Это серьёзно. 1. Натощак думать вредно

        Вот я тебе обещал рассказать про необычного моего друга-отшельника, которого иначе как Макарыч никто не зовёт. Даже имени его не знаю до сих пор, хотя лет десять как знакомы, да и не к чему как-то. Летом мы с Серёгой по традиции навещаем его под Сборовском.
        Нет-нет, там в лесу только пиво. Макарыч для нас почти что ангел, хоть и на бомжа похож. Я несу обычно рыбки вяленой мешочек и бочоночек темного заморского пива для хозяина. Граф же тащит багаж набитый нормальным пивом для нас, ну и вкуснятинкой разной, и чаем, который покрепче. Остальное Макарычу в его лачугу лесную две  бабки  богомольные из деревни приносят. Так что у него там всё есть, не бедствует.
        Красиво у него. Лес – сосна с берёзой. Редко такое встретишь. А где речка излучину делает, тут у нас поляна. Вода ключевая зубы ломит, от запаха таволги – мёд с миндалём! – у нас, городских, голова кружится. Балдёж и красота!
        Граф по дороге немножко озабоченный был. Но сам виноват. Рассказывает.
        Проснулся пораньше, приснилось ему, что жеребёнок его в низ живота лягнул. Бошка трещит, будильник надрывается. Глаза продрал, оказывается кто-то в кровати рядом. Вроде незнакомый. Спрашивает деликатно: - А это кто тут со мной поселился?
        У Зойки, конечно, глаза не лоб, я представляю!
        -  Я-а-а-а, – говорит, уставилась на него, я представляю, как кобра на мыша.
        А Граф поморщился и спросонья-то втолковывает супружнице: - Не!... Со мной же вчера, вроде, другая тётенька ложилась!
        Это он так пошутил, оказывается. Это он так сейчас представляет.
        Ну, получил, конечно, по полной, чтобы сны дурацкие не снились. Вон, левое ухо всё фиолетовое. Но слышит и то - хорошо.
        За такими разговорами мы с другом до Макарычевой фазенды и дошлёпали. А вот и хозяин: с топориком за поясом, босиком, в штопанной ветровке и в офицерском галифе прошлого века. Обнимаемся. Борода седая колется, стриг недавно. Похудел, не к  беде сказано будет, на Феликса Дзержинского стал похож, только глаза добрые.
        - Ну, ты прям железный Феникс! – ахает Граф.
        - Ну, если Феникс, то я не против, - смеётся Макарыч.
        Через десять минут мы уже на брёвнышках у речки. Макарыч для антуражу  костерок приготовил, чтобы мы от городской жизни отодвинулись, да чифирчик  затомил для умиротворения. Куда ни глянь, красные стволы вперемешку с белыми. Запах трав даже костерок перебить не может. А дымок от него уходит прямо в небо, тоже как гибкий ствол древесный, пока ветерок силу не набрал.
         Беседуем о том, о сём. А пиво, замечаю, как начнёшь пить, так потом оно само в тебя льётся. Только глотком чифира и можно поток остановить. Я поддеваю Серёгу, как это он Феликса с фениксом перепутал, но Граф упирается: будто бы он так скаламбурил сходу. Макарыч же и тут нашёл тему для серьёзного разговора.
         - Чего удивляться, - говорит, - сейчас всё вверх тормашками и это – норма уже. И поговорки, представьте, все как наизнанку стали. Вот вам пример простой: «Из грязи в князи». Казалось бы, как раз про наше время. Вокруг не счесть примеров. А подумаешь и понимаешь, что поговорка-то стала не точной.  «Из грязи» - да, этого добра вокруг мы наблюдаем предостаточно. Но «в князи» ли? А где вы князей видите? Князь – это не только мешок с деньгами. Князь - это Донской и Пожарский, или Балконский у Толстого. Которые жизнь за родину отдавать не стыдились. А сегодня князья перевелись все как один: кто в мусор, кто на Рублёвку, кто в офшоры. Теперь там их родина. И поговорка наша стала не точна. Так и получается.
        Я поддерживаю: - Мусор и болото! Может быть пора поговорку подправить, например: «В грязи жил - князем всплыл», поскольку дерьмо не тонет, а? На Рублёвке всплыл, допустим. Или детский вариант: «Был ты грязью неумытой, стал какашкой знаменитой». А? Красиво?
        - Ты, Ник, может и поэт, но философ из тебя, как из этого пенька, - неожиданно напомнил о себе Граф.
        Мы тут с Макарычем переглянулись, поняли, что мы зацепили Графа за живое. Ведь он-то - граф, как ни как. Нехорошо получилось. Пусть даже Серёжа графом стал не по своей воле и лет почти в тридцать, когда его родословную родственники раскопали и бумажку выдали красивую. Тут Серёжа и всплыл графом среди нас, грешных!
