Крутящий момент. Глава 36

ГЛАВА 36. СЫН СВОЕГО ОТЦА

– Как ты себя чувствуешь, Алекс? – Осмелился спросить Хейм после той жуткой процедуры, когда из меня извлекали нанороботов, про которых я успел давно забыть.

– Вы уверены, доктор Хейм, что ни один из моих временных попутчиков не остался у меня в организме? – Захотелось мне уточнить.

– Что за глупые фантазии? – Удивился старинный приятель моего отца. – Мы извлекли всех до единого. В этом можешь быть уверен.

– А как насчет тех построек, которые они возвели? – С величайшей тревогой в голосе вопросил я. – Вы можете гарантировать, что они разобрали все до последнего кирпичика? И внутри меня не осталось какого-нибудь нелегального микрозаводика?

– Можешь убедиться сам, Алекс: в тебе нет ничего лишнего. – Объявил Хейм и подсунул мне под нос распечатку полного сканирования моего организма. Я скользнул взглядом по своим косточкам и внутренним органам. На первый взгляд все было на своих местах, но это было только на первый взгляд. И, конечно же, еще ничего не значило.

– А вы уверены, Док, что наниты не станут воспроизводить себе подобных внутри человека? – Задал я новый вопрос. – Вдруг они восприняли меня, как свой новый дом, и решили обзавестись потомством? Не спросив моего разрешения?

– Алекс, прекрати меня доставать. – Призвал Хейм, занятый разговором по коммуникатору с незнакомым мне человеком, выяснявшим какой-то новый аспект его исследования. Каждый раз, отвечая мне, Док был вынужден отвлекаться и извиняться за это перед своим недовольным собеседником.

Наконец Доггерти освободился и ответил на все мои вопросы. Я пропустил слишком многое: и собственное похищение тем самым агентом, которого мне надо было изобличить, и операцию по перехвату рейдера, который притянул на гравитационном тросе мое безвольное, лишенное сознания тело, и арест преступной группы – той самой, что якобы занималась похищениями детей по всему свету. Я пропустил даже визит моего собственного отца, не преминувшего устроить большой скандал Доггерти Хейму, но в то же время успевшего убедиться, что со мной все в порядке.

– Как вам удалось засечь сам момент похищения? – Недоумевал я. – Я ведь отключил систему безопасности, и ее не могли так быстро включить. Я это знаю. Ни на камерах, ни на радаре увидеть рейдер было невозможно.

– Наноботы подключились к твоему зрительному нерву, Алекс, и построили микроскопический микрофон с передатчиком. – Сообщил мне Хейм. – Мы находились неподалеку – по другую сторону гор. И видели, и слышали все, что видел и слышал ты.

– Как мой отец разрешил вам провернуть такое? – Чуть не лишился я дара речи. – И у меня вы тоже разрешения не спрашивали. Следили за мной, не сказав мне ни слова…

– Нам важно было, чтобы ты вел себя естественно, а не дергался каждую секунду, вспоминая о видеосигнале, который в режиме реального времени передается куратору. – Поспешил оправдаться приятель моего отца. – Мы мониторили тебя двадцать четыре часа в сутки. В случае возникновения реальной опасности, мы бы моментально тебя вытащили. Так я твоему отцу и сказал. Не знаю, чего он разнервничался? В конце концов, он забрал копии всех наших видеозаписей, чтобы просмотреть на досуге, и улетел по делам. Я очень хвалил тебя, но он был мрачнее тучи. «Ты подвергал жизнь и здоровье моего сына опасности! И не подходи больше ко мне со своими проблемами». – Именно так он выразился. – Попытался скопировать голос моего отца Хейм. – Куча аналитиков работала над нашей операцией, и все признали, что ты провел ее блестяще и в кратчайшие сроки. Создал для преступников все условия. Они не могли не клюнуть. Ты просто молодец, Алекс.

Терпеть не могу, когда меня так захваливают, да еще совершенно без причин. Тем более что мой отец наверняка другого мнения. Еще устроит мне разбор полетов, как только доберется до видео, сделанного наноботами. Если б я знал, что в роли шпионов окажутся мои собственные глаза? Я бы так не пялился на декольте мисс Кэтрин, когда она склонилась ко мне. Определенно.

