Камень Времени. Опять

Эти слова я высовываю из своей головы... Или они сами? Просятся наружу. По поводу или на поводке. Житейской чехарды и глухих ударов колокола. Не спрашивай, по ком он звонит...
Эти слова я высовываю из своей головы... Как будто что-то неприличное. Или они сами. Просятся наружу. Стучатся в ваши дома.
– А дома никого нет! – слышно из-за двери.
– Ой! А кто это говорит?
– Говорит Москва. Московское время двенадцать часов сорок пять минут...

Слово встало столбом у дороги. Никуда не проехать, никуда не пройти. Темно – на запад. И на Востоке – не светит. А Север? Там – горы стеной до самого моря, а за ним уже льды и льды без конца и без края, и пар, и туман над ними. На Юг! Только на юг. Потому что там хотя бы теплее и там большие деревья. И трава там выше, и живности всякой полно. И птицам есть, где укрыться. И людям приют еще можно найти. Ледниковый период в периодической системе мира. Он дышит в ваше стекло. И смотрит.
А за окном я не вижу кто, но слышу, кто-то жарко так дышит и даже сопит. Ноябрьский вечер, хлёсткий ветер, снег с дождем, и кто-то кому-то шипит через зубы:
– Так, падажжи же, еб*на!

Камень Времени, Камень молчания

Красное время капало кровью, синее – медью, зеленое – медом. Время бежит, крутится, сочится, способно на выверты, но никогда не возвращается. Оно скрипит, ворочается, охает, покрывается ржавчиной, обрастает мхом, зарубками и печатями. Однажды оно у всех на глазах почернеет, закипит и пойдет трещинами, начнет крошиться и бесчисленными обломками падет, как скала в бездонное море остывающей вечности, подняв до небес невиданную волну, мириады ослепительных сияющих брызг и обозначив все окружающее пространство неслыханным грохотом, скрежетом и непрестанным криком. В этом положении оно и застынет.  Превратится в камень молчания. И далее уже ничего не будет, потому что нельзя, да и некому сказать будет, где потом, а где вчера, и куда оно все вместе делось.