Биология от безделья

Баба-яга, собравшая за лето все корешки и вершки, засушившая, выварившая и настоявшая все, что только можно, от позднеосеннего безделья принялась шляться, где попало, и, естественно, дошлялась до Лукоморья, где, естественно, принялась  доставать кота Баюна глупыми вопросами.

— Вот скажи мне, как биолох биолоху, русалка — она баба или рыба? — приблизив вплотную к недовольной морде кота свой узкий рот, снабженный железным зубом (кажется, единственным, но тут врать не стану), жарко вопрошала старуха.

Баюн морщился, но, делать нечего, - надо было отвечать. Потому что, если не отвечать на вопросы оппозиции полно и своевременно, ответы начнет давать уже сама оппозиция. А — как сказал однажды Кощей своему верному слуге — если мы и можем вытерпеть вопросы от оппозиции, то ответы ее уж точно терпеть не будем.

Поскольку кот соображал быстро (когда хотел), он немедленно принялся чесать густую пышную шерсть на животе и извлек оттуда ярко-желтую китайскую рулетку. После чего сдернул с дуба ближайшую русалку, растянул ее по сырой земле и велел не шевелиться. Морская дева вытянулась во весь рост и молча терпела, пока зверь измерял ее и в длину, и в ширину, и в окружности, обводил куском лилового мела (также извлеченного откуда-то из богатого меха), рисовал модель русалки в полный рост и что-то сосредоточенно считал в столбик.

— Эх, — приговаривал при этом волшебный кот, — эх, не учили меня тригонометрии! Счас бы я по котангенсам вмиг все исчислил!

Баба-яга, в воображении которой котангенсы представлялись серьезными черными котами в немецкой одежде, башмаках с пряжками на задних лапах и с массивными тростями в лапах передних, была оттеснена и нейтрализована.

Наконец кот поднял на старуху круглые наглые глаза, удовлетворенно отер пот со лба и сказал, увесисто и солидно:

— Ежели с точки зрения объемов и масс, то русалка — скорее рыба, чем баба. А ежели с точки зрения округлостей и прочих там прелестей, она — скорее баба, чем рыба! Но, — не давая вставить яге слова, продолжил кот. — Как же она может быть рыбой, ежели у нее есть голос? — Яга крякнула. — И как же она может быть бабой, ежели она дева? — Яга смущенно покраснела.

— И потому, — снисходительно глядя на поверженную старуху, завершил кот, — как биолог, скажу тебе: она есть ни рыба, ни баба, но есть русалка!

Баба-яга сплюнула и сказала одно веское слово, которое сокрушило бы все построения  кота Баюна, если бы он не был так уверен в себе:

— Демагог!

— И гегемон! — Немедленно откликнулся кот и, повернувшись к все еще лежащей на земле морской деве, сказал со строгостью в голосе:

— А ты вставай и марш на ветви! Ишь, разлеглась тут, отдыхает посреди рабочего дня!