Дверь

Виктория приучила себя просыпаться до того, как мертвые люди из её снов успевали назвать точную дату событий, которые в большинстве случаев несли с собой смерть малознакомых, знакомых и близких ей людей.
Когда она была еще совсем маленькой она не понимала, почему эти люди во сне стоят у ее кровати и говорят ей о беде, которая еще не случилась. Потом от своей бабушки Нади она узнала, что всем людям снятся сны и это нормально, но сны бывают разными: обычными, зачастую, ничего не значащими и вещими – когда после такого сна наяву происходит то, что ты видел в них ночью.
Она очень хорошо запомнила один сон, после которого она начала бояться засыпать – в этом сне к ней пришёл её отец, которого она почти не помнила, потому что его не стало, когда Вике исполнилось пять лет. Она чётко помнила, как он выглядел, так как после его ухода из жизни в семейных альбомах осталось очень много его фотографий разных лет.
В тот самый вечер перед сном за окном лил дождь. Девочка любила осень и дождь, она сидела у окна и пыталась считать удары капель о карниз.
Сама того не заметив, Виктория заснула у окна, сложив руки на подоконнике и положив на них свою белокурую голову.
… Она стояла в прихожей, в которой пахло чем-то мокрым, похожим на шерсть, а из кухни доносилось еле слышное постукивание, как будто кто-то медленно стучал чайной ложечкой по чашке.
Вика прошла на кухню и увидела его.
Отец сидел за столом спиной к ней, на нём была та самая его любимая куртка, в которой он был изображён на большей части сохранившихся фотографий. С его плеч стекала вода, хотя в кухне было сухо.
- Папа? – Позвала человека, сидевшего за столом, Виктория.
Он ничего не ответил, а только поднял вверх руку и пальцем указал на настенные часы, стрелки которых замерли на три часа семнадцать минут.
Виктория подошла чуть ближе и увидела на столе старую записную книжку, раскрытую на чистой странице.
Отец повернул голову. Его лицо было очень бледным, а в глазах была какая-то бесконечная тоска:
- Не пускай её в дом – Произнёс он.
- Кого? – Спросила Вика, ничего не понимая.
Отец посмотрел за спину Виктории, и в это самое мгновение во входную дверь их квартиры постучали три раза…
Стук прозвучал, как оказалось и наяву, Виктория проснулась и поняла, что уснула прямо у окна. За окном по-прежнему шёл дождь, а на часах было ровно три часа семнадцать минут.
Девочка замерла у подоконника. Сегодня она была дома одна: мама работала в ночную смену, а бабушка уехала в деревню.
- Вика, открой – это я!.. – Голос принадлежал тете Зое, родной сестре мамы девочки.
Виктория и не думала подходить к двери, в которую снова постучали, но уже не громко, а намного тише, почти ласково.
Вдруг, из прихожей донесся голос отца, который сказал:
- Умница! Не открывай дверь…
После этого Виктория легла в кровать, оставив включенной только настольную лампу, укрылась с головой и попыталась заснуть.
Утром, когда мать пришла с работы, на ней не было лица. Сначала Вика хотела рассказать матери о своем сне, но, увидев состояние матери, передумала:
- Мама, что случилось? Почему ты такая бледная?
- Сегодня ночью не стало тети Зои… - Выдохнула мать и обняла девочку, сотрясаясь в рыданиях.
- Как? Что с ней случилось? – Спросила девочка, которую охватил страх от того, что именно этой ночью к ней приходила та самая тетя Зоя.
- Она попала в аварию: машина съехала в кювет возле старого кладбища…
- А в котором часу это случилось?
- В три – начале четвёртого…
- Мама, ко мне сегодня ночью приходила тетя Зоя и просила открыть ей двери, но я не открыла! – Выпалила девочка.
- Что ты такое говоришь, дочь! – Мать слегка отстранила Вику от себя и внимательно посмотрела на ребенка – Нельзя так говорить!.. Во-первых, это жестоко по отношению ко мне, а во-вторых, такого просто не может быть!.. Не говори так больше!..
Викторию словно окатили ушатом ледяной воды: она поняла, что ей никто не поверит, если даже родная мать восприняла ее сон, как детскую шалость или фантазию.
С того самого дня Виктория стала вести дневник, в котором фиксировала то, что она видела в своих вещих снах.
В нем первая запись была посвящена именно тому сну, в котором к ней пришёл её отец.
Теперь она записывала каждый подобный сон, который впоследствии оказывался вещим. К семнадцати годам у нее накопилось несколько стопок исписанных тетрадей, а в них – лица, слова, странные детали. Чего только не было на страницах, исписанных старательным каллиграфическим почерком: запах сырой земли, остановившиеся часы, белая птица с одним окровавленным крылом.
Сначала записи были действительно похожи на небольшие детские фантазии, но с годами стиль и форма менялись: они стали более чёткими, осмысленными и от этого еще более пугающими, если учесть, что всё, что Вика видела в снах, сбывалось – смерть забирала каждого, кто приходил к ней во сне.
На страницах, помимо описания очередного сновидения обязательно стояла дата и время – это уже походило на летопись, настоящую летопись смерти.
Так было и в этот раз: Вика проснулась в холодном поту. во сне она увидела свою лучшую подругу и ей не обязательно было досматривать сон, чтобы понять – подруги у нее скоро не станет, она умрёт.
Вика долго не могла прийти в себя после этого сна, но все же собралась с мыслями и сделала очередную запись в тетради, поставив время и дату. Она уже хотела было закрыть тетрадь и положить ее в ящик своего письменного стола, как под только что сделанной её рукой записью появилась надпись со следующим текстом:

«В следующий раз она постучит твоим голосом…»

Все дело было в том, что сны Виктории были похожи и различны по своей сути одновременно: когда ей снился сон, то она снова видела тёмный коридор своей квартиры, она снова шла на кухню, садилась лицом к входной двери, в которую слышался стук, а потом голос того, кто должен был умереть следующим…
Все остальное: запахи, детали образы – все это шло из коридора в прихожей, они всегда были разными.
Виктория, прочитав надпись, появившуюся как будто из ниоткуда поспешила закрыть тетрадь, подумав, что ей это просто показалось, но, когда она снова открывала нужную страницу, надпись снова появлялась в том же месте, а текст не менялся:

«В следующий раз она постучит твоим голосом…»

Лучшая подруга Виктории вскоре скоропостижно скончалась – сердечный приступ в двадцать лет стал шоком не только для родственников усопшей, но и для её самого близкого окружения.
Именно после этого сна Виктория приучила себя просыпаться до того, как мертвые люди из её снов успевали назвать точную дату страшных грядущих событий.
Вскоре вещие сны стали сниться Виктории все реже и реже, а после и вовсе перестали посещать девушку, чему она была несказанно рада. Она успешно окончила университет и через месяц собиралась выйти замуж за своего друга детства. Приготовления к свадьбе шли полным ходом.
За неделю до этого торжественного события Виктории приснился сон…
Она стоит в том самом знакомом коридоре в своей квартире, коридор залит тусклым светом.
Перед ней появляется женский образ в красивом подвенечном платье. Через мгновение Виктория понимает, что она видит саму себя.
- Не открывай дверь, когда услышишь мой голос – Говорит ей девушка в подвенечном платье – Даже если ты будешь уверена, что это я…
Во входную дверь раздаётся три удара, а за дверью она слышит свой собственный голос:
- Открой! Открой мне…
Тусклый свет начинает мерцать, а Виктория вместо того, чтобы убежать на кухню или в комнату, тянется к ручке входной двери…
Виктория не дожила до своей свадьбы всего три дня – её сбила машина, за рулём которого находился пьяный водитель. Травмы оказались несовместимы с жизнью. Викторию похоронили в красивом подвенечном платье, которое она тогда увидела в своем сне.
В дневнике в день её похорон появилась в тетради последняя запись, почерком, который очень походил на почерк её покойного отца:

«Зачем же ты открыла дверь?..»