Наш великий, непревзойденный буфет. Глава 5

НАШ ВЕЛИКИЙ НЕПРЕВЗОЙДЕННЫЙ БУФЕТ
Глава V
Не стойте на моих ушах

      Проснувшись, в доме какого-то поэта, Иннокентий Лягушкин вновь ощутил весь ужас бытия.
       Сколько есть дурачков, которые ежеминутно твердят, как бы было хорошо вернуться в прошлое!
       Он и сам этим грешил. Вот, вернусь в прошлое, увижу Ольгу Александровну!
     Э-эх, дурачок!
      Ну что, увидел?

      Мобильный телефон продолжал работать, но ловить ему было нечего, вышки отсутствовали. А посему, толку от него было мало.

      — Надо непременно придумать, обратный процесс с этими квензисами, и вернуться в исходную точку. Только как? Ведь будущего по сути нет. Оно такое, каким мы его сделаем.
      
        Но все эти мысли были отодвинуты в сторону одной единственной мыслью, которая постоянно не давала ему покоя:

      — Где же, чёрт дери, я видел этого Ыаышкина???

       Тысячу раз Лягушкин говорил себе:
   
      — Нашёл о чём думать. Надо срочно возвращаться в будущее. Там уже Габриэлла Родионовна, наверно, с Таракановым начала встречаться. Начальник там топает и кричит, где этот Лягушкин квакает, на его место уже назначили какого-нибудь идиота, который вообще, может быть плохо понимает, что такое квензисы! А я тут сижу....

      Но мысль об Ыаышкине всё время будоражила сознание. Ну почему ж он так похож? Безумно, невероятно похож на того самого поэта, о котором он написал некоторые нелестные слова в своей тетради? Просто карма какая-то. Опять какой-то поэт....

    —  М-да, какое изобретение ты не изобрети,  а всё равно получишь Ыаышкина! — грустно вздохнул Лягушкин.

     — О! Продрыхся наконец! Учёный мочёный!  — Ыаышкин вошёл в комнату, заставив Лягушкина вздрогнуть.
   
     — И вам спасибо за вашу вежливость, — с необыкновенным достоинством ответил Лягушкин.

    — О, о, о! Как вы однако!

   — ООО — это общество с ограниченной ответственностью, — снова поставил его  на место Лягушкин.

    — Ишь ты! Всё-то ты знаешь! А я-то думал ты только про кепки орать умеешь!

    — Какие кепки?

    — Ну как же! Ты вчера про будущее рассказывал, что там такие кепки никто не носит! И что ты сам никогда не носил кепки.

    — Я не ношу английские...

    — Вот вот! Это ты вчера и сказал. Я не ношу ААААНГЛИЙСКИЕ! А только ААААВСТРИЙСКИЕ!

     — Да не говорил я "ААААНГЛИЙСКИЕ"!

    — Да какая разница!

   — Что значит какая разница! Я говорил "английские", а не "аааааанглиииийскиеее"...

       Вдруг дверь открылась так, как будто за ней взорвалась бомба.
   
      На пороге стояла какая-то полная мадам.
 
     — Вы с ума сошли! Я вас уже полчаса ищу! Товарищ Лягушкин, и вас тоже попрошу!

    — О чём?

    — О ЧЕМ! — передразнила незнакомка. Ваше выступление в обществе защиты лягушек!

    — Защиты лягушек? — Лягушкин засмеялся.

    — Ничего смешного. У нас много болот, а лягушек надо защищать.

      — Могу даже поквакать, — сказал Лягушкин.

      Полная мадам обиженно хлопнула дверью.

      — Ох уж эти женщины, — протянул Ыаышкин.

    — Как? И ты тоже?

    — Что "тоже"?
 
    — Считаешь, что все женщины плохие. Как и тот...
 
   — Ничего я не считаю. Кто тот?  Откуда ты это взял? 
 
   
 
     — Да так, ниоткуда.. Ты мне напоминаешь одного поэта....

    — Это кого же?

   — Да есть один такой...

    — Быть такого не может. Не могу я никого напоминать! Мои стихи уникальны! И имей ввиду. До такого им никогда не додуматься, этим идиотам! Они глупее лягушек, честно тебе скажу !— взбесился Ыаышкин, — я говорю раз и навсегда. Мои стихи — уникальны.

     — Да. И унитазны, — грустно подытожил Лягушкин.

    — А если кто-то считает...
   — У меня и калькулятора-то нет, чтоб считать.

     — Да, всё-таки ты остроумный человек, не то что некоторые такие. Которые всё поучают, поучают, а сами-то....

     — Но не пора ли нам в "Общество лягушек"? Всё-таки нехорошо обижать даму... А ведь красивая она...

