Мальчик на качелях. Глава 1

ГЛАВА 1. ГРОЗОВОЙ ФРОНТ

Взлеты и падения, падения и взлеты... С этим ничего нельзя было поделать. Это неизменное условие: необходимое и достаточное. Поэтому я относился к этому по-философски. А именно, продолжал молча пялиться в окно, пока в салоне рейдера бушевал «грозовой фронт».

Я давно смирился с тем, что моя жизнь с некоторых пор походила на бесконечные качели, и за взлетом под облака, наполнявшим мою душу неземным восторгом, непременно следовало падение – жесткое возвращение в старательно выверенные границы дозволенного и неизменный разбор полетов.

«Разбор полетов» обещал быть долгим. Но сначала мой уставший от перелетов туда-сюда отец решил разобраться со своим другом Хеймом. Меня, как я понял, он задумал оставить на закуску, или, если быть точным, на десерт. То, что он запланирован, я не сомневался.

Разбираться с доктором Хеймом он начал еще в рейдере, благо за штурвалом был его личный водитель. Конечно он старался держать себя в рамках приличий, не желая так уж откровенно отчитывать своего давнего приятеля в моем присутствии, но как иначе назвать этот разговор на повышенных тонах в салоне машины под мерный гул работающего двигателя, я просто не знал. «Разбор полетов» – он и над африканским континентом «разбор полетов», а не милая беседа двух приятелей, между которыми пробежала черная кошка.

Речь, конечно же, шла обо мне. Как и говорил мне Хейм, моему отцу не понравилось, что Док ввел его в заблуждение, пообещав, что моей жизни и здоровью ничто не будет угрожать. Конечно, мне ничто не могло угрожать в детском лагере, принадлежащим спецслужбам, с повышенной охраной, расположенном в каком-то высокогорном районе. Не могло угрожать. Пока меня не похитили те самые люди, которых мне надлежало всего лишь разоблачить.

Нелепая ситуация – лежать на крыше административного здания связанным по рукам и ногам, пялиться в звездное небо и не знать, что делать. Я, сам того не ведая, загнал себя в угол. Да, мне надо было спровоцировать похитителей, чтобы они вздумали заполучить очередной лакомый кусок – хакера, способного парализовать любую, даже очень защищенную сеть. Я их и спровоцировал. И даже нейтрализовал охранные системы, дав возможность рейдеру без опознавательных знаков безнаказанно проникнуть на охраняемую территорию. Но, что больше всего меня поразило, так это то, что проведя такую сложную подготовительную работу, я оказался совершенно не готов к похищению. Мало того, меня с легкостью провел вражеский агент, которого я даже не подозревал. Милая белокурая докторша с симпатичным кукольным личиком, как показало время, работала на международный преступный синдикат, куда и поставляла юных перспективных ребят, чтобы усилить мощь бандитских группировок, занятых в различных сферах криминального бизнеса.

Я сам был виноват в произошедшем. Я заигрался, расслабился и потерял над ситуацией контроль, как человек, прилично раскачавшийся на качелях, не в силах резко сказать себе «стоп» и застыть в неподвижности. Повинуясь инерции, маятник будет продолжать движение до тех пор, пока не затухнут колебания, даже если действующая извне сила оставит его в покое. Так и я, вместо того, чтобы элементарно спрыгнуть с «качелей» и посмотреть на ситуацию трезвым взглядом, продолжал упорно раскачивать хлипкую конструкцию, пока она не погребла меня под собой, позволив стать легкой добычей преступников. Я сам был виноват. Не стоило никого винить за мой промах.  Однако мой отец придерживался другого мнения и весь свой долго копившийся гнев обрушил на своего приятеля Хейма, который и отвечал за ход этой операции.

– Я просмотрел все записи Алекса, – вещал мой отец, полуобернувшись с переднего пассажирского кресла в нашу с Доком сторону. – Операция проведена бездарно, если не сказать топорно. Это мое профессиональное мнение. Что вам стоило, Хейм, отреагировать на ночное явление мисс Кэтрин в детском корпусе? Вы же прекрасно понимали: ее визит никем не санкционирован, в ее обязанности не входит шататься ночами по лагерю и вытаскивать сонных мальчишек из постелей. Так что же тебя, Док, остановило? Ты мог завершить операцию, не доводя до критического момента. Арестовал бы Кэтрин, тогда бы не пришлось устраивать гонки за рейдером. Ты что, хотел, как Алекс, потрепать мне нервы?

– Не в этом дело, Марк, – поморщился, словно от зубной боли, Доггерти Хейм. – Нам мало было просто схватить Кэтрин с поличным. Нужны были ее контакты. Конечно, арестуй мы ее, она бы вывела нас на своих сообщников, у нас полно средств, развязывающих языки. Но мы бы потеряли драгоценное время. О захвате Кэтрин синдикат узнал бы моментально, все причастные ушли бы в тень, и мы в итоге имели бы то, с чего начинали: двух похищенных детей, сгинувших в неизвестном направлении, и никаких перспектив обнаружить их следы.

