Отрывок из чьей-то дневниковой записи

… Не пишите это, говорю, Михаил Афанасьевич, Вас ведь вспоминать будут – оно Вам надо? Нет, отвечает, напишу – такова моя планида. Да, пытаюсь я возражать, но Вы ведь пишете не просто роман – это бы ещё куда не шло – а гениальный роман, а это, как бы это выразиться, не вполне скромно. Ну что же, отвечает, делать, ежели никаких других романов, кроме гениальных, я писать не способен. – Тут я, наконец, понимаю, что с этим непростым случаем ничего поделать нельзя, так как случай этот непрост (исключительно потому!), и вот что говорю: Тогда уж примитесь за второй – тоже, разумеется, гениальный; ну, не знаю, к примеру, о… но это, ясен пень (это выражение тогда ещё один мой приятель придумал, сидючи на пне ясеня), Вам выбирать о чём. Но нет – и это не подействовало, говорит: Так гениальные романы, чтобы сразу парами, не создаются, это вам не кадриль! Я, говорит, человек серьёзный, даром что Гений. (P.S.: тут я пытаюсь пошутить – каюсь, довольно плоско: «Так Вы ещё и Создатель?!» – но чуть ли не с нежданной обидой слышу, что меня вовсе не слушают) Вот смотрите, – обращается ко мне М. А. – и на себя показывает.

Надо полагать, думаю, он об одежде. Что ж, – смотрю. Ну, одет как одет, мы и не такое видывали (в романе вроде бы есть реплика на эту тему). Немного с этаким вызовом, приличным больше приказчику (чем прозаику) или, лучше, мелкому бандиту, претендующему на джентльменство, но с представлением себя другим справившимся не до конца удачно. Да что об одежде! что о вкусах! об них не спорят – спорят о том, откуда этакая… смелость вкусов… берётся и – ужасная мысль! – не распространяется ли она и на произведения прозаического характера? Это даже если просто роман – а уж если роман гениальный, то не стоит ли предположить даже в качестве своего рода презумпции, что, как гениальный писатель хорошо бы ни владел словом, текстом и прочими неизбежными атрибутами высказывания, а всё же что-то такое галантерейное (с такими-то вкусами!) в гениальном нет-нет да проявится… Вот хотя бы взять чудовищную сцену с мимозами – я читал её (в своё время) с абсолютным восторгом ужаса, аж мурашки.

Ну да что я всё о мимозах и об общем стиле субъекта (вот ведь нашли люди как себя именовать!). Разве так надо оценивать словесных мастеров. Нет! и тут даже вопросительный знак неуместен!

Тут я, конечно, понимаю, что случай это безнадежный (или там «ё» писать надобно? плохо знать русский) и – по своей давней привычке пускаю дело это на самотёк.

Ну и вот перед вами (перед Тобой, Читатель!) результат (самотёк).

Делай с ним что хочешь; делай с ним то, что Тебе выгодно с ним делать; делай с ним так; делай с ним этак; делай с ним ныне, и присно, и во веки веков (N.B.: справиться у Фомы, как надлежит эти «века веков» понимать).

Делай с ним то, что тебе прикажут делать те, кто знает, что тебе с ним делать.

А что – вы спросите – роман?

А что роман?

…………………….. (конец цитаты)