Сказочный альманах Сказ на другой лад 6

Сказочный альманах «Сказ на другой лад»

Глава 6. Иван-Царевич и сказочный Ковер-Самолет

Предыдущая Глава 5

— Так знатно и вкусно у тебя всё на столе, Актинья! Угощения щедрые, все такие знакомые с детства. Так душевно посидели, покушали, ну как будто реально в фильм попал на царский ужин к Ивану Васильевичу! Который, всё менял профессию, с Царя на Домоуправа и обратно. Ну и жену заодно в комплекте, с Царицы на…, ту в кардинально – противоположных по образу париках и выразительных ярких брючных костюмах. В меру упитанную и очень ревнивую даму, ну как же ее… Ах, да Зоя Денисовна, неугомонная супруга Бунша, того самого Управдома. Да помнишь же, ну, вспоминай:
— Еще рюмку, под щучью голову! Почки заячьи верченые да головы щучьи с чесноком... Икра, кормилец. Водка анисовая, приказная, кардамонная, какая желаешь!

—Ну, вот и эти почки на столе твоем, причем я думал что это реально именно они должны там быть, а не эти аппетитные куски хрустящего запеченного на вертеле под тлеющими ольховыми углями, такого сочного, аппетитного, жаренного мясца, дикого, лесного зайца. А эта берестяная бадейка оранжево-красной прозрачной как слеза, масляной, семужьей икры, да со сливочным свежим коровьим взбитым до белизны маслицем, больше похожим на воздушные облака ароматных сливок. А куски великолепной щуки, вместе с головой её. Рядами уложенные на березовом подносе-досточке, прореженные свежей ароматной, крупно листовой, зеленью укропа и петрушки и мелко-мелко чесночком свежим припорошены… Скажи мне честно, Актинья? Ведь ты специально такой ужин у скатерти попросила, что бы я фильм знаменитый вспомнил и так же как герои этого кино восхищался им и восторгался?

Актинья хитро посмотрела на меня, улыбнулась и сказала:
— Ну ты сам это решил так Всеволод, а как на самом деле было не скажу, так как ведом не ведаю, — и еще раз хитро с прищуром заглянула мне в глаза. — Ну что еще кушать будешь? Или уберем все со стола, и на десерт репку сладкую, золотистую, пареную из нашей печи достанем? Тоже скажу, знатная репка, вкусна, сладка, как мед, да возьми кусочек сам попробуй, за ушки тебя потом не оттащишь от этой репки... А этот корнеплод я сама рОстила, как и тот старик, сказочный… Который всё навоз в репку таскал и таскал, да столько натаскал, что репка весь его огород собою заняла. Ну, так уж сильно разрослась, только забор из горбыля и помешал ещё ей дальше расти.
— Да, Актинья, Дурака-Ивана мы видели, про бизнес его налаженный с Горбунком кудрявым, всё знаем, а что там у Тёзки его Ивана? Царевич, который, Лягушки-Василисы – Муж суженый, вроде он? Так как будто ты сказывала?
— Ну, слушай, отложила она ломтик репы поднесенный ко рту, назад в блюдце глиняное. Да, живут они вместе душа — в душу с Лягушкой Василисой прекрасной и премудрой. Много, веком живут, лет так четыреста, или пятьсот, то самому Сварогу только ведомо. И работу он сам себе нашел, благодаря Ковру-Самолету, который из царских закромов, Царя Батюшки свого вытащил. Потрусил его от пыли и опилок, скребком, щёткой из свиной щетины прошёлся, сбрызнул колодезной водой, да и в дело пустил.
— В какое дело-то? Бабка Актинья, ну не томи ты меня, как репку свою в горшке чугунном, али глиняном, говори уже толком всё, да не утаивай?
—Теперича трудится он, во благо компании всероссийской знаменитой по всему миру, «ЗВОН» называется может слыхал про такой? Да и на конкурента этого «ЗВОНА», тоже трудится, так как названия - то разные у них, а задачи - то они все единые решают: как быстрее, да не поломати, и не потеряти, гостинцев — подарков народу нашему привести, и доставить. Второе то название вишь запямятовала, «Кузьма» тебя дери, ну да вспомнила, как «Кузьму» помянула, так и вспомнила сразу. «ВАЛИ-БЕРИ», ну точно она родимая, розовая такая с желтеньким на коробочках нарисована. Да сам глянь вот, — и нажала кнопочку пульта:

Глянул я и чуть с лавки под стол не свалился. Описываю, смеюсь, но описываю эту картину лубочную:
Высоко в голубом, облачном небе, где-то посреди пернатой стаи перепуганных изумленных чаек, летит Ковер-Самолет, красивый такой с кисточками с бахромой, на краю надпись золотой нитью выткана, наверное очень умелой лапкой «Василисы Премудрой — Лягушки», «ТКМГП ИВАН ЦАРЕВИЧ» . Ну перевести аббревиатуру такую совсем не сложно-Транспортная Компания Мало-Габаритных Перевозок.

