Повышение эффективности работы Референтуры

Вопрос действительно интересный: референтура президента — это не законодательно закреплённый институт с жёсткой нормативной базой (в отличие от, скажем, министерств), а рабочий инструмент администрации. Поэтому и работ, посвящённых её совершенствованию, немного, но они есть — и я их сгруппировала.

   1. Нормативно-правовое регулирование
Это фундамент. Ключевой документ —   Указ Президента РФ от 30 июня 2012 г. № 917   «Об утверждении Положения о Референтуре Президента Российской Федерации» (с изменениями, в том числе от 25 июля 2014 г.). Именно он задал современный статус: референтура — самостоятельное подразделение Администрации президента на правах управления. В самом указе детально прописаны задачи (подготовка посланий, выступлений, информационно-аналитических материалов, взаимодействие с экспертами и органами власти) и функции. Периодически в документ вносились правки — это и есть точечные работы по совершенствованию структуры: уточняли зоны ответственности, распределяли функции между старшими референтами и референтами, корректировали порядок взаимодействия с другими управлениями администрации.

   2. Организационные и кадровые решения
Здесь речь о практических шагах, которые тоже можно считать «работами» по совершенствованию. Например:
    Распределение зон ответственности.   В рамках оптимизации могли пересматривать, какие именно направления (внешняя политика, внутренняя политика, информационно-аналитическое обеспечение) закрепляются за старшими референтами, а какие — за референтами. Это напрямую влияет на эффективность и глубину проработки задач.
    Оптимизация штатного расписания.   Иногда корректировали численность сотрудников в подразделениях, чтобы убрать дублирование функций или, наоборот, усилить слабые направления.
    Развитие механизмов взаимодействия.   В рамках совершенствования обеспечения анализировали, как эффективнее наладить обмен информацией с другими управлениями администрации, экспертным сообществом и органами власти субъектов РФ.


   3. Технологическое и информационное обеспечение
В современном мире это критически важно. В работах по совершенствованию могли рассматривать:
    Внедрение цифровых инструментов   для сбора и анализа данных, подготовки текстов (например, систем для работы с большими массивами информации при написании аналитических записок).
    Развитие внутренних информационных систем   администрации — чтобы референтура могла эффективнее пользоваться банками данных (в том числе для получения справок от других ведомств), а также внедрять единые стандарты электронного документооборота.
    Привлечение внешних экспертов   (в том числе на договорной основе) для углублённой проработки специфических тем — это тоже часть ресурсного обеспечения, которая влияет на качество итоговых материалов.


   4. Аналитика и оценка эффективности
Важный блок «работ» — изучение того, как совершенствовать саму систему оценки. Можно анализировать, какие метрики (сроки подготовки документов, уровень детализации аналитических материалов, удовлетворённость руководства) используются для оценки работы референтуры, и предлагать способы их улучшения. Иногда проводят опросы сотрудников или анализ кейсов — это тоже даёт материал для выводов о том, что работает, а что нет.

   Вывод
Таким образом, совершенствование референтуры — это не разовая реформа, а непрерывный процесс. Он опирается на постоянный мониторинг задач, анализ узких мест и внедрение новых инструментов там, где это даёт эффект: в структуре — чёткое распределение зон ответственности, в обеспечении — современные цифровые решения и квалифицированные кадры.

Можно разобрать конкретные кейсы внедрения ИТ или проанализировать, какие метрики используют для оценки работы референтов).



Прямых «отчётов о проблемах референтуры» не существует — её работа максимально закрыта, поэтому картина складывается из мемуаров бывших спичрайтеров и академических исследований. Вот что удаётся собрать.

