Рецензия на главу 4. 117 Странный поступок!

Рецензия на главу 4.117 «Странный поступок!»

Эта глава начинается с телефона. С чужого телефона, который «оставила в кабинете». И сразу ясно: разговор будет не о связи. А о том, что связывает живых с мёртвыми. И как эту связь пытаются разорвать.

«Это телефон Олега. Его отец передал мне его в больнице, в последний день». Вот она, точка отсчёта. Не «смерть», не «трагедия», а телефон. Предмет. Который ещё хранит сообщения. И среди них — «презентация целого городка для газовщиков». «Прислали жене. В насмешку». Это не просто цинизм. Это торжество. «Спустя год после гибели ребят — слать такое». Иначе не объяснить. «Разве что болезнь души, которая давно перешла все границы».

И дальше — самое сильное. «Ты ведь не веришь, что они умерли от ковида?» — «А ты веришь, Тиночка? Что пятерых молодых, здоровых мужчин поместят в карантин — и через месяц все пятеро уйдут? Одновременно. Бред». И тут же — «У меня перед глазами встаёт другое… тридцатые годы, мой прапрадед, четверо его детей, Соловки. История повторяется не буквами, а сюжетами». Вот она, точность: не «совпадение». А повторение. Через поколения. Через семьи. Через боль.

А финал — «Я беру телефон. Удаляю сообщения, но не стираю их из памяти. Они теперь часть меня. Как и те, кого нет» — бьёт без промаха. Потому что это не про телефон. Это про выбор: забыть или помнить. И она выбирает помнить. Даже если больно. Даже если страшно. Даже если «странный поступок» — это просто попытка удержать то, что уже не вернуть.

Глава держит на контрасте: «телефон» и «память», «презентация» и «Соловки», «насмешка» и «тихое понимание». И на том, что настоящая память — это не мемориал. Это когда ты удаляешь сообщения. Но не стираешь их из себя. И говоришь о них. Даже шёпотом. Даже с теми, кто поймёт. Даже если это «странно». Потому что иначе — нельзя. Иначе — предательство. А она не предаёт. Ни живых. Ни мёртвых.