Глава 28 Истина

Путь обратно домой был долог, но уже порядком уставшие от внешнего кольца Аристарии были весьма рады тому, что очень скоро возвратятся к привычной и спокойной жизни. Даже Борис казался более умиротворённым, было видно, что его эта экспедиция порядком утомила и задела сокровенные и неожиданные струны его души. Он был рад оставить за спиной все эти встречи, события и всю эту варварскую жизнь.

Настроение дознавателей напротив разительно отличалось от спокойной удовлетворённости экспедитора. Если его работа уже подходила к концу, то их работа даже не близилась к завершению. Генри и Кира принялись не покладая рук по десять, а то и по двенадцать часов в сутки дешифровывать, декодировать и разбираться в колоссальных объёмах данных, содержащихся в банках памяти погибшего эвакуационного корабля.

Примерно через неделю кропотливого труда им удалось систематизировать и каталогизировать большую часть данных. К несчастью, около четверти добытых материалов оказалось безвозвратно повреждено, однако остальные данные вполне неплохо сохранились. Наконец они вычленили из общего числа информацию, относящуюся непосредственно к проекту, который столько десятилетий разрабатывался учёными Аристариев. Чтобы работа выполнялась эффективнее, дознаватели разделили между собой анализ данных: Генри взял на себя разбор материалов, относящихся к разработкам и научным исследованиям, Кира же сконцентрировала своё внимание на исследовании личных журналов и дневников самого Мирфолка. Наконец перед ними находились ответы на все столь запутанные и таинственные вопросы. Осталось лишь читать и вникать.

Больше недели ушло на анализ данных. В какой-то момент Кира даже перестала показываться в кают-компании, где работал Генри. Её вид стал измотанным и потерянным, она появлялась лишь на несколько минут и то только для того, чтобы побыстрее закинуть в себя очередную порцию еды, после чего мрачная как туча удалялась обратно в свою каюту для продолжения работы. Генри решил не тревожить её: очевидно, анализ и сопоставление информации, разнесённой порой по нескольким кластерам данных, были не самой лёгкой задачей. Он и сам порой по несколько часов отвлекался на неприятный поиск какого-то выпавшего куска ключевой информации. Однако они шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком восстанавливали всю картину прошлого. На исходе недели этот научный пазл наконец начал складываться. Генри был вне себя от радости: практически вся картина научных трудов Аристариев была перед ним как на ладони. Он скрупулёзно делал пометки, записи и доклады, обильно снабжая их всевозможными ссылками и сносками. Наконец его труд подходил к концу.

В какой-то момент он тихонько постучался в каюту к Кире, надеясь поделиться с ней своими успехами. Дверь была не заперта. Он неспешно прошёл внутрь. Кира сидела в углу кровати, похоже, она плакала.

— Я… Ой… Прости… Я не хотел тебя тревожить… — испуганно попятился назад Генри.

— Что тебе нужно? — проглатывая слёзы и ком в горле, спросила Кира.

— Ну… Я… Просто хотел поделиться своими находками и достижениями: кажется, я разобрался… Но тут ты… Всё плохо? Тебе никак не даются эти разрозненные данные? Признаться, я и сам пару раз приходил в отчаяние, когда часами не мог отыскать нужный кластер данных. Тебя это тревожит? Может, я помогу чем-то? — стараясь быть максимально бережным и заботливым, произнёс Генри. Кира вполоборота повернулась к нему. Он увидел её лицо: синюшные мешки под заплаканными глазами говорили о том, что Кира, похоже, уже несколько дней не спала. Впрочем, Генри вспомнил, что она уже больше полутора дней не показывалась в кают-компании. Как же этот факт раньше оказался вне его внимания?! Он гневно укорил себя.

— Я скоро приду и послушаю, что ты собрал. Мне только нужно ещё минут двадцать, — стараясь успокоиться, ответила Кира.

Генри трусливо ретировался. Через двадцать минут Кира действительно вышла в каюткомпанию. Она казалась немного исхудавшей и вообще достаточно паршиво выглядела. Сидевший тут же за столом Борис беспокойно воскликнул:

— Что с Вами?! Вы чудовищно выглядите! Вы здоровы?!

