Банки супа Кэмпбелл

1.
Очнувшись, первое, что почувствовал Витя, — это странный вкус во рту. Сознание ещё блуждало, и он не помнил, что перед уходом в анабиоз полость рта была обработана специальным раствором. Это было проделано для того, чтобы слизистая рта не пересыхала во время длительного сна, иначе по пробуждению она, говоря просто, слиплась бы от сухости. Что делали с другими такими же нуждающимися в увлажнении отверстиями, путешественники не знали, потому что их обработка была уже после погружения в сон.
Да, вкус был весьма неприятным: как если бы мятную эссенцию смешали с бензином. Омерзительность этого сочетания окончательно пробудила ото сна, и Витя открыл глаза.
Зрение ещё не настроило резкость, пришлось проморгаться и протереть глаза плохо слушающимися пальцами. Но когда удалось осмотреться, он увидел, что всё так же, как когда он заснул: он в кресле, а кресло — в кругу таких же кресел, и там спят люди. Никто не шевелился. Нельзя было сказать, что был какой-то особенный прилив сил, но Витя почему-то очень хотел это сделать. Четыре года, которые он провёл в этом кресле, он не осознавал пока спал, но всё равно это были четыре года. Попробуйте-ка не шевелиться столько времени.

Витя, собравшись с силами, неловко встал. Ноги были ватными, а ступни ничего не чувствовали. Но потопав, Витя удивился, как быстро забегала кровь, и всё заработало, как раньше. «Пить! Хочу пить! Хочу воды! Скорее бы смыть эту дрянь во рту», — с этими мыслями он осмотрелся и, не найдя ничего похожего на питьё, двинулся из комнаты. Выйдя из комнаты, он попал в коридор и наугад открыл первую же дверь. Это был склад. Два ряда стеллажей, уставленные металлическими банками красно-белого цвета. Подойдя ближе, Витя прочитал: «Томатный суп Кэмпбелл».
— Хорошо, конечно, ну не то, что нужно сейчас, — покачал головой Витя. Вкус во рту и жажда были невыносимыми.
Витя торопливо прошёл между стеллажами. На его радость в конце комнаты у стены стояла небольшая раковина. Кинувшись к ней, Витя открыл кран и жадно начал пить. Напившись, он набрал полный рот воды и хорошенько прополоскал его. Уже начавшие отлипать плёнки, совсем отошли, и он выплюнул зелёные сгустки в раковину. Вода унесла их в слив. Витя набрал в горсть воды, умылся и выключил кран. Он пошёл в обратную сторону, изучая содержимое стеллажей, но везде был всё тот же томатный суп. «Может, это склад только для супа?» — подумал Витя. «А в других помещениях есть другая еда? Надо будет потом исследовать. Вряд ли я уже смогу впасть в анабиоз снова, а значит, нужно будет что-то есть». Посчитать банки Витя не мог, да и не стал, но их было огромное количество. Стеллажи были метра четыре каждый, длиной примерно пять метров и каждая полка шириной в метр. Витя шёл по проходу, и стеллажи были и справа, и слева, под завязку набитые банками супа.
Вернувшись назад, он увидел, что в проёме двери стоит девушка. Она смотрела на Витю спокойно, но внутрь не заходила.
— Привет, я Витя, — представился он.
— А я Вика, — сказала девушка.
— Давно проснулась?
— Не очень.
— Видела ещё кого-нибудь?
— Нет, кажется, проснулись пока только мы с тобой.
— Что ж, может, это и неплохо, — улыбнулся Витя. — Во всяком случае, не придётся сражаться за ресурсы.
— Великая битва за томатный суп, кровопролитное сражение на борту космического шатла, вошедшее в мировую историю, — пошутила Вика в ответ и шагнула в комнату.
— Кстати да, супа как будто бы даже многовато. Надеюсь, есть и другая еда. Если я не ошибаюсь, нам лететь ещё несколько месяцев. Не хотелось бы выживать только на томатном супе.
— Не хотелось бы, но похоже, придётся. В других комнатах тоже только суп.
— В смысле? Везде только этот суп?!
— Во всяком случае, на этом этаже и в этом отсеке.
— Но тут же куча комнат в коридоре!
— Да, и в каждой только стеллажи с супом и больше ничего.
Витя замолчал. Он пока не чувствовал ничего, кроме недоумения. Чья это была идея, чтобы путешественники питались только томатным супом? Почему? Может, это почему-то правильно? Может, есть какие-то исследования, что после анабиотического сна пищеварительной системе можно принимать только такую пищу? Или, может быть, это экономия? Снарядили корабль только супом, а в бумагах указано, что есть полноценное питание... Кто-то, возможно, на этом разжился. Но на Земле про это узнают не сразу, а, если повезет, вообще не узнают. Если все пойдет по плану, все путешественники проспят весь полёт, а прибыв на новое место, всем будет не до супа.
«Гипотеза гипотезами, а пора бы и поесть», — бодро сказал Витя. «Что ж, раз меню в этом ресторане такое скудное, возьмём их блюдо дня. Итак, томатный суп, попробуем же. Может, он и не так уж плох...». Он взял с ближайшей полки банку, потянул за кольцо и снял крышку. В открытой банке была плотная жидкость ярко-красного цвета. Витя раскачал немного банку вправо-влево — жидкость медленно заколыхалась. «Что смотреть, надо пробовать», — подумал он и отпил. Вкус не был особенно выдающимся, действительно томатный суп. Жаль, что холодный. Он, пожалуй, был бы лучше, если б его подогрели. Но сойдёт и так. В этом томатном супе, кроме, собственно, томатов, ничего и не было. Фактически это был, ну, можно сказать, томатный сок с небольшим привкусом сельдерея и чеснока. Ни макарон, ни картошки, ни мяса — ничего.
Ощущения движения в пищеводе были непривычными. Когда Витя жадно пил воду, он не успел понять, что организм отвык принимать что-то внутрь. Но теперь трапеза, если можно было так назвать распивание супа из металлической банки, была вдумчивой, и Витя сосредоточился на ощущениях. Суп бухнулся в желудок, и тот заныл. Витя поставил суп на полку и, слегка согнувшись, взялся рукой за живот.
— У меня тоже болел, — сказала Вика сочувственно кивнув. Она смотрела на Витю и добавила: — Но потом прошло. Я просто продолжила пить суп, и прошло.
Витя прислушался к совету и допил всю банку. В целом было не так уж плохо. Суп так суп. Проживём и на нём. Лучше, чем голодная смерть.