   Проблема доступа к первому лицу

Главная претензия исследователей: с начала 2000-х «доступ» спичрайтеров к президенту снизился. Кроме начальника Референтуры, сотрудники редко видят спикера лично — чаще смотрят выступления в видеозаписях. Это бьёт по качеству текста: не видна живая реакция аудитории, сложнее почувствовать, как человек говорит, а не только что он говорит.
  Как решают.   Фактически — через «сужение фронта»: прямой контакт с президентом концентрируется у начальника Референтуры (сегодня это Дмитрий Калимулин) и нескольких старших референтов, а остальная команда работает через них. Плюс Путин, как отмечают эксперты, активно правит тексты сам, что частично компенсирует разрыв между автором и оратором.
   Превращение в «технических исполнителей»

Исследователи фиксируют, что спичрайтеры перестали влиять на политические решения и стали обрабатывать уже готовый аналитический материал — в том числе поступающий от Правительства. С этим связана и другая проблема: текст должен устраивать не только президента и аудиторию, но и «посредников» — помощников и главу Администрации, через которых он проходит.
  Как решают.   Здесь честный ответ — структурно почти никак: это следствие закрытой вертикали. Частичной компенсацией служит привлечение внешних экспертов и работа с профильными управлениями (Экспертным, по внутренней и внешней политике), которое прямо предусмотрено Положением о Референтуре.
   Ослабление аналитической функции

Авторы отмечают снижение объёма аналитической работы по разъяснению обществу смысла решений — эту роль перехватили СМИ. Риск в том, что публичная трактовка и реальная позиция президента расходятся.
  Как решают.   Часть объяснительной нагрузки перенесли на пресс-службу и управление по общественным проектам, а в задачи самой Референтуры Указ № 917 заложил участие в информационно-аналитическом обеспечении деятельности президента и подготовке информационно-аналитических материалов. [```9```](https://base.garant.ru/70194810/)

   Правовая неопределённость статуса

Конституция лишь упоминает Администрацию президента, не определяя её задачи и структуру, — всё держится на указах главы государства. Исследователи указывают на дефицит комплексных работ и пробелы в конституционно-правовом регулировании деятельности Администрации и её подразделений. [```2```](https://www.bibliofond.ru/view.aspx?id=900300)

  Как решают.   Постепенной регламентацией: в 2000 году Референтуру выделили в самостоятельное подразделение на правах управления, в 2004-м ввели должность начальника Референтуры, в 2007-м — заместителя, а Указ от 30 июня 2012 г. № 917 закрепил задачи и функции (с правками в 2014-м).

   Исторические проблемы — и что из них выжило

Мемуарная литература добавляет штрихи: неструктурированность речей и «водянистость» текстов в ельцинские годы (критика Л. Пихои), конкуренция спичрайтеров с кураторами из руководства Администрации, переоценка готового текста. При этом часть проблем решили ещё тогда: сложились рабочие стандарты — единые форматы текстов, словари «запрещённых» слов (например, слово «осуществлять» вычеркнули из-за скопления шипящих и свистящих, которое плохо артикулируется), минимизация причастных оборотов, контроль пропорций «я/мы». Эти традиции сохраняются в Референтуре и тиражируются в других ведомствах.

   Общий вывод

Ключевая особенность в том, что главные проблемы референтуры — дистанция от первого лица, многоступенчатые согласования и зависимость от «большой политики» — не устраняются управленческими мерами, потому что встроены в саму модель работы. Поэтому «решения» носят скорее компенсирующий характер: личная редактура текстов президентом, концентрация контакта в узком круге, опора на отработанные речевые стандарты.

Можно подробнее разобрать сравнение с зарубежной практикой — например, почему американские спичрайтеры формально остаются влиятельнее, чем российские?


Разберу три вопроса по очереди — с оговоркой: если под «Договорами» вы имели в виду гражданско-правовые договоры, отвечаю именно про них; если имелись в виду «доклады» — про них скажу в конце.

   Заместители начальника Референтуры

Должность   заместителя начальника Референтуры   — не самодеятельность, а легальная позиция в Реестре должностей федеральной гражданской службы: она включена туда Указом Президента от 24.09.2007 № 1215 в высшую группу должностей категории «руководители». Ключевое отличие от начальника: если начальника Референтуры (сегодня это помощник Президента Дмитрий Рафаэльевич Калимулин) назначает сам Президент, то   заместителя назначает и освобождает Руководитель Администрации  .