– Вы нашли тех мальчишек, которых украли до меня? – Спросил я, садясь в кресле.

– Мы обязательно их найдем, можешь не переживать. – Ответил Хейм. – Главное, наше дело сдвинулось с мертвой точки. Потянулась ниточка. Идет арест за арестом. Скоро мы переловим весь преступный синдикат, торгующий интеллектом, и вернем всех похищенных ребят.

– Я так понял, этот лагерь – филиал Конторы? – Уточнил я.

– Ну, коррекционный центр готовит, конечно, для нас кое-какие кадры. Но стопроцентной уверенности, что его воспитанники станут нашими оперативниками, конечно же, нет. Каждый, получивший шанс выбиться «в люди», решает сам, кем ему быть: ученым или психологом, учителем или программистом. Мы даем детям выбор, а что касается слежки, то администрация несколько перегнула палку. Толку с этой слежки, как ты заметил никакой, и если кто замыслил шалость, страх, что все раскроется, увы, его не остановит. Главное, мы остановили вражеского агента – Кэтрин. Ты очень умело спровоцировал ее: отключил защитные программы, вырубил камеры, заблокировал радар. И сам выступил в роли наживки. Звезды сошлись, и Кэтрин проявила себя.

Еще бы ей не клюнуть, я создал все условия. Ей даже палец о палец ударять не пришлось. Не воспользоваться такими обстоятельствами мог бы, разве что, полный идиот. Она идиоткой, судя по всему, отнюдь не была, но и умной ее не назовешь, раз угодила в старательно подготовленную ловушку.

Был ли я полным идиотом, поверив во всю эту историю? Этот вопрос волновал меня больше всего. Врал мне Док, рассказывая о проведенной операции, или просто чего-то не договаривал, понять было сложно. Поэтому принимать за чистую монету все эти россказни о «преступном синдикате», торгующем не понятно для какой цели похищенными людьми, я не спешил. Может статься, мне по обыкновению просто пудрили мозги, устроили, так сказать, небольшую проверочку на «вшивость», посмотреть, как я поведу себя, если буду думать, что выполняю ответственное задание. «Может именно так натаскивает Контора своих агентов? А детский лагерь нечто вроде полигона для оттачивания шпионских навыков?» – Эта мысль еще долго не давала мне покоя, заставляя строить предположение одно кошмарней другого.

В одном лишь я был уверен на сто процентов: мне стоит делать вид, будто никаких странностей и несоответствий своего задания я не заметил и поэтому беспрекословно верю во всю эту чепуху, скормленную мне здесь и сейчас.

Хейм был довольный, как таракан – древнее домашнее насекомое. Я же – не очень.

– Когда приедет мой отец и заберет меня? – Захотелось мне узнать. С тех пор, как я очнулся на базе Конторы, это меня особенно волновало.

– Как только, так сразу, Алекс. – Вмиг посерьезнев, ответил Хейм. – Он заканчивает свои дела по… – Док осекся, вспомнив о режиме секретности, совсем забыл, что к его ведомству я не имею никакого отношения. – В общем, он скоро вернется. – Клятвенно пообещал он. – Пару дней можешь побыть на нашей базе, с ее директором ты знаком. А отец твой прилетит. Куда он денется…

 
Он и вправду прилетел на одном из своих рейдеров через два дня. Даже не обнял меня. Считал, что человеку его должности не стоит проявлять чувства при подчиненных? Или все еще сердился на меня за последнюю выходку? Но, по крайней мере, он вернулся за мной. А это само по себе уже неплохое начало.

Конечно, он устроил всем разнос, придравшись к каким-то пустякам, чересчур резко поговорил с начальником базы. Затем ткнул меня носом в мои ошибки, позволившие воспитателю почти вычислить место моего проживания. Просмотрел-таки на досуге записи моего встроенного «видеорегистратора». То, что он там увидел, он никак не комментировал, зато, заметно остыв, подозвал к себе Хейма.

– У тебя там не осталось пары-тройки миллионов неучтенных последней ревизией наноботов? – Спросил он то ли в шутку, то ли всерьез. Я сразу напрягся.

– На что они тебе, Марк? – Несколько оторопел Доггерти от такой странной просьбы.