2.
— Да лучше голодная смерть! — переходя почти на крик, негодовал Витя. — Я уже ни глотка этого супа выпить не могу! Говорят, люди состоят на восемьдесят процентов из воды... Нет, я состою из томатного супа! Проклятого томатного супа! Если я выживу — клянусь, я даже смотреть в сторону помидоров не буду!

Вика молча его слушала. Уже три месяца они питались только томатным супом, и признаться, такое меню порядком надоело. Они похудели, осунулись: суп был не слишком калорийным. На десерт у них была вода из-под крана, но зато сколько угодно.
— Не говори так, — сказала Вика тихо, но твёрдо. — Голодная смерть всё-таки была бы похуже. Я тебя понимаю. Если тебе легче, когда ты вот так выпускаешь пар, — я не возражаю. Но этим ведь всё равно ничего не изменить...
— Ладно-ладно, прости, — сказал Витя. — Ничего не изменить — это так. Но знаешь, я ведь начинаю уже на спящих поглядывать с аппетитом. Какие котлеты, какие стейки получились бы из некоторых из них... Шучу-шучу! — быстро сказал он, но Вика и так знала, что это просто болтовня. Витя был добрым, отзывчивым и очень отходчивым. За последние три месяца они сблизились, и она неплохо его узнала. А еще у него был замечательное умение разряжать обстановку.
Успокоившись, он сел за стол, который они принесли из одного из отсеков. В поисках еды они исследовали весь корабль и нашли ещё один коридор, расположенный зеркально, со множеством комнат и стеллажей. Но на стеллажах был всё тот же суп.
— Итак, что у нас сегодня на обед, дорогая? — Витя улыбнулся, как если бы он был мужем, который очень голодным вернулся домой с работы и теперь весь в предвкушении.
Вика стояла, сняв банку с супом с полки, торжественно поставила её на стол.
— На первое солянка сборная мясная: с говядиной, индейкой и копчёной курицей. Ещё в ней охотничьи колбаски, молочные сосиски, оливки, каперсы, немного зелени и сметана. Сверху украшена лимоном.
Бум! — она громко поставила банку на стол.

— На второе, — она сняла с полки вторую банку, — картофельное пюре и стейк из лосося. К нему немного отварной спаржи со сливочным соусом.
Банц! Она поставила вторую банку.

— Прости, забыла про закуску. Сегодня — сырная нарезка, тарталетки с гусиным паштетом и сливочным маслом, а также ассорти из солений: помидоры черри, патиссоны, корнишоны и черемша.