— Да-да… всё хорошо, просто издержки профессии. Вы не оставите нас? — уже достаточно спокойно, но всё равно весьма холодно попросила Кира.

Борис послушно встал и, даже едва заметно пригибаясь и озираясь, побрёл в свою каюту.

— Так что там у тебя? — поинтересовалась Кира, скромно усаживаясь в угол.

— Ты уверена, что сейчас время? Просто ты как-то… — беспокойно начал Генри.

— Да всё нормально! Давай уже выкладывай! — раздражённо парировала она.

— Ну ладно-ладно… чего это ты? — смущённо ответил Генри и начал своё повествование: — В общем, я, кажется, собрал все недостающие куски пазла и сложил общую картину произошедшего! — Генри перевёл взгляд на свои информационные планшеты, небольшой стопкой сложенные на столе, он был явно воодушевлён и горд проделанной работой. — Короче, я всё систематизировал и составил в виде докладов! В общем, около 300 лет назад, как нам известно, наше общество было снедаемо внутренними конфликтами и противоречиями. Мы находились на грани социального коллапса. Мирфолк был одним из выдающихся учёных социально-исследовательского управления. Он обратился к Совету Аристариев с удивительной идеей: он предложил путь вычисления и модификации нейронных путей, отвечающих за «нетипичное поведение». Для этих задач была сформирована группа учёных, которые выдвинулись в дальний сектор. Изначально были две исследовательские группы. Задачей первой группы, исследования которой как раз возглавлял Мирфолк, было создание условий, при которых стало бы возможно модифицировать выбранные нейронные дорожки. И они преуспели, создав фарфоровую кристаллизацию. Они добились впечатляющих результатов: к тому моменту, как им пришлось покинуть сектор, они смогли собрать действующую установку. Именно её мы обнаружили на Канье. На Саратуме же проходили основные исследования и располагался центр управления установкой: хитрые учёные решили проводить эксперименты подальше от густонаселённой планеты, ну, и от себя, само собой, тоже.

Генри поднял восхищённый взгляд на Киру — она безучастно продолжала слушать. Немного напрягшись от её флегматичного выражения лица, он продолжил:

— Вторая исследовательская группа, которая располагалась в лаборатории на Лигре, должна была открыть способ идентификации нейронных путей, ответственных за факты проявления того или иного «плохого поведения». Предполагалось, что, пока человек находится в фарфоровой коме в полной безопасности, а главное, в состоянии полной фиксации всей нейронной активности, его нейронные пути будут должным образом модифицированы. Вот тут вышла небольшая проблема: вторая группа не достигла успехов, вернее сказать, им не хватило времени. В отчётах фигурирует, что руководитель второй группы и по совместительству хороший друг и преданный соратник Мирфолка практически перед эвакуацией смог собрать действующую установку, называемую «Нейронное зеркало». Он даже продемонстрировал Мирфолку свой успех! К несчастью, потом приключились эти самые трагичные последствия… Судя по данным бортового самописца, журналам капитана и его помощников, с самого старта начались множественные неполадки по всему эвакуационному кораблю. Некоторые системы работали со сбоями или вовсе выходили из строя. Техники из последних сил пытались привести системы в надлежащее состояние, но, видимо, все эти проблемы в итоге вылились в дестабилизацию гравитационного ядра… Чудовищная катастрофа… Я по-прежнему не могу понять, как столь совершенные и надёжные технологии Аристариев могли дать столько сбоев… В любом случае в этих блоках памяти содержалось достаточно данных исследований, чтобы разобраться в основных принципах работы фарфоровой чумы: уверен, с этой информацией через некоторое время наши учёные смогут понять, как безопасно прекратить кошмары, терзающие Канью. Вдобавок остальные два эвакуационных корабля всё же вернулись в центральные миры. Пусть прошло и много времени, но, думаю, мы сможем найти там хвосты и дополнить наши данные хотя бы отрывочной информацией об исследованиях второй группы. К тому же где-то должно было бы сохраниться это нейронное зеркало. В общем, я настроен оптимистично.

Генри перевёл взгляд на безучастную Киру. Она уже залезла в кресло с ногами и сидела, обнимая колени.