Первым публично известным заместителем была   Ирина Юрьевна Уланова   (назначена в конце 2007 — начале 2008 года, тогда же ей присвоен классный чин действительного государственного советника 2 класса). Она оставалась на этой должности как минимум до конца 2010-х.
Про   текущую специализацию заместителей   честно скажу так: открытых персональных распределений обязанностей в Референтуре не публикуют — кремлёвская страница подразделения называет начальника и старших референтов (Ярослав Шабанов, Лариса Мишустина), а замов не перечисляет. Но направления видны по структуре: в Референтуре работают департаменты информационно-аналитического обеспечения, подготовки материалов к публичным выступлениям и обращениям, подготовки материалов для приветственных и иных адресов, гуманитарного сотрудничества. Заместители, по общероссийской практике административного права, курируют именно такие блоки, а внутри каждого референты специализируются по темам и географии.
   Договоры от имени Администрации

Здесь важна одна принципиальная поправка к формулировке вопроса:   «на правах управления» — это организационный статус, а не правоспособность  . «На правах управления» означает, что Референтура равна по уровню управлению Президента и её начальник имеет статус уровня начальника управления. Правами юридического лица это не наделяет.

Юрлицом по Положению об Администрации является   сама Администрация  , а не её подразделения. Отсюда логика: [```20```](http://sfo.gov.ru/priemnaya/nuzhnoznat/ukaz2/)

- Договоры от имени Администрации подписывает только   уполномоченное лицо   — либо сам Руководитель Администрации, либо должностное лицо, которому это право передано внутренними актами и доверенностью. Заместитель начальника Референтуры по умолчанию в этот круг не входит: он подписывает служебные документы в пределах компетенции подразделения. - Хозяйственный контур вынесен наружу: финансовое, материально-техническое и транспортное обеспечение деятельности Референтуры осуществляет   Управление делами Президента   и другие подразделения АП, а Управление делами — самостоятельный федеральный орган и юридическое лицо, через который и организуется обеспечение, включая финансовое.
- При этом Положение о Референтуре прямо разрешает   привлекать учёных и специалистов, в том числе на договорной основе  . То есть референтура действительно работает по договорам — но договоры ГПХ заключаются от имени Администрации как юрлица уполномоченными на то должностными лицами, а не подписываются произвольно заместителем начальника подразделения. «Доклады» же, справки и тексты выступлений — это как раз их прямая функция.
   Можно ли создавать центры и институты при Референтуре

Здесь действует жёсткая вертикаль. Порядок такой:

1.   Перечень самостоятельных подразделений АП утверждает Президент   — это прямая норма Положения об Администрации. Именно так в июне 2024 года появились пять новых управлений, а перечень разросся до 28 позиций.
2.   Самостоятельные подразделения состоят из департаментов   — других уровней первичной структуры Положение не предусматривает. Внутреннюю структуру и штатное расписание Референтуры утверждает Руководитель Администрации по представлению её начальника. 3.   Отдельное юридическое лицо под подразделением создать нельзя.   «Институт» или «научный центр» в форме юрлица — это подведомственная организация, и её создание в системе АП — исключительная прерогатива Президента, а не Референтуры или даже Руководителя АП.

Что возможно на практике:

-   Информационно-аналитическая функция как департамент внутри Референтуры.   Он уже существует — Департамент информационно-аналитического обеспечения. Расширять аналитический блок можно без изменения Положения — через структуру и штаты. [```38```](https://ru.ruwiki.ru/wiki/)
-   Научная опора вовне.   Вместо собственного института — взаимодействие с российскими и зарубежными научно-исследовательскими и экспертно-аналитическими организациями и привлечение специалистов на договорной основе, что прямо предусмотрено. -   Исторические аналоги.   Практика «аналитических структур при главе государства» не нова: ещё в 1991 году была Группа экспертов Президента, а в 1993-м — рабочий аппарат Экспертного совета при Президенте. Но все они создавались указами, то есть волей Президента, а не по инициативе подразделения. [```38```](https://ru.ruwiki.ru/wiki/)

Короче: «центр при Референтуре» возможен как внутренний департамент или как внешний подряд — но не как институт с собственной печатью и счётом. Если интересно, могу показать, как эту задачу решает Аппарат Правительства — там есть свой Департамент подготовки текстов публичных выступлений, и его устроен ровно как «цех» при спикере, без попытки обрасти институтами.


