Ах, Херес!

Сохраню традицию, такие названия не могу писать с маленькой буквы.
Родина этого прекрасного вина — Испания, но крымские виноделы добились высокого мастерства в его производстве. Это белое вино с низким содержанием сахара, выращенное под специальной хересной плёнкой, имеющее характерный запах и вкус.
Херес, как я виноват перед тобой! Всю жизнь несу тяжесть вины. Как я мог так поступить с тобой, чувство стыда не покидает и не притупляется с годами.
Но теперь я люблю тебя, наслаждаюсь тобой, смакуя, например, с сыром. Знаю, ты живой напиток и, каждый раз, встречаясь с тобой, прошу у тебя прощения.
Катил 1968 год, винные отделы Харькова были заставлены богатейшим ассортиментом крымских вин, но на смену им уже шло «Билэ мицнэ», в народе «Биомицин», разлитое в «огнетушители», бутылки из-под шампанского, потому что второй раз, в однажды использованные бутылки, шампанское разливать было уже нельзя, не выдержат, взорвутся.
Мы с Игорем Ксёном (Ксён — производное от его фамилии) несколько месяцев назад закончили школу и он, став студентом Харьковского политехнического института (ХПИ), уже был, можно сказать, интеллигентом, готовился стать одной из клеточек специальной прослойки. Я же, в воспитательных целях, был отправлен родителями на Харьковский радиозавод (ХРЗ) и стал рабочим человеком, представителем рабочего класса, несмотря на свой юный возраст, уже влился в ряды гегемона.
В те недели, когда мне выпадало работать на первой смене, мы встречались с Игорьком и гуляли в районе своей бывшей школы, «Семиэтажки», чаще небольшой компанией в 3-5 человек бывших одноклассников и будущей жены Игорёхи, тогда ещё школьницы.
В тот осенний вечер мы были вдвоём. Насобирав по карманам три с небольшим рубля, купили бутылку хереса. Уединившись в дэкахэмзовском парке, с трудом победили винную пробку, протолкнув её в глубь бутылки, и, за неимением тары, начали пить с горла. Право первого глотка было предоставлено мне, очевидно, как представителю диктатуры пролетариата. Незнакомый мне до селе запах и малосладкий вкус забулькавшей в рот жидкости поразил меня, с трудом сделав первый глоток, я передал бутылку Ксёну.
— Фу, шо мы купили? Какая гадость! Его на клопах настаивали?!
Игорь, застигнутый моей реакцией врасплох, с подозрением посмотрел на переданную ему бутылку, осторожно поднёс её ко рту и тоже первый глоток протолкнул в себя без удовольствия. От второй попытки я отказался решительно. Ксён, очевидно, поддавшись моему влиянию, тоже отказался пить неизвестно что. И наши бессовестные руки поднялись вылить это прекрасное вино под ближайшее к нам дерево. Частично успокаивает надежда, что дерево на нас за такое угощение не обиделось.
Поскребя ещё раз по карманам, мы насобирали чуть больше рубля, купили бутылку «биомицина» и с бесстыдным удовольствием осушили её на скамейке стадиона «Серп и молот».
Эх, молодость — дурость…
Ныне, как вы поняли, Херес — моё любимое вино.
А меня прошу понять и простить.
(2019)