Ковер наш, доверху наполнен коробками с надписями и соответствующей маркировкой Синенькие — «ЗВОН» , ну а соответственно розовенькие «ВАЛИ-БЕРИ». Коробки эти, крепко-накрепко веревками конопляными перевязаны, чтобы по пути ветром дайбог ничего не сдуло и не попортилось. Ведь страховку самому «Ивану-Царевичу» из своего кармана платить придётся. А это нынче — ух, как дорого.

Да и клиенты не довольны будут, если им вместо сервиза чайного да на двенадцать персон, осколочки красивые доставят. Из этих осколочков то много чая не выпьешь. Да и порезаться можно. Ту ведь вот какое дело, «Баба-Яга», хитрюга старая, уж давно на коврик-то его зарится, прикупить себе хочет, ступа то мала совсем для коммерции, много в нее не помещается с такими объёмами, так подружкам пиявок свеженьких, да мухоморов квашенных на «Ведьмину Ночь» подкинуть, что бы не скучали. Да «Шабаш» свой, на «Ведьминой Горе», знатно праздновали. И «Бабочку» свою «Ягушку», добрым словом поминали.

Вот и летит Иван-Царевич, на кончике ковра за кисточку судорожно вцепившись. Тут Актинья сильно нажала кнопку пульта и до нас донеслась очень жизнерадостная песенка самого Ивана Царевича, послушайте её и Вы сами всё узнаете:

Песня — «Иван-Царевич» «ЗВОН-ВАЛИ-БЕРИ»

«Царевичем» давно не называют, ну разве милая к груди моей прильнёт
И ласково и нежно мне прошепчет «Царевич» мой — Ванюшкой назовёт
За тысчу вёрст найду её родную по запаху, по жабьей шкурке на плечах
Я с неба позову её родную Я тут я рядом не грусти всегда с тобой

Лечу по небу, вдаль смотрю с тревогой
Ну что бы дождик мой ковёр не промочил
А то намокнет и полёт закончен
Придётся долго мне ещё ковёр сушить

Да и работу выбрал тоже не простую Лечу по небу вдаль гляжу – Смотри
А мне на встречу глянь — «Горыныч» мчится или «Горынычна» сестра она ему
«Вали-Бери» и «Звон» курьер у них я , посылки всем кидаю, развожу
Работы много и коробок валом, но всех их на ковре я размещу

Лечу по небу в даль смотрю с тревогой
Ну что бы дождик мой ковёр не промочил
А то намокнет и полёт закончен
Придётся долго мне ещё ковёр сушить

А что ковёр? Да свой ковёр потёртый забрал его из сказки я другой
Оттёр почистил в дело приспособил, ну и лечу с посылками домой
Вот ветром меня сдуло Да не страшно я цепко тут за кисточку схвачусь
Не оторвёшь меня ветрИла страшный я и на кисточке одной домой домчусь

Лечу по небу в даль смотрю с тревогой
Ну что бы дождик мой ковёр не промочил
А то намокнет и полёт закончен
Придётся долго мне ещё ковёр сушить

Сквозь облака увижу реки, дали, какой огромной стала наша Русь
А всё таки, какой я стал отважный на кисточке одной я здесь по ветру мчусь
Мне не страшны ни горести, невзгоды а сколько было их мне счесть не пере счесть
Люблю Я Василису — Жабку нашу и Родину люблю и ей горжусь!

Лечу по небу вдаль смотрю с тревогой
Ну что бы дождик мой ковёр не промочил
А то намокнет и полёт закончен
Придётся долго мне ещё ковер сушить

Лечу по небу в даль смотрю с тревогой
Ну что бы дождик мой ковёр не промочил
А то намокнет и полёт закончен
Придется долго мне ещё ковёр сушить

* * *
Я дослушал песню «Ивана-Царевича» до конца, вытер проступившую от смеха слезу и посмотрел на Актинью. Она сидела на лавке, с довольным улыбающимся видом, абсолютного удовлетворения, подперев щёку кулачком. Ведунья улыбалась так, словно только что выиграла в лотерею.

