Сила любви

Многие из моих современников ни во что не верят, кроме силы, которая проявляется через власть или деньги.

- Какая польза от знаний? - спрашивают они, - надо другие вещи знать и уметь в жизни, например, прокачивать коммуникационные скилы, заводить полезные знакомства.

Другие верят в силу колосьев, евгенику и в Мальтуса. Скачут от радости, что их отправят колонизировать космос и бросают в воздух бейсболки при виде летающего автомобиля.

Иные проповедуют сыновные чувства к родине, которая, порой, хуже мачехи, и спешат под поганое и кощунственное благословение убить и быть убитым.

Отдельная категория - мещане мира сего. У них нет нации - все они из одного, потребительского, помета на всех полушариях и под любыми широтами. У них нет возраста. У них нет принципов. Только страх - как бы не рухнул их мирок из лавандового рафа, татуировок по всему телу, дерьма, которое они собирают за своими собачками и информационного поноса в ленте новостей.

Я же не верю ни в рай для погибших во славу империй, ни в силу колосьев, ни в Мальтуса, ни в существование эмпатии у представителей условного "Золотого миллиарда". Не верю я и в бред, провозглашаемый профессиональными революционерами, национальными и глобальными элитами, ибо в детстве, не осилив "Капитал" Маркса, стал читать более примитивного Ленина и усвоил малоизвестный завет Ильича - дурак тот, кто за каждым лозунгом не ищет интересов того или иного класса.
 
Еще в любовь не верю. Она как привидение - "все о ней говорят, но никто не видел". Но в неверии своем исповедую, что у воспевавших чистую светлую любовь великих поэтов и писателей прошлого были спермотоксикоз, страсть, похоть и подавленные сексуальные желания, сублимация которых подарила миру чувственные стихи. А живи они в другие времена, могли бы стать преступниками, осужденными за развратные действия сексуального характера.

Но на днях узрел я доказательство существования настоящего эроса, любви, которой не страшны никакие препятствия.

В стороне у входа в громоздкое и лишенное намека на эстетику метро эпохи позднего "совка", в духе времени тридцатипятилетней давности, узрел я девицу, студентку, в черной курточке и черных сапожках, крепко обнимающую и беззаветно целующую в губы молодого человека в форме. В стороне от царившего столпотворения, рядом с сырой нишей, мерзостно пахнущей, да нет - вовсю разящей мочой! - эта парочка не наблюдала часов, а наслаждалась скоротечным чувством возвышенного чувства, обуревавшего ее участников.

"Вот она - настоящая любовь, - с завистью к молодому человеку подумал я, - если двое по-настоящему любят друг друга, то им не страшны ни французская гильотина, ни ссылка в Сибирь, ни извержение Везувия, ни шведская тюрьма, ни американский шериф, ни смрадно смердящая сладко-гнилостным запахом туфовая стена, впитавшая в себя оседающий на ней много лет жидкий продукт человеческой жизнедеятельности". 

Потом я подумал о работе муниципалитета, но это уже совсем другая, бюрократического свойства, история.