– Да неплохо бы снова вколоть их Алексу. – Заявил мой отец. – Тогда я, по крайней мере, всегда буду в курсе того, что он вытворяет.

Я стоял перед ним тише воды, ниже травы, лишь смотрел на него исподлобья, гадая, какая муха его укусила. Не говорит же он все это всерьез? Или говорит?

– Ладно, Алекс, не смотри на меня волком. – Попытался он разрядить обстановку, по-своему оценив выражение моего лица. – Мне просто не понравились несколько моментов, как ты вел себя со взрослыми. Ты и в школе так разговариваешь с преподавателями?

– Нет. – Замотал я головой. – Я просто чересчур вжился в роль.

– Так пора бы уже выйти из этой роли. – Безжалостно заявил мой отец. Его не ввели в заблуждение ни закушенная губа, ни обиженно надутые щеки, ни отрешенный взгляд человека, больше всего желающего здесь и сейчас провалиться сквозь землю. Щадить меня никто не собирался, а уж хвалить – тем более. – А перед мистером Холлидеем тебе придется извиниться.  – Окончательно добил меня Келтен. Что называется – «контрольный в голову». Что ж, сам виноват. Этого и следовало ожидать.

– Я это сделаю. – Заверил я отца, за малым не скрипнув зубами. – Может мне вообще стоит остаться в коррекционном центре? – Жестко спросил я.

– Как пожелаешь. – Не стал отговаривать меня отец. – Только знай, что твой друг Пол заявился ко мне с признаниями, будто это он обесточил наш дом и лишил его связи, а также организовал твое похищение. Как думаешь, насколько его слова правдивы?

– Это полная чушь, пап. – Поспешил я развеять его подозрения, но он в них, похоже, только укрепился. – Наверное, мой друг просто хочет спасти меня от твоего гнева, взяв всю вину на себя. – Раскрыл я ему глаза.

– Я сказал твоему приятелю, что намерен отправить тебя в колонию для малолетних за все твои художества. Он тут же заявил, что отправится туда вместе с тобой. Хорошие у тебя друзья, Алекс. Подумай, что будет с ними, если ты решишь остаться в коррекционном центре.

Конечно, это был его очередной примитивный шантаж. Он не хотел расставаться со мной, как будто я был его собственностью.

–  Я поеду с тобой домой. – Сказал я то, чего он от меня ждал. – По пути заеду в Центр. Извинюсь перед мистером Холлидеем и попрощаюсь со своими новыми друзьями. Ты поедешь со мной туда?

– Садись в машину. – Просто сказал мой отец и кивнул на заднее сиденье, где уже устроился Хейм. За рулем сидел водитель его служебной тачки. А сам он сел на пассажирское сиденье рядом с водителем.


С Холлидеем я встретился в кабинете директора Бройля. Последний уже и не чаял меня увидеть. В последние дни в лагере было слишком много шума, слишком много нервов и слишком много высокопоставленных гостей. Бройль нервничал. Наверное, потому что за моей спиной стоял сам доктор Хейм, довольно часто инспектирующий подобные учреждения.

– Прекратите дрожать, Бройль. Я здесь частным образом. Просто привез Алекса, чтобы вы убедились, что с мальчиком все в порядке.  Операция завершилась. Завтра вам привезут Риса и Билли. – Пояснил Хейм. – Но это будет завтра. А сегодня у Алекса есть, что вам сказать, Холлидей. – Обратился он к моему воспитателю. – Ну, давай, говори. – Подтолкнул он меня вперед.

Я стоял перед Холлидеем и рассматривал его. И понятия не имел, что и как говорить. Поэтому посмотрел в широкое в полстены окно. Там за прозрачным стеклом у озера на стартовой площадке рейдеров стояла одинокая служебная машина моего отца, даже не выключившая двигатель, чтобы моментально стартовать, не тратя лишнего времени. На пассажирском сидении мрачный, словно грозовая туча, готовая вот-вот разразиться дождем, сидел мой отец. Издали трудно было разглядеть лицо, но я чувствовал весь холод его ледяной маски. Он ждал, когда я извинюсь. Я набрал в легкие побольше воздуха.