     Ыаышкин скорчил жутко презрительное лицо, но ничего не сказал.

      В "Доме защиты лягушек" царил истинный хаос.
     Среди аквариумов с лягушками, разнообразных плакатов, и деревянных раскрашенных лягушек толклась толпа посетителей, приехавших по "Культурной программе" и просто любопытных.
       Ради шутки кто-то незаметно начинал квакать.
   
       Решительная и гордая Эвелина Бурундэсова (это она с утра заходила к Ыаышкину) стучала линейкой по столу и призывала всех успокоиться.
      К ней подошла худенькая Лидия Семёновна Квакова (она и была директором Дома Лягушек) и шепнула ей что-то на ушко.
         
       Эвелина скорчила невероятную гримасу.

     — А можно я не буду называть его по фамилии?

     — Ну что делать, придётся — пожала плечами Лидия...

      Наконец,  когда шум утих, Эвелина придала себе максимально суровый вид, нахмурила брови и сделала жуткое лицо, и максимально серьёзным голосом объявила:

     — Дорогие друзья! Приветствуем Вас в нашем музее Лягушек. По просьбе нашей многоуважаемой Лидии Кваковны... Кхе, кхе, простите, Лидии Семёновны Кваковой, сегодня, здесь в доме Ква.. Кхм.... В доме лягушек.  Состоится лекция "Лягушки в нашем мире". Но сначала мы для вас подготовили сюрприз!
     Сейчас выступят два поэта: Иннокентий Лягушкин и Григорий Ыаышкин.
      Зрители зааплодировали, а Эвелина бросилась за дверь, забежала в туалет и захохотала. Каждый раз, вспоминая фразу "Иннокентий Лягушкин и Григорий Ыаышкин" её трясло от хохота.
      Лидия стояла у двери и стучала:
 
   — Эвелина, с вами всё Хорошо?
 
      Эвелина открыла дверь и молча кивала головой. Если бы она попробовала заговорить, то её хохот услышал бы весь "Дом Лягушек".

       

    — Здравствуйте, я Григорий Михайлович Ыаышкин.  Сегодня особенный день. Должен вам сказать, что тот человек, который настраивается на позитив, для того любой день особенный. Но суть не в этом. Ну раз уж у нас затронута тематика лягушек, я прочитаю своё стихотворение, которое написал буквально сегодня:

       Лягушка! Что ты есть?
        Ведь многие всегда считают,
        Что думает она попить-поесть,
       И больше ничего не понимает.

       Но кваканьем она разгонит тьму
       Подарит настроенье. Почему?
       А потому! Что квакаьем своим
        Она несёт нам мир!

         Летит журавль. Слон идёт. Стоит сортир!
         Во всём гармония и радость и желанье
       Творить и жить.
        И для того не нужно водку пить:
         Лишь было бы прелестное квак;нье.

     Лягушка! Не боюсь я комаров!
     Я знаю что тебе их нужно есть.
     Среди болот, среди полей, среди ветров,
      Скажу тебе — спасибо, что ты есть!

      Иннокентий Лягушкин демонстративно закрыл лицо руками.

       Но все подумали, что это просто театральный приём.

       Однако Ыаышкин, сходя со сцены,  был весьма недоволен.
      Он уже хотел спросить лягушкина в чём дело,  но был его черёд выступать.

      Подражая интонациям Ыаышкина, он начал:

        — Ну поскольку моя Фамилия Лягушкин и это тоже относится к тематике лягушек, я прочитаю стихотворение, но сначала небольшая пародия:

      Стоит сортир, а слон идёт
       И солнце клонится к закату
       И кто-то там автобус ждёт
       И лижет сахарную вату...
       Увы, мне смысла не понять
        В чудн;м и ч;дном мире...
        Я брошу всё! Пойду искать
        Гармонию в сортире....

      Ну а теперь стихотворение про лягушку.
Лучше бы конечно, читать его зимой, но тем не менее:

     Итак. Лягушка подо льдом.

Глубоко под снегом
Мёртвая ледышка
Что с неё нам толку?
Что нам за профит?

Не отыщешь даже
И морозно слишком
Где-то под болотом
Глубоко лежит.

Пусть мне скажут: "Хватит
Нам про земноводных"!
Пусть мне скажут "Стих твой
Глуп и идиотск!

Неужели, тем, мол,
Нету благородных?
Со своим болотом
Съезди в Подболотск!"

Но настанет время
Оживёт ледышка
И внезапно квакнет
Всем чертям назло!

Вот тогда-то ахнет
Гордая мартышка!
(Я не в чей-то адрес,
В рифму чтоб пошло)

Так, иные вещи
Так иные мысли
Так иные чувства
Спят, как хладный лёд

Есть лишь только вера
В милое лягушство!
Есть лишь только вера,
Что весна придёт!

