-другому было нельзя!
Зубов усмехнулся, не отрывая взгляда от Максима.
- Максим, тебе кто мозги вышиб? Какой еще киллер?
- Пожалуйста, принимайте! - Максим открыл багажник машины, там в скрюченном состоянии лежал окровавленный Вампир.
Иваныч безразлично посмотрел на него, потом обратился к Максиму.
- Пошли со мной…
А этого придурка – Иваныч показал на Вампира, - приведите в чувства и тоже ко мне…