– Это все отговорки! – Категоричным тоном заявил мой отец, не желая признавать доводов официального куратора операции. – Согласись, Хейм, если бы ты использовал не Алекса, а другого агента, ты бы ограничился арестом Кэтрин. Но в твоем распоряжении был мой сын, и упустить такого шанса ты просто не мог. Не так ли?

– Да, не мог. – Нашел в себе силы признаться Док и открыто посмотрел в глаза своего нервного оппонента. Он с честью выдержал пристальный уничтожающий взгляд моего отца и произнес, старательно разделяя слова. – У меня. Не было. Другого. Выхода. И ты, Марк, это понимаешь. Но наше отделение все равно благодарно тебе: если бы не твой сын, топтались бы мы на месте до следующего похищения. И когда бы оно произошло, одному богу известно. Алекс значительно ускорил процесс. Огромное ему за это спасибо. – Хейм демонстративно пожал мне руку под яростным взглядом моего папаши. Не сказать, что я при этом чувствовал себя в своей тарелке, меня тоже обожгло этим пламенным жаром сквозь мстительный прищур его черных глаз.

– А вот со своим сыном я буду разбираться сам. – Многообещающе заметил он, «пригвоздив» меня к сиденью.

– Я тебе не завидую. – Откомментировал Хейм, тоже откидываясь на спинку кресла.

Дальнейший полет проходил в молчании, но я буквально чувствовал, насколько наэлектризованной была атмосфера в салоне скоростного служебного рейдера. Я вел себя очень разумно, предпочитая не ввязываться в словесную перепалку моего отца и его старого друга. Помалкивал я и потом, когда оба этих спорщика, подрастеряв боевой пыл, отвернулись каждый к своему окну и с преувеличенным вниманием принялись разглядывать кучевые облака, проплывающие мимо. Я смотрел то на одного, то на другого, поймал понимающий взгляд водителя в зеркале заднего вида. Он подмигнул мне, чтобы дать знать: не один я такой, попавший меж двух огней. Это меня малость обнадежило, и я улыбнулся этому несчастному парню, волею злого рока, вынужденного возить моего папашу. Именно эту смущенную улыбку и поймал в зеркале мой отец. Под его долгим пристальным взглядом она растворилась, как будто ее и не было.

Злился он на меня или нет за все мои прошлые выкрутасы, я не знал. Может статься, что гораздо больше он злился теперь на Хейма, с чьей подачи я отправился навстречу опасности. Хотя, возможно мой отец был чертовски зол на самого себя за то, что позволил себя уговорить на новую авантюру с моим участием. Кто его разберет? Его довольно трудно «прочитать», особенно, когда он вот так вроде бы безучастно пялится в окно, лишь временами бросая настороженные взгляды в зеркало заднего вида, фиксируя, что я по-прежнему на своем месте и никуда от него не делся.


«Разбор полетов» обещал быть долгим. Поэтому, когда рейдер отца приземлился на лужайке перед домом, высадив нашу «дружную» компанию, и снова стартовал, чтобы вернуться на базу Конторы, я предпочел побыстрее смыться в свою комнату. Слушать отцовскую разборку с накосячившим, по его мнению, Хеймом у меня не было никакого желания.

Спустя пару часов, когда я, отдохнув и приняв душ, осмелился спуститься по лестнице вниз, в гостиной по-прежнему кипели страсти. Ни Док, ни мой отец не стеснялись в выражениях. Они даже не замечали моего присутствия, поэтому мне ничего не оставалось, как бесшумно опуститься на одну из последних ступенек и терпеливо ждать, когда они соизволят прекратить свою «дружескую» беседу на повышенных тонах.

– Я мог потерять ребенка. Как ты этого не можешь понять, Хейм? – Говорил мой отец. – Для чего я двенадцать лет растил его? Ты мне можешь сказать? – Вопрошал он, даже не надеясь на вразумительный ответ. – Чтобы в одночасье потерять? Из-за твоей глупости. Зачем было медлить? А потом скрывать от меня свой провал? Что было бы, если бы я вовремя не вмешался?

Док молчал, вероятно, чувствуя, что обвинения небеспочвенны.

– Вот ответь, Хейм, – угрожающим тоном поинтересовался шеф секретного отдела. – Когда ты собирался сообщить мне, что ваша операция сорвалась, и мой сын взят в заложники вооруженной группой? Ты в самом деле собирался вести с ними переговоры? Особенно после того, как они поняли, кто попал в их руки? – Голос моего отца грохотал на всю гостиную. – И ты искренне надеялся после всего случившегося, что они вернут Алекса живым?

– Я повторяю, Марк, мы бы справились и своими силами, – пытался оправдаться Док. – Тебе не стоило врываться в то помещение, где держали Алекса, и в упор расстреливать тех пятерых, что пытались вести с нами переговоры. Это мое сугубо личное мнение.