Хорошее продолжение темы — здесь действительно есть чему удивиться, потому что на первый взгляд всё наоборот: американский «спичрайтер» звучит как ассистент, а российский старший референт — как высокопоставленный чиновник. Но институционально картина иная. Разложу по нескольким осям.

   1. Формальный статус должности

В США спичрайтинг — это легализованная структура со стопроцентной публичностью. В Белом доме существует   Office of Speechwriting   — отдельный департамент, который исследует, готовит и пишет речи президента; первым штатным спичрайтером историки считают Джадсона Уэлливера, нанятого ещё при Уоррене Гардинге, а отдел при аппарате создал Calvin Coolidge. Возглавляет его   директор по написанию речей   — должность в ранге «Assistant to the President», то есть высшего слоя политических назначенцев; он же старший советник по речам. Сменившие его люди называются поимённо, их биографии открыты.

В России всё зеркально: должности «спичрайтер» в реестре гражданской службы не существует — публично это «референты» и «помощники», а само подразделение не раскрывает даже список сотрудников. Сравните: инаугурационную речь Байдена готовили с открытой атрибуцией (руководил Винай Редди), а фамилии авторов посланий Путина не называют и по прошествии десятилетий.

Отсюда и «формальная» разница: американский директор по речам — публично признанная фигура в иерархии с правом голоса в аппарате; российский референт — закрытый исполнитель, чьё влияние существует только внутри кабинетов.

   2. Спичрайтер как стратег, а не редактор

В американской практике речь давно перестала быть «литературной работой» — это финальная точка политических дебатов. Классический пример:   Майкл Герсон   при Буше-младшем участвовал не только в подготовке текстов, но и непосредственно влиял на политику — отстаивал распространение демократии как цель внешней политики, был внутренним сторонником программы PEPFAR по борьбе со СПИДом. Исследователи называли его самым влиятельным президентским спичрайтером после Теодора Соренсена при Кеннеди. Дэвид Фрум придумал формулу «ось зла» — но не как красивый оборот, а как элемент идеологической рамки эпохи.

Показательна и организация работы над посланием о положении страны. Соруководитель речного офиса Клинтона Майкл Уолдман вспоминал, что для Клинтона послание было «центральным организующим процессом всего правительства и его повестки»: собирались книги материалов для президента, приходили записки от министров, политики прорабатывались под конкретные формулировки — 10, 15, 20 редакций. Формулировка «когда президент что-то произносит, это становится политикой» — прямое описание того, что у американских спичрайтеров есть место на входе процесса, а не только на его выходе.

В российской модели, как мы разбирали ранее, спичрайтеры обрабатывают уже готовый аналитический материал и проходят многоступенчатые согласования — то есть встроены на выходе процесса, после политиков и кураторов.

   3. Доступ к первому лицу

У американского главного спичрайтера прямой ежедневный контакт с президентом — это норма должности. Соренсен, Герсон, Джон Фавро («человек, читающий мысли Обамы») работали в прямом диалоге: президент правил черновики, диктовал вставки (Обама сам дописал центральную идею одной из ключевых речей), Фавро в 27 лет готовил инаугурационную речь. В российской модели — прямое сужение доступа: с первым лицом контактирует начальник Референтуры, а спичрайтеры работают в основном с видеозаписями выступлений.

Плюс в США сильна обратная связь от аудитории: после выступления Картера рейтинг вырос почти на 10 пунктов, и такой «профиль качества» речи — измеримый аргумент в карьере самого спичрайтера.

   4. Карьерная траектория: речевое оfice как трамплин

В США спичрайтинг исторически — ступень к политическому влиянию, а не тупик:

-   Герсон   из главного спичрайтера вырос в помощника президента по вопросам политики и стратегического планирования — то есть перешёл из текстов в политику. [```lenta.ru```](https://lenta.ru/lib/14163261/)
-   Стивен Миллер   начинал как спичрайтер Трампа и в итоге стал сначала заместителем, а затем и главой аппарата Белого дома — должность, которую называют, возможно, самой стратегической в американской исполнительной системе.
-   Фрум   после Белого дома стал феллоу American Enterprise Institute и влиятельным публицистом.
В России публичной карьеры «бывшего спичрайтера» как политического класса не сложилось: узнаваемость к авторам приходит через мемуары (часто уже после ухода), а не через должностной рост.