– Извините меня, мистер Холлидей. – Произнес я так, как будто действовал под принуждением. – За то, что так плохо себя вел. – Закончил я фразу уже почти искренне. – Обычно я так себя не веду. – Небольшая пауза. – Так неуважительно не веду. – Акцентировал я. – Я слишком заигрался. Я не знал, как правильно себя вести. И как не выйти из рамок моей роли. Я совершил много ошибок. И мой отец сказал, что я должен их вовремя исправлять. Извините меня за мое кошмарное поведение. За то, что я ударил вас, мистер Холлидей, планшетом, за то, что не слушался. Можно было вполне обойтись и без этого. Я жалею, что наговорил вам кучу гадостей: обзываться и грубить мне не следовало. Определенно. – Признал я свои ошибки. – Путать расписание и оценки тоже не стоило. Не знаю, что на меня нашло. – Я не пытался оправдаться, но в том, что меня малость «занесло», в действительности, была не только моя вина. Только что я пришел к этому выводу. Им не следовало на меня давить, ставить в жесткие рамки. Железная дисциплина и тотальный контроль – не для меня. Не мудрено, что я «сорвался» и пошел крушить их хваленую систему слежения. Просто потому что она меня раздражала и мешала работать. – Если бы я попал в ваш лагерь при других обстоятельствах, я бы вел себя совершенно по-другому. – Нашел в себе силы признать я. В моих словах было сто процентов правды. Я не лукавил. Конечно же, я не стал говорить, что попади я в исправительное учреждение в качестве малолетнего преступника, мои действия были бы не в пример активнее, и всем досталось бы гораздо больше. Наверняка, я бы без труда совершил здесь революцию, разрушив хваленую систему перевоспитания до самого основания, а если не до основания, то хотя бы изрядно потряс ее, конкретно расшатав здешние устои. – И я искренне прошу прощения. – Произнес я, на секунду представив, какие бы ужасы ожидали несчастного Холлидея, если бы мой папаша вздумал оставить меня здесь навсегда. – Я прошу извинить меня за все те неприятности, которые я вам доставил. – Сказав все это, я с облегчением вздохнул. Надеюсь, теперь моя миссия выполнена.

Холлидей рассматривал меня с огромным любопытством, как будто только что увидел с совершенно другой стороны.

– У тебя, Алекс, очень хорошо получилось поморочить нам голову. – Сказал он, улыбнувшись и подходя ко мне поближе. Видел ли он тех чертей, которые едва не выскакивали из моих стреляющих по сторонам глаз? Не знаю. – Надеюсь, ты на меня тоже не обижаешься? – Спросил он, кладя руку на мое плечо. Говорил он, в отличие от меня, вполне искренне. Может он и вправду не держал на меня зла? – Твой дракон до сих пор на моем столе. – Зачем-то решил напомнить мне воспитатель. – Ты же мне его подарил, правда?

– Кстати, насчет дракона. – Вспомнил я внезапно и даже поморщился, как от лимона. – Достаньте из дракончика видеоглаз. Я всунул туда свою вырванную пуговицу, чтобы шпионить за вами, мистер Холлидей. И за это простите тоже. – Поспешно добавил я, вспомнив, что должен извиниться за все свои плохие поступки.

Видеоглаз он проморгал, это было ясно, как божий день, по его бесконечно удивленному выражению лица. Оно еще держалось на нем какое-то время, наверное, пока Холлидей пытался осмыслить и переосмыслить мои слова.

Бройль передал Хейму рюкзак с моими вещами и вытер со лба выступившую испарину.

– Где же вы достали, доктор Хейм, такого агента? – Набрался он смелости спросить.

– Одолжил у его отца. – Не стал скрывать Док. – Мальчик слонялся без дела, вот, я и предложил своему другу отправить сына отдохнуть в вашем лагере. Ты хорошо отдохнул, Алекс? – Спросил он у меня. Я конечно округлил глаза, и с меня моментально слетел весь налет наигранной вежливости:

– Помилуй бог, доктор Хейм, о каком отдыхе вы толкуете?
Холлидею стало смешно.

– Главное, что ты отдохнул от своего старика, а он – от тебя. – На полном серьезе заметил Док, толкнув меня под ребра, чтобы я не сболтнул лишнего.

– Можно я попрощаюсь с ребятами? – Спросил я у всех троих присутствующих здесь взрослых. И мне разрешили. 