— Бабуля… «Ваше-Ведунчество»… — я даже не сразу смог сформулировать правильную мысль, точнее не мысль, а как, то что сформировалось от увиденного, выразить в словах. — Это же не доставка… Это же… это же подвиг какой-то! Или Безбашенное сумасшествие… Он одной рукой за кисточку держится… На хрен знает какой высоте! Другой рукой коробки придерживает… А в зубах у него, судя по всему, наверно запасной страховочный трос, если ветром сдует! А может какой-то чудо-юдо-мага-парашют в карманах припрятан?
— Ну, зубы-то у него царские, с детства крепкие, — Актинья рассмеялась. — Он же не зря «Царевич». Мог бы, как его тёзка — «Дурак», шиномонтаж открыть, али ещё чего придумать поспокойнее и безопаснее. Но нет, ему романтика нужна. И не просто романтика, а героическая, а во славу: Рода, Родины и Расы! Высота, ветер, скорость, благодарность множества людей и чтобы Василиса с земли переживала!
— Так он что, ещё и на две компании сразу работает? И «ЗВОН», и «ВАЛИ-БЕРИ»? — я недоверчиво посмотрел на неё. — Это же прямые бизнес конкуренты, у них война за потоки товаров, бои без правил, до последнего клиента. А он и тем, и этим коробки возит?
— А ты как думал? — Актинья развела руками. — Он же не просто курьер. Он — самозанятый ИП «Царевич». Утром летает с синими коробками от «ЗВОНА», днём — с розовыми от «ВАЛИ-БЕРИ», а вечером может и на подработку сгонять. У него же ковёр на солнечной энергии, со встроенными кварковыми накопителями… бензин, али газ не нужен, совсем. А Василиса ему ещё и маршрут оптимизирует! Она же Премудрая. Сидит в основном дома, в свои лягушачьи зеркала смотрит, да маршруты прокладывает, иногда туристов встречает, экскурсии проводит. Говорят, у неё лучший алгоритм оптимизации в сказочном мире.
— А если дождь? — я прищурился. — Он же в песне поёт, что боится, как бы ковёр не промок от дождя.
— А дождь — это его главный враг, — Актинья вздохнула. — Ковёр-самолёт хоть и «волшебный», но воду впитывает, как губка. Тяжелеет моментально. Кварковые связи нарушаются, потоки энергии затухает… Очень старая, древняя модель, со стазис-хранилища вытащил его... Один раз он в ливень попал, так ковёр его прямо на крышу к «Кощею Бессмертному» приземлил. У «Кощея» с «Фениксом» там совместное Агентство ритуальных организовано, вместе с Кродированием… А, да, сейчас же это кремацией обозвали… В общем, «Кощей» потом неделю этот ковёр сушил у себя, отстирывал от каких-то заклинаний… Квантовых запутанностей… А «Иван-Царевич» — причитал, что ему груз срочный надо перевозить, сроки горят, а транспорт в ремонте.
— Ну ничего себе дела творятся, — я покачал головой. — А «Баба-Яга» чего? Она же, ты говорила, хочет этот Ковёр-Самолёт выкупить. Ступа у неё мала, или метла не тянет.
— О-о-о, хи-хи-хи, это отдельная песня! — Актинья хитро прищурилась. — «Яга» уже тридцать лет и три года Ивану проходу не даёт... А может триста тридцать лет, что-то я уже подзапамятовала…То мухоморы ему под дверь подбрасывает с запиской «Обменяю на ковёр», то в гости заявляется с самоваром и тортом, а сама всё вынюхивает, как ковёр устроен... Недавно вот новый бизнес себе придумала — «Баба-Яга Экспресс». Говорит, что если ковёр купит, то откроет экспресс-доставку мухоморов и свежих пиявок во все «Клиники Дуримара и Тортиллы» по всей Европе и России. Но «Иван» — Не дурак, не продаёт, ни в какую. Говорит, что ковёр — это семейная реликвия, ему тыщ пятьсот лет, не меньше, и это не средство производства. А пока «Ковра-Самолёта» у «Яги» нет, она «Мойку» держит. К ней постоянно прилетают «Летуны» — брат с сестрой «Горынычи», за банными процедурами.
— А «Василиса» что? — не унимался я. — Она-то как относится к его полётам? Не боится, что он в очередной раз за кисточку схватится и улетит не туда… Или не схватится, а улетит уже туда, с концами?
— Василиса? — Актинья улыбнулась. — Василиса — женщина мудрая. Она ему сшила страховочный пояс из своей старой лягушачьей кожи. С функцией управления разнонаправленными векторами гравитации… Он теперь всегда его носит. А ещё она ему на ковёр вышила золотой нитью надпись: «Вернись живым, а если с посылкой — то вдвойне живым». И штрафует его, если он задерживается… Не рублём, а скандалом… Скандалы с «Василисой Премудрой» — это… Пострашнее любого урагана! Она же «слово заветное» знает. Как заговорит «его» — у «Ивана» ковёр сам собой к дому разворачивается и летит на всех парах.

