Спасти Собор Парижской Богоматери

"Малое берет верх над великим; один-единственный зуб осиливает целую толщу; нильская крыса убивает крокодила; меч-рыба убивает кита; книга убьет здание".

Claude Frollo.


Перечитываю «Notre-Dame de Paris» Виктора Гюго.


Чрезвычайно мрачная, — почти босховская, — фантасмагоричность образов; тонкий насмешливый французский юмор; занимательный экскурс в историю Средних веков, а также исключительно интересный путеводитель по истории сакральной архитектуры, наиболее полно представленный в главе «Это убьет то» и оканчивающийся словами: «В общем Библия походит на пирамиды, «Илиада» — на Парфенон, Гомер — на Фидия. Данте в тринадцатом столетии представляет как бы последний храм романского стиля, как Шекспир в шестнадцатом — последний готический собор».


...Печатное слово — убьет гранитное, но еще быстрее его убьет человеческая слепота. И Гюго, воспев дух поруганного времени, совершил своим романом почти невозможное — привил образованной и невежественной толпе («зовут их vulgus, plebs, — толпа, и сброд, и стадо...»), — любовь к роскошному — «варварскому» — готическому искусству.

Без «Собора...» облик нынешнего Парижа был бы уже не тот, — он был бы гораздо прозаичнее, индустриальнее. Гореть в 21 веке было бы нечему — от собора к этому времени осталось бы только воспоминание, горстка пепла, его «демонтаж» начался задолго до рождения бессмертной книги (достаточно вспомнить неприязненное отношение Наполеона I к древнему храму, в недрах которого проходила торжественная коронация воинственного корсиканца).

Осознавая близость неизбежного, писатель и будущий сенатор Франции в год Июльской революции начал возводить баррикады, преграждающие путь потокам разрушения. А в следующем году выстрелил из «пушки», ознаменовав «громким залпом» начало настоящей культурной революции (далёкой от того, что в это понятие вкладывали "красные питекантропы") — в марте 1831 года издатель Шарль Гослен выпустил роман в свет (тираж составил всего 1100 экз.). Однако эти 1100 экземпляров произвели эффект разорвавшейся бомбы. Отношение к Средним векам, готическому искусству и, прежде всего, к Собору — поменялось кардинально и навсегда. Уже в 1832 году открывается музей средневекового искусства. Семейство Сомерар выкупает помещение в аббатстве Клюни, и туда устремляются посетители.

Оказалось, что средневековая эстетика — это не варварство (по ложно-вескому слову Вольтера, увы, гораздо более вескому, чем сумрачные фантазии его современников-«готицистов» с враждебного Альбиона), не символ мракобесия и инквизиторских процессов, но нечто прекрасное и познавательное, хотя и не соответствующее классическим представлениям об искусстве.


...Из истории о влиянии на умы одной-единственной книги можно сделать вывод, что не только в России — поэт больше, чем поэт. Не только в России литература носит пифагорейскую пентаграмму. Великие художники, «пифагорейцы» — с одной планеты. Гюго и Достоевский, Гоголь и Гофман, Верлен и Цветаева — люди одной нации (или над-нации), разорвавшие звенья той цепи, «о которой говорит мудрость Индии».

18 янв. 2023 г.