Симс, Лэнси, и Бомбер с Кудроу, и даже Вэлс – были рады снова меня увидеть. Они порядком удивились, узрев меня на пороге корпуса. Тем знаменательным утром, обнаружив мою пустую постель, они подумали, что меня постигла участь Риса и Билли, и очень переживали. Теперь же, стараниями директора и воспитателя пребывали в полной уверенности, что меня переводят в специальное профильное учреждение для детей с математическими способностями. Конечно, они не хотели со мной расставаться. Но я заверил, что когда-нибудь мы обязательно увидимся. Я не врал, я искренне на это надеялся.

Потом, когда мой бывший воспитатель и директор, а также пара-тройка преподавателей и охранников, провожали нас с Хеймом до рейдера, (эдакая делегация по торжественному прощанию), Холлидей сказал, что был бы не прочь, если бы я остался в лагере с его ребятами. А я сказал ему шепотом, чтобы не слышал Док, что останься я еще хотя бы на пару дней, лагерю пришел бы конец, и я не преувеличиваю, потому что моя потенциальная опасность во много раз превышает тот положительный эффект, который мог бы быть от моих действий. Конечно, я сказал это по секрету. Холлидей мне не поверил, я видел это по его глазам. Но когда он разглядел, КТО сидит на пассажирском сидении дорогой служебной машины, его мнение круто изменилось. Он быстро взглянул на меня, вероятно, пытаясь сходу определить, похож ли я на этого человека внешне.

– Ты сын главного аналитика Конторы? – Спросил он у меня, пораженный до глубины души.

– Не знаю, о чем вы говорите. – Безразлично пожал я плечами. – Я так редко вижу своего отца, что сомневаюсь, что он вообще существует. А уж кем он работает, я совершенно не имею понятия. Порою мне кажется, что я для него – лишь очень ценная вещь на букву «А».

Холлидей внимательно вгляделся в мои полные боли глаза. Понимал ли он, что я чувствую? Но по его виду я понял одно: оказаться в моей шкуре, он не пожелал бы ни одному ребенку.

– А твоего агента Симса Калера, Холлидей, я перевербовал. – Зачем-то сказал я с изрядной долей самодовольства, абсолютно неуместного здесь и сейчас, моментально забыв, как следует разговаривать со взрослыми. – Надеюсь, вы сделаете правильные выводы? – Жесткость моего тона не предполагала, что я шучу.

Приятно мне было взглянуть на вконец озадаченную физиономию, едва до Холлидея дошел смысл моих последних слов. Но что показательно, словам моим он беспрекословно поверил. И, может, перестал мне сочувствовать?

«Он сын своего отца». – Казалось, говорил его весьма красноречивый взгляд. И в этом не было сомнений.

                Я сел в машину вслед за Доком, и все ждал, что Холлидей скажет мне что-то еще.

– Я сделаю выводы, Питер. – Пообещал он, наверное, понимая, что на своего отца я все же чем-то похож. Может льдинками, застывшими в моих глазах, или суровой решимостью убить на корню его искреннее сочувствие? – Передай Алексу, что извинения его я принял. – И Холлидей с горькой усмешкой помахал мне рукой, когда рейдер начал отрываться от земли. Конечно, он догадывался, почему я ему все это сказал.

– А вот этого мог бы и не говорить. – Хмуро заметил мой отец, обернувшись ко мне.  – У парня могут быть проблемы.

– Ну ты же этого не допустишь? – Не сомневался я, достойно встретив его холодный взгляд.

2007 год

КОНЕЦ СЕДЬМОЙ КНИГИ ЦИКЛА ПЕПЕЛ МИРОВ (надеюсь, не пропустили ГЛАВУ 26.1,следующую за главой 26, - ту самую главу, которую случайно пропустила я, заснув перед монитором?)ПОЧЕМУ 26.1? А не переименовать в ГЛАВУ 27, сместив все главы на одну единицу? Всё просто. Мы не ищем легких путей. Просто сделала, как программисты, вклинивающие еще одну строчку в программу. Прошу прощения.


СЛЕДУЮЩАЯ КНИГА ЦИКЛА НАЗЫВАЕТСЯ

МАЛЬЧИК НА КАЧЕЛЯХ