Моя память

Мама повторяла, что есть Пушкин, и если не писать лучше, то нечего людей вводить в заблуждение. Остался осадок; не знаю, почему и от чего она оберегала меня.
В селе Дубовая Балка, что в трех километрах от трассы Ростов — Баку, жили удивительные люди. Теперь, с возрастом, я понимаю это ещё больше. Жили сообща, помогая друг другу всем, чем могли: вспомнились те «паракадя» (посиделки, взаимопомощь), когда ночами чистили пшеницу друг у друга, стирали шерсть, из которой стегали одеяла — да ещё какие! Ведь у каждой умелицы был свой рисунок, а потом этими одеялами укрывались зимними ночами. Вязали из шерсти носки и варежки на зиму, жилеты и свитера. «Эй, кити, хроня!» — вот это были годы! «Стивара ке кала, ке ол ондаман эмнес». Тяжелые годы жизни, но вместе — долгие лета, аллилуйя!
У мужчин были свои обязанности, им приходилось посложней, ведь они работали в колхозах и совхозах, поднимая свой жизненный уровень. Мы, дети, учились, росли в любви и в счастье, радуя родителей своей учебой.
Однажды на уроке литературы наша учительница Раиса Фёдоровна велела каждому написать стихотворение о Родине на тему патриотизма. Она удивилась, когда прочла мои стихи. После этого дня я писала везде, где только могла: пальцем, ручкой и карандашом — жаль, песка не было нигде. Потом, когда мама узнала об этом, она категорически запретила писать. Уверена, и у неё был этот талант, ведь пела она греческие частушки, сочиняя их на ходу, когда грустила или стирала, наклоняясь над ванной тихо в огороде, чтоб ее не было слышно.
Талант передался от её отца, Алексея Марьева, который много лет служил при церкви в селе Спарта. Он писал оды и прозу, стихи, сочиняя к ним музыку. Мой свекор, когда я вышла замуж в Спарту, рассказывал, что дедушка Алексей был ещё и сильнейшим математиком. Контрольные из РОНО решал сначала он. Да и свекор мой, Николай Михайлиди, был на удивление очень разносторонним человеком — помогал решать задачи моим детям тремя способами.
Вот такие были у нас предки, которые пришли в Россию из Малой Азии, мечтая вернуться на родину историческую, спаси, Господи. Припомню слова Гиппократа: «Поведение людей и их развитие вплотную зависит ещё и от климата и связи с природой». Думаю, и температура нашего воздуха тоже повлияла на формирование дубовцев. Доктора наук и врачи, строители и ветеринары, преподаватели высших учебных заведений, деятели культуры и искусства — всё это выходцы из Дубовой Балки. И дух родства у дубовцев отличный от других. Уверена, можно и пофамильно всех перечислить, но оставим эту прерогативу другим.
В песнях по сей день поют о том, что Дубовая — село круглое, девушки там красивые, а стан ещё краше. Потому самые лучшие парни приходили за нашими дубовскими девушками. От этих браков рождались дети удивительной красоты и таланта, которые по сей день несут чувства Эроса, поэзии и красоты, передавая их как эстафету своим потомкам.
Странно только то, что мама запрещала мне писать. Признаюсь, что все записи зимой уходили в печь, а летом сжигались на костре. В студенческие годы я реже писала — лишь шаржи друзьям, иногда послания, которые сама же и рвала на куски.
Прошли годы. Жизнь удалась, я стала мамой четверых детей: двух сыновей и двоих дочерей. И вот из жизни уходит мама. Тогда, чтобы как-то меня подбодрить и помочь справиться с болью, старшая дочь Екатерина попросила начать писать обо всем, что чувствую. Прошло ещё года два, прежде чем я поняла, о чем она говорила. На все нужно время. Господь сподобил, и к Богу пришла, осознавая все больше свою греховность. Господи, прости и помилуй.