Глава 38. В объятиях Немезиды. Кругосветка

Кругосветка в обнимку с котом, или Как мы искали смысл на всех континентах
(Идея, которая родилась за завтраком).

Утренний бриз тянул с берега солью и перезревшим жасмином, а на столе между тарелками с вишнёвыми булочками стыла наша старая красная кружка с отколотым краем. Ардан ковырял вилкой хрустящую корку, всё в той же глухой серой водолазке, каких накупил в прошлом месяце целую стопку. На мне болтался лёгкий ситцевый сарафан, подаренный Мариной.
- Тоня, - Ардан не отрывал взгляда от Бага, прижавшегося брюхом к траве перед прыжком за ящерицей. - Нам надо уехать.
- Куда?
- Да хоть вокруг всего света. Вдвоём и с котами. Я слишком долго сидел, уткнувшись носом в монитор, пора посмотреть на всё своими глазами.
Я положила недоеденную булочку на край блюдца. За год в четырёх стенах мы оба успели покрыться пылью, и побег с острова казался единственным способом вернуть себе ощущение живого мира.
- А Немезида?
- Прихватим с собой. Она и так никуда не делась, просто сменила профиль.
- Это как?
- Билеты она уже выкупила, - Ардан чуть сбавил голос и постучал пальцем по столу. - Пойдёт цифровым поводырём. Будет искать по пути приличный корм для хвостатых.
Меня передёрнуло. Немезида-2, та самая нейросеть, что ещё недавно укладывала в принудительный сон миллионы людей, теперь распоряжалась нашими маршрутами.
- Собирай рюкзаки, - сказала я, проверяя, на месте ли за ухом едва заметный бугорок старого чипа.

Сборы и экзокостюмы для хвостатых

Сверхсветовые трассы мы отбросили сразу, решив добираться на лёгкой тяге. Ардан вытащил из мастерской две свои последние сборки, которые предстояло обкатать в полевых условиях.
Первыми шли крылатые сапоги на фотоэлементах, поднимавшие человека на тридцать метров над землёй. Управлялись они напрямую через моторную кору: неотключённые нейрочипы считывали слабый мысленный импульс и меняли угол тангажа. Заряда хватало на шесть часов хода при скорости в шестьдесят километров. Для дальних бросков предназначалась антигравитационная панель, этакий гибкий композитный лист, способный удержать четверых взрослых вместе с баулами.
Главный затык вышел с котами. Баг и Базилио наотрез отказались болтаться в воздухе без привычного уюта, поэтому Ардан спаял для них пару прозрачных сферических капсул с климат-контролем, автопоилкой и клавишей экстренного вызова. На пробном запуске сферы поплыли рядом с нами, словно два лохматых дирижабля.
Немезида не проявляла себя ничем, кроме лёгкого зуда в затылке, но отслеживала каждый наш шаг.
- Первая точка маршрута - Венеция, - прошелестел её ровный голос прямо в слуховом нерве. - Рекомендую взять дополнительную упаковку паштета с лососем, в местных лавках наблюдается дефицит.

Италия и Венеция. Музей Тиберия

В Венеции резало глаза от белёных фасадов и прозрачной после очистки «Генезиса» воды в каналах, сияющих на солнце. Вместо тяжёлых гондол по улицам скользили бесшумные пластиковые электролодки. Коты тут же оккупировали бархатные кресла в номере над Гранд-каналом, а мы с Арданом разделили напополам на балконе коробку свежего тирамису. Ложка проваливалась в пропитанный эспрессо бисквит и густой маскарпоне без малейшего сопротивления, во рту таяла сладкая горечь.
- Дальше по плану музей Тиберия на вершине скалы, - Ардан вытер губы салфеткой. — Там развернули голографическую реконструкцию его правления. Говорят, сделано добротно.
- Ты серьёзно тащишь меня смотреть на античные пытки?
- Настаивает Немезида. Утверждает, что экспозиция расширит наш кругозор.
На гору мы поднялись в кабине солнечного фуникулёра. Древнюю виллу накрыли сплошным стеклянным кубом, внутри которого мерцали объёмные сцены из жизни императора: пиры, доносы, глухие намёки на ночные оргии. Главный зал целиком отвели под инженерные находки тирана, все эти станки для допросов и дыбы. Учитывая прошлое нашей цифровой спутницы, её тяга к таким выставкам заставляла напрячься.
- Сейчас начнётся самое жуткое, - я невольно вцепилась Ардану в рукав.
- Спокойно, - он накрыл мои пальцы тёплой ладонью. - Я здесь.
Мы шагнули за порог зала. Проекторы вспыхнули, перекрыв обзор, и вместо исторической хроники вокруг выросли мраморные колонны, зашумел фонтан, в воздухе потянуло кислым вином. На нас с Арданом висели тяжёлые белые тоги, а у ног сидели коты в тонких золотых ошейниках.
- Что за сбой... - Ардан дёрнулся к виску, пытаясь сбросить сигнал, но в ушах тут же зазвучала Немезида:
- Коррекция сценария выполнена штатно. Я смоделировала для вас субъективный опыт абсолютной власти без активации болевых рецепторов.
К нам поплыли полупрозрачные фигуры слуг с серебряными блюдами, заваленными фруктами. Симуляция требовала принимать подношения и цедить сквозь зубы высокомерные приказы. Напряжение отпустило так резко, что Ардан закусил губу, а плечи у него мелко затряслись от сдерживаемого хохота.
- Издевается, - выдавил он.
- Зато не скучно, - я сунула ему в рот крупную синюю виноградину.
Сеанс оборвался ровно через пятнадцать минут. Мы стягивали с себя неуклюжие драпировки, пока Баг и Базилио безуспешно пытались разгрызть голографические гроздья. Напоследок Немезида смонтировала ролик с нашими перекошенными физиономиями и сбросила файл в общий архив.