Я представил себе эту картину: «Иван-Царевич», вцепившийся в кисточку, с синими и розовыми коробками, и «Василиса», которая с земли грозит ему пальцем и что-то кричит на древнеславянском. И тут же вспомнил про французов с Красной площади.

— А клиенты? — спросил я. — Они не жалуются, что их посылки с неба падают?
— А вот тут самое интересное, — Актинья засмеялась. — У него на ковре специальный заклинательный амортизатор, что-то вроде — «защиты от дурака». Если он падает, то коробки не бьются. Они просто мягко приземляются. Но один раз он всё-таки умудрился сбросить коробку с хрустальным сервизом прямо на голову какому-то прохожему… Может быть этот прохожий ему чем-то сильно досадил «Ивану»…О сём не известно. Но Тот, конечно, обиделся… Написал жалобу и Иван ему потом два месяца компенсацию выплачивал — амарантовой крупой и репой. Прохожий, говорят, до сих пор эту репу доедает.
— Бедный «Иван», — я вздохнул. — И как он только успевает? И на ковре, и с коробками, и с «Василисой», и с «Бабой-Ягой», и с «Кощеем ещё»?
— А он не успевает, — Актинья махнула рукой. — Он живёт в этом. Для него это не работа, а образ жизни, как я уже говорила — Во благо Рода, Родины и Расы. Он же «Царевич». Ему положено быть в движении. Вот он и летает. А что до жалоб, так он их уже привык разбирать. У него целая книга отзывов. Однажды клиентка написала: «Ваш курьер — молодец, но ковёр у него какой-то потёртый. Нельзя ли поменять на новый?» Иван так обиделся, что три дня с ковра не слезал. Говорил, что «ковёр» — его боевой товарищ, и он его не променяет ни на какой другой.
— А что с Бабой-Ягой? — я уже начал входить во вкус. — Она так и не отстала?
— Не отстала, — Актинья покачала головой. — Но она нашла другой способ. Недавно она открыла свой пункт выдачи заказов. В своей «Избушкае на курьих ножках» там же где и «Мойка». И теперь «Иван-Царевич» иногда приземляется у неё, чтобы передать посылку. А она его чаем поит с пирогами и всё выспрашивает, как ковёр устроен. Он уже научился уходить от ответа. Говорит, что ковёр — это магия, а магию не разбирают, её беречь надо.

Я взял ещё кусочек пареной репы с мёдом, которую Актинья так нахваливала, и задумался.
— Знаешь, бабуля, — сказал я, жуя. — Я вот слушаю тебя и понимаю, что мир-то ваш сказочный не такой уж и сказочный... Он как наш. Только у них ковры-самолёты, а у нас — каршеринг. У них Баба-Яга с пунктом выдачи и «Мойкой», а у нас — почтовые отделения. У них «Иван-Царевич» с отзывами клиентов, а у нас — курьеры с рейтингом.
— А ты как думал, Всеволод? — Актинья улыбнулась. — Сказка — она и есть жизнь. Просто мы привыкли видеть в ней только чудо. А чудо — это когда «Иван-Царевич» летит на ковре с коробками «ВАЛИ-БЕРИ» и при этом успевает петь песни про любовь. Вот это и есть настоящее волшебство.

Она встала, убрала со стола остатки ужина, и мы ещё долго сидели у печи. Я пил чай, смотрел на огонь и думал о том, что, наверное, в каждом времени есть свои герои. «Иван-Царевич» на ковре-самолёте — это не просто курьер. Это человек, который нашёл своё место в мире. Даже если для этого ему пришлось держаться за кисточку и уворачиваться от чаек.

— А что завтра, «Ваше-Ведунчество»? — спросил я, когда Актинья уже собралась тушить свечи.

— А завтра, — она загадочно улыбнулась, — мы посмотрим на «Бабу-Ягу» а потом на «Кощея Безсмертного» с Фениксом. Но об этом — завтра. А сейчас — спать. Утро вечера мудренее, а сказка — тем более.

Она погасила свечи, и я остался в темноте, слушая, как под печкой тихо чавкает домовой, доедая последний кусок вишнёвого пирога с кедровыми орешками…

* * *
Продолжение Глава 7. Часть 1

09.11.2026 ©Денис Викторович Волохович, Ирина Владимировна Биркхайм

#Сказ_на_другой_лад