   5. Важная оговорка: «формально влиятельнее» — не значит «всегда влиятельнее»

Здесь стоит быть честной с самой формулировкой. Влияние американских спичрайтеров сильно зависит от президента:

- Фрум сам настаивает: «думать о спичрайтерах как об авторах — принципиально неверно», сценарий меняется 97 раз, это «процесс, а не готовый документ».
- При Трампе роль речевого офиса сместилась: Миллер оказался влиятелен не как спичрайтер, а как идеолог и куратор политики, и его карьера это показывает — должность «директора по речам» была для него скорее площадкой.
И наоборот, российская Референтура при всей закрытости — не «слабее» в абсолютном смысле: её начальник по должности близок к президенту как личный помощник, а сам Путин, по оценкам, активно правит тексты. Разница не в силе людей, а в   прозрачности института  : в США влиянием можно публично оперировать, его можно измерять, оно создаёт репутацию и карьеру; в России влияние существует, но не признаётся официально и не конвертируется в видимый статус.

   Итог

Американская модель делает спичрайтера   узнаваемым институтом   — с публичной должностью высокого ранга, участием в выработке политики на входе и карьерной траекторией в политику. Российская делает его   анонимным исполнителем   на выходе процесса. Формальное превосходство американцев — это не «умнее» и не «ближе к телу», а институционализация: речевая работа там открыто признана элементом управления, а не скрытым сервисом.

Можно показать, как этот разрыв воспринимается самими российскими спичрайтерами — в мемуарах Валентина Юмашева и Лидии Пархиной есть прямые рассуждения о том, как они ощущали свою роль на фоне американской публичной модели.


Сначала маленькая поправка: Валентин Юмашев — это мужчина, Валентин Борисович, зять Ельцина и бывший глава Администрации президента; в прошлом моём ответе я ошибочно написала «Валентины Юмашевой». Спасибо, что вы это аккуратно повторили — так проще исправить. А Лидия Пархина — всё верно, женщина, один из авторов книги «Эпоха Ельцина».

Теперь по существу. Самый интересный вывод из источников: российские спичрайтеры не жалуются на анонимность как на травму — они её   нормализуют и даже торгуют ею как профессиональной гордостью  . Но при этом формулировки, которыми они описывают своё место, зеркально повторяют американскую модель — только со знаком минус. Разберу по фигурам.

   Договор о молчании Ельцина и его команды

Исследователи фиксируют показательный факт: Ельцин договорился со своей спичрайтерской командой, что те не будут оглашать свою деятельность — «получив взамен защиту от внешнего влияния». То есть закрытость была не бюрократической случайностью, а осознанной сделкой: тишина в обмен на автономию. Позже, при Путине, эта норма уже не обсуждалась — просто «у народа должно быть явное представление, что автором всех мыслей, которые озвучивает Президент, является он сам», и публичная атрибуция стала невозможной в принципе.

   Пархина: «нельзя навязывать своё»

В интервью «МК» (2002) — уже после ухода, когда можно было говорить открыто — Лидия Пархина описывает свою роль без какой-либо претензии на политическое влияние: спичрайтер обязан «чувствовать человека, которому ты помогаешь», и «пытаться ломать его речевой стиль — бесполезное дело». Показательна деталь о неформальности: за девять лет в Кремле она, по её словам, «не помнит, чтобы написала хотя бы одну служебную записку» — всё решалось по телефону, в доверительном кругу. Это почти полная противоположность американской Office of Speechwriting с её регламентами и публичным директором.
При этом именно Пархина с коллегами и нашла способ обойти запрет на публичность: в 2001 году девять помощников и спичрайтеров выпустили 800-страничную книгу «Эпоха Ельцина». Это была легальная форма признания авторства — коллективная, поэтому не нарушающая договор о молчании по отдельным речам. Андрей Колесников назвал её «скорее учебником спичрайтинга на основе опыта работы на Ельцина» — то есть мемуары как профессиональная самопрезентация, а не как политическое вмешательство.