Бух! — она поставила третью банку.
— На десерт вишнёвый пирог и кофе.

Тук! Легонько стукнула донышком банку номер четыре.

Вика развеселилась, пока выдумывала обед и играла. Занимаясь этим, она не видела Витино лицо, который сидел, опустив голову, и смотрел на банки на столе, и казалось, что он просто спокоен. К тому же она стояла. Но когда он поднял голову, она увидела, что он в ярости. Лицо окаменело, ноздри раздувались, глаза горели. Вика в страхе сделала шаг назад, а Витя схватил банку со стола и с воплем «Ненавижу!» запустил её в стену напротив стены. Банка, пролетев, ударилась об стену и открылась. Странное белое вещество брызнуло во все стороны и заляпало пол. Банка упала и замерла.

Витя и Вика медленно повернули головы друг к другу и молча взглянули друг другу в лицо. Потом одновременно двинулись к банке у стены.
Банка лежала, как ни в чём не бывало. От удара она открылась не полностью, и в приоткрытой щели что-то застряло. Когда они дошли, Витя поднял банку и полностью снял крышку. Нечто розовое и зелёное лежало внутри, обмазанное белой плотной массой. Витя вытряхнул розовое на ладонь. Это был кусок рыбы.
Вика стояла рядом и молчала. Витя поднёс кусок рыбы к носу, вдохнул, закрыл глаза, а слюна полностью заполнила его рот. Проглотив, он открыл рот и откусил. Нежнейшая рыбная мякоть легла на язык и начала таять. Это был лосось, приготовленный идеально, даже несмотря на то, что он был холодным. Придраться было не к чему. Витя жевал, и слёзы выступили у него на глазах.
Немного придя в себя, он отломил половину рыбы и отдал Вике. Она робко взяла ее в руку и с недоверием поднесла ко рту. Откусив и начав жевать, она со стоном села на пол. Рыбу они съели молниеносно.
Оказалось, что. Вика силит рядом с маленьким холмиком вещества, которое брызнуло из банки. Она подцепила немного пальцем и положила в рот.
— Картофельное пюре, — медленно сказала она.
— Ты предсказала или наколдовала? Как это вышло?
— Не знаю я. Пошли посмотрим, что в других банках.

Они поднялись и подошли к столу. Витя открыл все банки, которые стояли на столе: солянка, закуски и пирог с кофе. С супом было все хорошо, закуски смешались, но было вполне съедобным. А вот пирог, залитый кофе, раскис, но для Вити с Витей всё равно он был очень привлекательным.
— Может быть, мы наткнулись на стеллаж с нормальной едой? — сказал Витя.
— Может. Ну как ты объяснишь то, что там та еда, которую я придумала?
— Не знаю. Давай посмотрим, что в других банках.
Они сняли несколько банок со стеллаж и поочерёдно их открыли. Везде был ненавистный томатный суп.
— Ничего не понимаю, — сказал Витя.
— И не ты один.
— Ладно, давай съедим то, что есть, а потом подумаем.

Они уселись за стол и принялись жадно есть. Невозможно описать наслаждение, с которым было съедено каждое блюдо. Даже раскисший в кофе пирог был неописуемым деликатесом. Витя долизывал последние капли кофе-пирога, засунув языу прямо в банку, поэтому донышко было обращено прямиком на Вику: которая сидела напротив.
— Подожди, а что там на дне за надпись? — спросила Вика.
Митя перевернул банку и прочёл:
«Томатный суп Кэмпбелл, который станет любой другой пищей по вашему желанию. В базовом состоянии и без изъявления вашей воли остаётся томатным супом.
Инструкция:
1. Возьмите банку.
2. Назовите блюдо, которое хотите съесть.
3. Ударьте донышком по поверхности.
4. Откройте банку. При необходимости подогрейте содержимое. Продукт готов к употреблению».

— Получается, что мы в любой момент могли съесть всё, что угодно?
— Вот мы идиоты... — закрыв глаза, простонал Витя.
— Да кто вообще читает инструкции к консервам? — ответила Вика и пожала плечами.
— Резонно, — сказал Витя. — Однако впереди ещё минимум месяц полёта, и теперь я думаю, он пройдёт потрясающе. Что ж, готовься к самому грандиозному пиру за всю твою жизнь! — громко и с предвкушением воскликнул Витя в полнейшем восторге.

Две руки одновременно потянулись к банкам, стоящим на ближайшем стеллаже.