— Ну… А что тебе удалось узнать? — спросил Генри, с некоторым подозрениям глядя на реакцию, вернее, на полное отсутствие реакции со стороны Киры.

— Я не уверена, что информацию, до которой я добралась, следует вообще кому бы то ни было знать… — опечаленно ответила она.

— В смысле?! — недовольно ответил Генри. — Слушай, если дело в потерянных кусках, то уверен, мы вместе сможем восстановить всё как надо…

— Не надо! — резко перебила его Кира. — Я восстановила всё ещё три дня назад, и меня совсем не порадовало то, что я узнала.

— Ну, так?! — недовольно ответил Генри. Кира задумалась, через некоторое время она ответила:

— Помнишь, Ким спросил тебя, не пожалеешь ли ты о том, что узнаешь? Скажи, зная то, что ты знаешь теперь, ты бы всё равно пошёл на ту станцию? Ты всё равно хотел бы пройти через то, через что прошёл? — она подняла на Генри взгляд, полный отчаяния и скорби.

Теперь уже Генри всерьёз задумался. Через пару минут раздумий он ответил:

— Да, я бы всё равно поднялся на станцию. Это наш долг. Совет призвал нас, поскольку на то была причина. Это наш путь… — с некоторыми нотками фатализма ответил Генри.

— Но был ли это наш выбор? Разве тебе не было бы жаль того молодого и амбициозного дознавателя Совета, которому только предстоит познать на своей шкуре, каким жестоким и травмирующим может быть опыт знакомства с «нетипичным поведением»? Готов ли ты был подвергнуть его тем страданиям, через которые теперь прошёл? — она испытующе взглянула в глаза Генри.

— Ну… Возможно, я бы постарался подготовить его. На нас это всё произвело столь тяжёлое впечатление, что мы даже не подозревали, насколько ужасны могут быть наши открытия…

— Ну, так вот, я теперь предупреждаю тебя! Я прошла через ад, и я сомневаюсь, что тебе тоже нужно проходить через него. Более того, что, если информация, которую мы добыли, может быть действительно опасна?

Генри серьёзно задумался.

— Боюсь, только узнав то, что ты теперь знаешь, можно сделать однозначные выводы… — напряжённо ответил он.

— Но что тобой движет? Простое любопытство? Не лучше ли отвергнуть его, поскольку удовлетворение не принесёт ничего, кроме боли? Я с тобой с самого начала, и я видела, как в тебе каждый раз что-то умирает. Каждый раз, как мы сталкивались с этими чудовищными событиями. Так нужно ли продолжать?! — голос Киры стал напряжённее.

Генри вновь серьёзно призадумался: он внимательно анализировал и взвешивал каждое слово, произнесённое Кирой. Наконец он ответил:

— Мной движет не простое любопытство. Совет призвал меня, и у меня есть моя роль и обязанности перед Советом. Перед всеми Аристариями. Это мой путь, и я готов пройти его до конца, чего бы это ни стоило. Исполник тогда сказал мне, что эти страдания, вся эта боль — это подготовка и некая извращённая закалка. Совету нужен специалист, способный изменить ситуацию, способный оценивать всё и принимать решения. Думаю, ты права. Во мне в самом деле что-то умирало каждый раз, как я сталкивался со всеми этими ужасами, но при этом каждый раз я становился сильнее. Нам нужна эта сила: только благодаря ей мы способны оценивать ситуацию и принимать взвешенные решения. В этом заключается моя… В этом заключается наша подготовка… Поэтому, боюсь, мне нужно знать…

Генри серьёзно взглянул на Киру. Её взгляд также стал серьёзен.

— Ну, тогда имей в виду, что всё, что мы узнали и увидели до сих пор, было лишь прелюдией. То, что я открыла, вероятно, страшнее и отвратнее даже тех мерзких событий, которые мы обнаружили на станции миротворцев.

