Хоккей

Я приехал в дальнюю аптеку, а оказалось, что аптека расположена на первом этаже дома, где жил на свете папа.
Я оглядывал исполинский дом-стену, углом распростёртый до самого неба и на первом плане  думал только о хоккее, и о том как бы мне не пропустить матч в 14.30. Но был и ещё один план, тщательно скрытый первым. Что-то шевелилось там тёплой, смутной, горькой волной. Вроде бы, это было о сожалении, о нежности, о безвозвратности ошибок ... А может и не об этом? Может, это у меня просто коленка болит, сил нет терпеть?
Я приткнул машину в проталине, кое как выкупил в аптеке лекарство, зашёл во двор и встав близко к стене дома коснулся её рукой.
Мне показалось, что заледеневшая стена греет мне ладонь.
Здесь вот, наверное, папа выходил из подъезда, чтобы идти по своим делам...  А вокруг автобусы, трамваи, я, скорее всего, многократно проезжаю мимо на том или на этом...

Подняв голову я понял, что стою недалеко от  подъездной двери. Мне показалось, что эта дверь сейчас откроется... И что?
Дверь открылась, вышла женщина с маленькой собачкой на руках, скользнула по мне равнодушным взглядом и медленно пошла в сторону сквера.

Прозрачные папы беззвучно пришли ко мне и встали близко вокруг. Папы курили, мягко разглядывая меня блестящими глазами.

А я смотрел вниз, на свои ботинки, на то как на них проступают соляные разводы реагента.
...нет конца зиме, папа...
...зима никак не проходит...
...так холодно вокруг, папа...
Э, мне бы хоккей не пропустить, вот что.

Не оглядываясь я пошёл к машине.
Хоккей то,  уже в 14.30, а мне ещё доехать надо...

Инерция, вот, что интересно в хоккее. И скорость. И чувство близкого плеча.