Под стеклом

ПОД СТЕКЛОМ
(пенсионеры и бабочки)

Я давно пенсионер. Живу на небольшую пенсию. Жить, а точней выживать, можно, но весьма сложно и с помощью различных экономических ухищрений, лишая себя многих приятных и часто нужных вещей.

Встречаясь с бывшими коллегами, друзьями, знакомыми, мы иногда обсуждаем столь интимный вопрос как размер личной пенсии. Мне при этом делается чрезвычайно досадно, что моя пенсия оказалась меньше, чем у них, ибо от работы я никогда не бегал, работать любил и умел. И вот оказывается, мало чего заработал.

Решил я обратиться в пенсионный фонд с просьбой пересмотреть мою пенсию, увеличить её хоть на какую, хоть на самую маленькую сумму. Уж очень стало тяжело жить при таких резво скачущих ценах и стабильно стоящей пенсии.

Для доказательства желаемой прибавки я собрал все возможные документы, даже съездил к чёрту на куличках в архив для получения справки о зарплате.

С замирающим сердцем я прибыл в Центр социальной поддержки, занимающийся пенсионными делами граждан.

Сел для собеседования со специалистом по работе с обращениями пенсионеров.
Напротив меня худощавая женщина средних лет. Пепельные волосы, умелый, почти незаметный (но не для меня) макияж. Голос её мягкий, манеры учтивые.

- Я Вас слушаю, - говорит она мне.
Я хоть и готовился к разговору, но отвечаю сбивчиво, волнуясь.
- Вы, наверное, уже устали от подобных обращений, - спрашиваю я.
- Это моя работа, - отвечает она.

Я выкладываю перед ней собранные документы. Паспорт, трудовую книжку, свидетельство социального страхования. Среди прочих бумаг – составленный мной перечень работ – описание трудового пути.

Она бегло посмотрела на них, что-то отстучала на клавиатуре. Через несколько секунд из принтера вышел с шорохом лист бумаги формата А4.

- Что ж, давайте посмотрим, - говорит она и берёт в руки карандаш.
Насколько я понял, тот лист – реестр моей трудовой биографии.
Она карандашом делает пометки крестиком в строчках на листе. Каждая строка – это моя прежняя работа, этап жизни. Учёба в институте (засчитывается в стаж), работа по распределению в школе, служба в армии (отдал долг государству), работа в НИИ, КБ, информационных агентствах, агрофирме, химкомбинате. Учитель, инженер, переводчик, сторож. Пёстрая карьера. Повидал я многих и многое.

- У Вас хороший стаж и была приличная зарплата, - говорит женщина.
- Отчего же такая маленькая пенсия?
- В Вашем случае она максимально возможная.
- Как так?
- Кроме первых двух компонентов есть третий – отчисления работодателя в социальный фонд. Здесь у Вас совсем плохо. Особенно в последние годы.

Последние годы? Я задумался о финальной стадии своей карьеры. Да, тут у меня было действительно плохо.

Из жульнической фирмы, занимавшейся распродажей остатков советских активов (цвела она пышно, но не долго), я ушёл сам. Тошно было смотреть как, пуская слюни умиления, люди холопски пресмыкались перед ловкачами в малиновых пиджаках, бывшими партийными функционерами и комсомольскими вожаками. Не свой я был в том коллективе.

Вот почему, увидев объявление в газете о вакансии переводчика в совместном итало-российском предприятии, я с радостью уволился.

Работа с итальянцами была странной. Официально итальянцы меня не оформляли, только платили в конверте, что мне чрезвычайно не нравилось. Возмутиться и потребовать от работодателя соблюдения легальной процедуры означало немедленное увольнение. Что однажды и случилось. Пришёл я на работу, а начальник, Valentiono Valaentini, бия себя в грудь и крича: «Believe me, believe me!” (Верь мне!) сунул мне в руку 100 долларов и сказал, чтобы я на работу больше не приходил.
Так я повис между небом и землёй. Работы нет. Экономика страны развалена. Что делать?

Приютил меня мальчик-спекулянт, занимавшийся до сих пор не знаю чем. Летал с ним в Арабские Эмираты, где мы покупали оптом огромные коробки с парфюмерией и продавали розницей в России. Зарплату он мне платил в долларах, из рук в руки и без росписи где-либо. Сумма была небольшая, но это лучше чем ничего.
Однажды пришёл я на работу, а на двери офиса – замок амбарный. Мальчик исчез.

Снова безработица. Денег нет. А семью кормить надо.
Устроился сторожем. Зарплата мизерная. Отчисления если и были – то микроскопические.
Потом работал в солидной организации, где сотрудники сидели без зарплаты. Какие там были отчисления? Не знаю. Ушёл.

Финальный аккорд – респектабельная контора, страшно сказать, какая. Но платили там мало. А чтобы подсластить горькую пилюлю, давали «на десерт» конвертик с наличкой. Я заикнулся про пенсионные отчисления. Начальник замахал руками. Не нравится? Пожалуйста, на выход.
Итого, какие могли получиться отчисления на мой пенсионный счёт? Кот наплакал.
Слава Богу, что вообще какая-то пенсия есть (стаж большой, заработок высокий). Спасибо армейской службе, научившей меня обходиться малым.
Жена всё больше на меня удивляется. «Ты отчего так мало ешь?» - спрашивает.
Я отшучиваюсь, мол, совесть не позволяет - мало в семейный котёл закладываю.
А если серьёзно, и даже очень, то меня удивил тот лист бумаги формата А 4.

За несколько секунд чиновник госструктуры выудил всю сущностную информацию обо мне. Когда и где я родился, где и как работал. Чиновник без труда может узнать, где и с кем я жил и спал, когда женился и разводился, в каком магазине что покупал. Чиновник узнает, какую водку я вчера (от расстройства) купил и выпил. Мы, граждане, стали как бабочки в энтомологической коробке. Каждый из нас приколот булавкой под стеклом для надзора. А надзирать за нами может даже не живой оператор, а искусственный интеллект, если поручить ему эту функцию.