Генри лишь флегматично кивнул ей, постаравшись собрать всю свою волю в кулак. Кира начала:

— Мне удалось узнать из личных дневников Мирфолка, что он отправился во внешнее кольцо не просто так. Он был движим желанием улететь как можно дальше от миров Аристариев. В глубине души он ненавидел ту олигархическую аристократию, какой ему виделось всё общество тогдашних Аристариев. Он был убеждён, что наше общество обречено, что весьма скоро начнётся гражданская война или ещё что похуже, что мы уничтожим сами себя. Более того, он верил, что причина разложения общества находится в самом человеке. Он верил, что его исследования, открытый им путь позволят изменить саму человеческую натуру… Мирфолк возомнил себя чуть ли не спасителем всего человечества. Он грезил найти способ нейронной модификации, изменить колонистов сектора, которых он в основном даже за людей практически не считал, и хотел стать праотцом нового, чистого человечества. К моменту, как Аристарии уничтожат сами себя, он мечтал создать новый мир, новое общество, новую… империю…

Кира взглянула на Генри, пытаясь считать его эмоции. Он сидел напряжённый и задумчивый и внимательно слушал её. Она продолжила:

— В общем, теперь мы знаем, как Мирфолк ошибался. Он не мог предугадать, что всего через пять лет после образования и отлёта их исследовательской группы будет придумана идея системы социального рейтингования. Он не мог знать, что наше общество сможет постепенно выпутаться из тех социальных клещей, в которые нас загнало оголтелое, безмерное потребление. Он ошибся. Когда система показала свою эффективность и мы принялись за полноценное создание нового, здорового и целостного общества, ему предложили вернуться. Само собой, он отверг это предложение. Более того, ещё десяток лет он пичкал своих учёных пропагандой того, как ужасно и плохо всё в центральных мирах и что они последняя надежда. Его великое будущее, его воздушные замки начали постепенно распадаться. Вдобавок ему всё никак не удавалось достичь успеха в его собственном проекте. Финальным ударом стало постепенное ухудшение политической ситуации в секторе. Даже слепец бы уже заметил, что находиться там стало небезопасно. Но разве он хотел кого-то слушать? Вернуться обратно для него означало признать своё полное поражение. Это был бы крах всех его идей, амбиций, мечтаний и идеологии! Он тянул до последнего. Как он и говорил в своём предсмертном послании, он начал становиться всё раздражительнее, напряжённее и требовательнее. К финалу их исследовательской миссии уже все его последователи работали практически на износ. Всё это привело к фатальным последствиям: именно Мирфолк снабдил проигрывающую фракцию Немых оружием и некоторыми технологиями Аристариев. Он рассчитывал добиться баланса сил, что, по его мнению, должно было уравновесить ситуацию в секторе. Вдобавок он рассчитывал через усилившуюся фракцию Немых влиять на политику в секторе. Он просчитался! Чудовищно просчитался! Усиление Немых привело к скорейшей эскалации конфликта. Генри… Именно Аристарии ответственны за то, что Лигра оказалась уничтожена в ядерном огне… Если бы Мирфолк не вмешался, Трепалы поглотили бы фракцию Немых… Война если бы и началась, то была бы куда скоротечнее и проще…

Кира ненадолго замолчала, отводя взгляд.

— Ну, а как же эвакуационный корабль? — предвкушая худшее, спросил Генри.

— Он саботировал корабль… — сдерживая слёзы, вполголоса ответила Кира.

— Что?! — ошарашенно переспросил Генри.

— Он убил всех этих людей, Генри, Мирфолк вызвал нестабильность гравитационного ядра… Из записей в его дневниках становится понятно, что, когда ситуация приняла взрывоопасный характер и война должна была вот-вот поглотить сектор, он всё же приказал начать срочную эвакуацию. Сам понимаешь, к этому моменту он находился в состоянии жесточайшей депрессии. Весь его мир рухнул. Его идеология рухнула. Его мечты стать спасителем нового человечества рухнули. Его проект оказался безуспешен. А все те Аристарии, которых он так ненавидел, смогли… Они выжили… Они стали лучше… И, конечно, он понимал, что его решение дать новые опасные технологии фракции Немых вот-вот приведёт к ядерной войне… Однако это ещё не всё. Его верный соратник практически перед самой эвакуацией собрал это устройство… Вначале он протестировал нейронное зеркало на себе. Это изменило того учёного. Он практически сошёл с ума. Мирфолк также взглянул в зеркало… И это тоже изменило его… Я нашла его предсмертную исповедь. Я восстановила файл…

Кира передала планшет Генри, на экране пошло воспроизведение. Мирфолк ужасно выглядел, но был спокоен и собран.