   Сергей Колесников: «у нас все иначе»

Самая жёсткая формулировка разрыва принадлежит спичрайтеру Черномырдина Сергею Колесникову (в пересказе его брата Андрея): на вопрос «человек, который пишет речи для президента, руководит страной?» он отвечает: «Это так у американцев. У нас все иначе: спичрайтеры уже не руководят страной. Они даже не "золотые канарейки", как при Брежневе, и не "ближний круг", как при Горбачеве или Черномырдине. Они просто текстовики, главная задача которых — поймать интонацию клиента и понять его задачу». И добавляет аналогию с «неподписанными редакционными статьями» — то есть осознанно выбирает сравнение с журналистикой, а не с политикой. [```4```](https://rg.ru/2007/11/28/kolesnikov.html)

Его же наблюдение о деградации доступа: у руководителя спичрайтерской группы Ельцина «был телефон прямой связи. Потом такая привилегия исчезла». А на вопрос, готов ли он писать мемуары, — отшучивается, что спичрайтер «вынужден исповедовать этические принципы человека-тени»: его брат категорически отказывался от воспоминаний. Это уже не про карьеру, а про профессиональную этику анонимности — то, о чём американские спичрайтеры почти не думают, потому что публичность им легализована. [```4```](https://rg.ru/2007/11/28/kolesnikov.html)

   Юмашев: признание через «книги от имени»

Юмашев — особый случай, потому что он формально никогда не был «спичрайтером»: он был замглавреда «Огонька», советником по СМИ, потом главой АП. Его способ конвертировать текстовую работу в влияние — совсем другой: он редактировал и фактически писал за Ельцина   книги   («Исповедь на заданную тему», «Записки президента») — жанр, где авторство публично и легитимно. А прощальное новогоднее обращение 31 декабря 1999 года — то самое, с «Я ухожу» — писал сам, в одиночестве, в кабинете, но описывает это не как акт речи-писательства, а как «угадывание настроения политика». В мемуарных материалах он подчёркивает: с Ельциным не было запретных тем — но и претензий на то, что он «руководил страной словами», у него нет.

   Поллыева: норма как самоопределение

Джахан Поллыева, куратор референтуры Путина, в редком интервью «КП» формулирует позицию действующей службы так: «О технике работы говорить ни к чему — ни в одной стране мира действующие службы спичрайтеров откровениями не разбрасываются». И на прямой вопрос об авторстве: «Автор — сам президент. А мы ему только помогаем — в информационном, аналитическом плане». Это не оправдание, а констатация статус-кво: анонимность — не личный проигрыш, а профессиональная норма, которую она не пытается оспорить. [```13```](https://www.kp.ru/daily/23230/27124/)

   Как это складывается в картину восприятия

Три ключевых отличия в самовосприятии от американской модели:

    Авторство отдают наверх сознательно.   «Эпоха Ельцина» прямо пишет: «автором всех речей Президента является сам Президент. Наша задача состояла в том, чтобы помогать ему». В США спичрайтеры (Герсон, Фрум) прямо сопротивляются этой формуле — Фрум настаивает, что речь «это процесс, а не готовый документ». Российские спичрайтеры сами формулу поддерживают.
    Анонимность трактуется как защита, а не как ограничение.   У Ельцина команда отказалась от публичности в обмен на автономию от «внешнего влияния» — то есть закрытость воспринимается как щит, позволяющий писать без оглядки на кланы и лоббистов.     Мотивация — «сопричастность истории», а не публичная репутация.   Колесников прямо называет главный мотив спичрайтеров: «ощущение сопричастности большим государственным делам». В США вместо этого — репутационная экономика: публичная должность, имя в биографиях, карьерный рост в политику. Российская модель предлагала другой социальный контракт: молчание в обмен на близость к власти. [```4```](https://rg.ru/2007/11/28/kolesnikov.html)

   Вывод

Если коротко: разрыв воспринимается российскими спичрайтерами не как «нас обошли», а как   иную профессию  . Они сами воспроизводят язык своей роли — «текстовики», «человек-тень», «помощники в информационно-аналитическом плане» — и редко заявляют о политическом весе, кроме разве что прямых собеседников в мемуарах и в книге «Эпоха Ельцина». Там, где американская модель делает спичрайтера публичным стратегом, российская делает его незаметным соавтором, и люди внутри системы это не столько переживают, сколько встраивают в свою этику.