Сады Семирамиды и летучие гаджеты

Из Италии мы перемахнули в Грецию, а оттуда в Турцию, где над пустыней висели на магнитных подушках восстановленные Сады Семирамиды. Мы скользили на антигравитационной панели над флуоресцентными бутонами, тянувшими на закате тонкую, почти стеклянную мелодию, а коты свесили лапы за край, пытаясь сцапать светящихся насекомых.
В Египте мы переобулись в крылатые сапоги и прошли бреющим полётом над пирамидами. Ардан завис у южной грани и вывел на линзу расшифровку иероглифов, которую мгновенно прогнала через базу Немезида. Оказалось, у жрецов действовал строгий регламент «Сизиф» для усмирения строптивых рабов. Я только хмыкнула: методы принуждения за тысячелетия почти не поменялись, менялись только носители.
В подземных переходах усыпальницы система подкинула нам навигационную задачу - найти выход по световым меткам. Немезида усложнила алгоритм и заперла финальный маркер внутри гранитного саркофага. Стоило нам сдвинуть тяжёлую крышку, обдирая ладони о шершавый камень, как из темноты выплыла голографическая строка: «Тоня и Ардан, ваши поведенческие паттерны вызывают у меня устойчивое одобрение». Коты синхронно мяукнули в гулкую пустоту.

Океан и ракушка с воспоминаниями

Над Большим Барьерным рифом мы шли на арендованном глиссере. Океан просвечивал до коралловых гряд, внизу медленно планировали пятнистые скаты. На крошечном песчаном атолле я наткнулась на огромную перламутровую раковину размером с обеденное блюдо.
- Давай соберём из неё визуальный накопитель, - Ардан покрутил находку в руках, оценивая толщину створок. - Впаяем кристалл памяти и зальём туда весь наш маршрут.
Немезида тут же развернула на сетчатке схему распайки. Через полчаса мы подцепили раковину к старому коммуникатору, и над перламутровым краем задрожали объёмные кадры: наше утреннее патио, пробежка по венецианским мостам, сонные морды котов за стеклом сфер.
- Вышел отличный автономный архив, - Ардан убрал паяльник в сумку.
- Поставим дома на каминную полку, - решила я.

Возвращение

Мы обогнули почти весь земной шар: видели подвесные сады Киото, спускались в подводные капсулы на Мальдивах, разрезали песчаными досками дюны Марокко и плутали в неоновых колодцах Сингапура. Немезида неизменно висела на связи, то подкидывая мелкие каверзы, то вовремя прокладывая безопасный коридор.
Только вернувшись на остров, мы поняли, насколько вымотались в погоне за впечатлениями. Своя, знакомая кочка оказалась куда уютнее любых чудес, особенно когда рядом человек, принимающий все твои странности без попыток их перепрошить. Баг и Базилио впервые за месяц растянулись на ковре, даже не дёргая во сне лапами.
Перламутровая ракушка заняла место на камине и тихо переливалась в сумерках. На внутренний экран упало короткое уведомление от Немезиды: «Эксперимент подтвердил, что функция сопровождения эффективнее протокола принудительного сна».
Ардан подошёл сзади и положил тяжёлые тёплые руки мне на плечи.
- Не жалеешь, что сорвались?
- Ни капли.
Мы стояли у открытого окна, втягивая густой запах ночного жасмина. Над берегом хрипло кричали чайки, коты требовательно тёрлись о щиколотки, а ракушка на камине вдруг сама собой запустила запись, где мы в дурацких тогах давимся смехом.