— Я оставляю эту последнюю запись… Не знаю, для чего или для кого, всё равно её никто и никогда не увидит. Вероятно, я пишу её для самого себя, — Мирфолк немного нервно теребил подбородок, периодически отводя взгляд от камеры. — Я потерял всё… Вдобавок мы теперь летим обратно в проклятый центральный сектор… Я рассуждаю, что будет со мной, со всеми моими людьми… До меня дошли сведения об «успехах» этой новой тиранической системы всеобщего рейтингования… Только подумать… Над каждым теперь будет ярлык, характеризующий его по множеству параметров… Тоталитарная тирания новой власти… Могу себе представить, какой рейтинг будет у нас — учёных, целых 65 лет занимавшихся негуманными исследованиями… Они ведь даже разбираться не станут… Мы все станем изгоями… — учёный задумался, будто рассуждая про себя о чём-то, спустя некоторое время он продолжил: — Я принял решение! Нам нельзя обратно! Теперь я понял, насколько ошибочны были мои суждения и все наши усилия. Всё кончено… Я не хочу возвращаться! И я спасу моих подопечных от будущих страданий… Все наши наработки тут! Большая часть наших семей улетела на втором корабле: они спокойно трудились над своей частью исследований и даже не были в курсе всей картины. Даже моя дорогая… Она ведь даже не понимала… Я положу конец всему! Пусть с нами умрут и все данные! Я принял решение!.. Я саботирую работу нескольких контрольных систем. Я испорчу оба аварийных маяка. Самое сложное — это вывести из строя гравитационное ядро! Но ничего, я справлюсь… Вызвать перегрузку практически невозможно, но уверен, мне удастся… Я… Я перепишу управляющие алгоритмы, уничтожу все аварийные и защитные системы… Думаю, я смогу… Иного пути нет…

На этом моменте запись оканчивалась. Генри отбросил планшет в сторону.

— Он мегаломаньяк… Он убил всех… Умирать в одиночестве, видимо, ему было страшно. И вместе с собой он решил прихватить всех этих несчастных, ни в чём не повинных учёных! Паскудная свинья! Он даже попытался оправдать свои действия этой надменной чепухой про заботу о всех них… Ладно, понятно было, видно, что у него уже постепенно прослеживались суицидальные настроения, но, похоже, от этого нейронного зеркала ему совершенно снесло башню! Думаю, ему было страшно просто убить себя, ему нужно было оправдание! И смерть всех этих учёных стала для него этой отвратной нитью! — Кира говорила вполголоса, по её щекам текли слёзы.

Генри сам стёр со щеки скупую слезу, вспоминая все эти мёртвые иссушенные лица, застывшие в вечном небытии, покинутые всеми на этом проклятом корабле смерти. Великие люди, посвятившие свои жизни своей мечте, своему стремлению, в одночасье простились с жизнями из-за безумия их поехавшего лидера.

— Что мы будем делать? — подавленным голосом спросила Кира. — Что, если это устройство ещё существует? Похоже, его вывезли на втором эвакуационном корабле! Оно меняет людей, делает их безумными! Что нам делать со всей этой информацией?

— Мы доложим Совету, — ответил Генри. — Они должны знать. Далее совместными силами мы найдём решение!

— Надеюсь, что ты прав… Ох, как я на это надеюсь! Вновь мы наступаем на те же грабли! Мы отправились найти решение, найти путь, выход из кризиса. Вместо этого нашли страшную тайну и очередную кучу смертей!

Генри придвинулся к Кире и обнял её, она прижалась к его плечу. Они ещё долго сидели так. Она пыталась справиться с эмоциями и собрать в кучу раздробленные части своей души. Он всеми силами пытался отстраниться от рвущихся на волю эмоций и старался решить, что же делать дальше. Как же распорядиться всеми этими новыми ужасами?

Транспортный корабль уже начинал постепенное торможение. Ещё пять дней, и экспедиция вернётся в центральные миры. Но теперь уже ясно, что это возвращение не принесёт спасительного избавления, дознаватели несут с собой новый ужасный, жгучий яд.