Вот, тогда, очнувшись,
Квакнет, что есть мочи
Всем лягушкам в радость
Всем чертям во вред!

Звезды светят, буквы
Пишутся средь ночи:
"Если нет надежды,
Жизнь — безумный бред".

Спи, лягушка, крепко
Тьма идёт по миру
Леденеют кепки
И трещат сортиры.....

      Зал завыл, затопотал, захлопал. Эвелина выбежала из туалета. Она опасалась за целостность экспонатов. Но её всё равно никто не слышал в общем гвалте.
   
      Невесел был лишь поэт Ыаышкин.

     Он вышел на улицу, не попрощавшись ни с кем.
   
      Лягушкин сказал "Я его верну", хотя это тоже никто не расслышал, и выбежал за ним.

      — Постой, Ыаышкин!
    
      —  Э-эх, товарищ Лягушкин! Мы вам помогаем, приглашаем, а вы только подшучиваете и пародируете.
 
      — Но это же смешно. Это же смешно!

     — Что смешного?
    — Ну как можно такое писать? Сортиры и гармония! Слон идёт, журавль летит, сортир стоит!  И где тут смысл? Причём тут лягушки? Ыаышкин, я тебе скажу. Не надо тебе писать стихов!

     — Дурак ты, Лягушкин, вот что я тебе скажу!!! До свидания!

     Только тут Лягушкин понял весь ужас своего положения. Ыаышкин был единственным, кого он знал в этом "временном путешествии".

        Секунду он простоял на дороге. А потом сказал:

     — Да уж лучше умереть, чем склонять голову перед какими-то Ыаышкиными....

     И пошёл в противоположном направлении.

      А люди, вышедшие на перерыве во во время лекции про лягушек,  ходили вокруг да около, и кричали

    — Лягууууушкин!!! Ыаыыыышкин!

   
      

   
       А в это самое время товарищ Будапешкин в бешенстве швырял книжки по столу.
 
      — Чёрт бы побрал тех кто придумал газеты и корреспондентов! С ума сошли! 

     — Ну что вы, в самом деле...

    — Что значит ну что??? Я должен вам объяснять в тысяча пятьсот пятьдесят первый раз!  Нет никаких порталов! Нет никаких призраков! Взрыв произошёл из-за неисправности газовой плиты...

     — А мне говорят, что плиты там были электрические.

    — Говорят, в Москве кур доят! Послушайте. Ну представьте себе, если вы сейчас напишете про чёрную дыру? Ну вас же завтра в неё же и отправят. Вы что не знаете, как редакция не любит всякий мистический вздор?

      — Думаю, что уже нет. Весь город стоит на ушах.

     — А вы не стойте на моих ушах!!! — взбесился Будапешкин. Я-то что могу с этим сделать? Сидим, обсуждаем, план дальнейших действий... Буфет-то этот и то никак не могли достроить... А тут — БУБУУУУУУУУХХХХХ!!!! И всё.

    — И всё?
 
     — И всё. Бога ради, то есть именем нашей партии, прошу оставьте меня в покое! Потому что...

     И тут на глаза ему попался заголовок в газете.
   
         НАША ПОЭЗИЯ И ПРОЗА
      Молодой подающий надежды поэт Иннокентий Лягушкин, недавно поразил город Бобровинск своим выступлением. Он как никто другой, обличает западные пороки и "мигание ламп разноцветных", преклоняясь "пред величьем прекрасной избушки". Это один из друзей нашего невероятно известного поэта Ыаышкина, но в отличие от Ыаышкина он почему-то долгое время скрывал свой талант....

          Под толстенными буквами заголовка красовалась фотография Лягушкина и Ыаышкина.

        — Не может быть... Это же он.
        — Кто он?
        — Поэт... Лягушкин...

       Будапешкин сел мимо стула.

   

         А Лягушкин тем временем стоял на мостике через маленькую речку и размышлял о бренности бытия.

       — Всякие глупостеписцы ездят по стране и читают стихи для "бу-бу-бу-бу-ду-ще-ВО". Какое будущее у них вообще может быть? Это же идиотство.

     Вдруг он заметил, что абсолютно пустая лодка плывёт по течению. Рукой он бы ни за что не дотянулся до нее, поэтому он стал действовать решительно. Как лягушка он вскочил на перила и дождался того момента, когда лодка поравняется с мостом.
Конечно, он хотел вернуть её хозяину, а в качестве благодарности получить немного денег на билет...
Только он не учёл, что вёсел в этой лодке не было...
      Течение было очень быстрым.
       Лодку всё уносило вниз, прошло уже больше часа, а берега всё неслись мимо. Наконец уже в полной темноте Лягушкин вылез на берег, зацепившись за корягу..