        - Ладно, друг, не печалься, ты же граф, а не князь. Тебя эта поговорка не касается, - успокоил Макарыч Серёгу. Молодец, всегда найдёт, чем душу обиженную утешить.
        - И вообще я христианин-коммунист!- допив очередную кружку и оглянувшись по сторонам, гордо брякнул Граф.
        - Ух ты! – восхищённо выдохнули мы с Макарычем, - это как же?
        - А вот так! – убедительно объяснил Серёга и, отвернувшись от нас, надолго замолчал. Я сразу понял, что Макарычу-людофилу тема оказалась родной. Макарыч сосредоточено допил пиво, сполз на травку спиной со своего брёвнышка, оставив на нём голову, прокашлялся, как профессор перед лекцией, и начал вещать:
         - Не буду вас грузить цитатами из классиков, но дело тут в том, что единственным истинным коммунистом в истории человечества был, есть и будет Господь наш Иисус Христос.
         - А Ленин со Сталиным, а Зюганов-гармонист. А Маркс с Энгельсом?  Эти кто? –удивился я.
         - Это всё неглупые ребята, - продолжил Макарыч, - но они исключительно теоретики. Бумагописатели и громкоговорители. Практиком из них был только Сталин, но тяжёлое окружение испортило его, как в своё время Иоанна Грозного. Личности получились спорные. Только Иисус Христис со своей первобытной коммуной показал возможность таких отношений, где человек человеку брат. Причём старших и младших братьев у него не было – все были равны. То есть равенство и братство реально совмещались. А ведь великий поэт Бродский Йося, как говорил? "Равенство, брат, исключает братство. В этом следует разобраться". И это - верно для всех случаев жизни кроме Христовой общины.
          - И свобода, свобода, не забудь! – подключился к лекции Граф.
          - Нет, – возразил Макарыч, – о свободе Христос в Евангелиях и не упоминает ни разу, потому как понятие это для общества людей насквозь условно и фальшиво. Истинно свободен только Бог. Потому, когда  Христа распяли, его ученики-апостолы разбежались, как вполне свободные люди. И община рухнула на время. Потом, правда, под Божиим приглядом, опять сплотились на Троицу.
          А вот спорят ещё, в чём отличие христианства от коммунизма? Отвечаю коротко. Основная заповедь христианства: возлюби Бога своего и так далее, потом уже равная ей вторая: возлюби ближнего своего как самого себя. И даже больше чем себя, добавлю.
        Так вот, коммунисты в основе своей религии сохранили, как главную заповедь, только «возлюби ближнего своего», отказавшись от первой части заповеди, как будто её и не было. Вместо Бога изобрели «свободного» Человека. Фантастика низкой пробы. И ведь не только мораль, но и вся экономика коммунизма сидит на этой слабой кочке.
        Теперь понятно вам, почему только община Христова могла жить и совмещать реальное христианство и реальной коммунизм одновременно? Потому что Христос был Богочеловеком! Но, как только Богочеловека распяли, остался Бог с большой буквы на небесах и человек – с малой на Земле, и коммунизм лишился основы. Убедил?..
         - Всё! Перехожу в христианские консерваторы к Жирику, - с умным видом вздохнул Граф, допивая очередную кружку и добавил: - А вот объясни, профессор. Почему в народе говорят: «Что Бог не делает – всё к лучшему»? Помнишь, я рассказывал, батюшка Илья у моего бумера зад покорёжил. Я ему простил, хотя переживал сильно? А денег сколько? Ну и где тут «всё – к лучшему»?
          - А вот тут я с тобой соглашусь, Серёжа. По мне лучше так: «Что Бог не делает, всё верно», правильно, то есть. И смотри, ты ведь простил батюшку, хотя и переживал. Ты верно поступил, пусть тебе было не легко, я понимаю. И ты сам это знаешь. Я вот тебя зауважал, да и Николай тоже.
         … Проснулся я с Макарычем одновременно, как только первый луч солнца пробрался в оконце. Граф уже не спал и, по-видимому, давно. Красивый профиль его лица был безупречен, как лик ангела. Только губы выражали беспокойство. Заметив, что мы с Макарычем проснулись, Серёжа заговорил проникновенно, как бы про себя, и мы поняли, что его тревожило:
        - Когда я уезжал из дома, было совсем-совсем рано. Зоя крикнула мне на дорогу: « Ты в туалет сходил, а зубы не почистил!»…  Вот я проснулся и всё думаю, думаю, что же она имела в виду, причём тут мои зубы и туалет?
        Мне захотелось успокоить друга, но я не знал, как это сделать. А вот людофил наш сборовский прокомментировал думку друга так:
        - Старик Авиценна в своём восемьдесят шестом правиле записал: «натощак думать вредно». И ведь мудрейший человек был, а, братцы?.. Подъём! Завтракать пора!