Сказать, что я был удивлен, это не сказать ничего. Я был просто шокирован, открывшимися мне подробностями. Теперь понятно, почему мой всегда такой сдержанный предок всю дорогу домой злился на Хейма и не оттаял до сих пор. Как он еще не пристрелил его вместе с теми типами, что попали ему под горячую руку, я искренне недоумевал.

– Согласись, после десяти часов бесплодных переговоров это возымело эффект. И операция была, наконец, завершена. – Парировал мой отец. – Вам стоило с самого начала запросить помощь, а не терять драгоценное время на бесполезные и даже вредные действия.

– Ты, Марк, подразумеваешь под вредными действиями –капитуляцию верхушки синдиката? – Слегка удивился Хейм. – Или установление мест содержания похищенных?

– Меня очень интересует, почему мой сын остался один на один с преступниками? И где была ваша хваленая группа поддержки? – Четко сформулировал вопросы шеф секретного отдела всемогущей Конторы.

– Когда я приехал и попросил у тебя помощи в очередной операции, ты сам, Марк, предложил задействовать Алекса. – Напомнил Хейм. – Ты сказал, что он если даже не обнаружит чужого агента, что более вероятно, то уж точно укажет на слабые и особо уязвимые места в защитных системах лагеря. Ты сказал, что мы ничего не теряем. И что мы поимели в итоге: твой малолетний сын вырубил на целых двадцать четыре часа не только следящие камеры, но и отключил весь охранный периметр, что позволо вражескому рейдеру беспрепятственно проникнуть на территорию.

– Ты собираешься, Хейм, все свои огрехи повесить на Алекса? – Буквально рассмеялся мой отец, настолько забавным ему показалось это нелепое обвинение.

– Ну почему же, – натурально возмутился Док. – Твой сын действовал очень профессионально, и никто не подсказывал ему, что и как делать. Это, конечно, очень странно: ожидать такого профессионализма от двенадцатилетнего подростка, не прошедшего спецподготовки, но, тем не менее, это так. От тебя в его возрасте такого тоже не ожидали, тем не менее, ты довольно быстро взлетел по карьерной лестнице, рисковать ты тоже не боялся. Наверное, это у Алекса в крови. И тут ничего не поделать.

– Теперь ты опустился до банальной лести, Хейм. – Сухо бросил мой отец. – От тебя требовалось всего лишь осуществить прикрытие мальчика, а не ловить на него преступников, как на живца.

– Он сам выбрал способ действия. – Заявил вдруг Док. – Причем сделал это вполне осознанно. Я в этом не сомневаюсь. Да не введут тебя в заблуждения все те детские шалости, в которых его уличили. Он знал, чего добивался. И риск его не остановил.

– А ничего, что я здесь сижу уже довольно долго и жду, когда вы оба прекратите орать? – Крикнул я со своего места и помахал им обоим рукой. Они оба тотчас заткнулись и переглянулись, как бы спрашивая друг у друга, почему никто из них не заметил моего присутствия? Я поднялся со ступеньки и завершил свой спуск по лестнице, прокатив ту машинку, что была в моей руке, по гладким, точно дорожное полотно перилам. – Обедать сегодня, как я полагаю, мы не собираемся? – На всякий случай осведомился я. Ответом мне было гробовое молчание. Они даже не соизволили включить кухонный агрегат.

Конечно, никто не собирался меня морить голодом. Поэтому мы быстро собрались и отправились в ближайший ресторан, как сказал отец, «отметить благополучное завершение спецоперации, в которой Алексу довелось дебютировать». Вот так – ни много, ни мало.


– Тебе действительно, пап, пришлось прикончить пятерых, чтобы освободить меня? – Захотелось мне узнать, когда, попрощавшись с доктором Хеймом, мы возвращались домой.

– Док, как всегда, преувеличивает. – Нехотя ответил мой отец, обернувшись с водительского места, чтобы посмотреть в мои глаза напрямую – без камер, переводивших изображение на зеркальную панель по верху лобового стекла. – Троих я только ранил. – Признался он, внимательно следя за моей реакцией. – А ты, Алекс, этого не помнишь?

– Нет. – Слегка озадачился я. – А разве я был в тот момент в сознании?

– Значит, без сознания. – Не стал спорить со мной отец. – А может спецы Дока, когда выводили тебя из шокового состояния, посчитали, что эти воспоминания, слишком травмирующие для тебя, и поспешили стереть их из твоей памяти. Кто знает, что с тобой делал этот прощелыга Док, пока я мотался по своим делам? Операцию он чуть не провалил.

– Наверное, ЧУТЬ не считается. – Весьма миролюбиво заметил я. Мне не хотелось, чтобы он затаил зло на Хейма. – Главное, всех похищенных удалось отбить у синдиката. Так что, все обернулось не так плохо, как можно было ожидать.

– Это единственное, в чем я не сомневаюсь. – Заключил мой отец, закладывая очередной вираж над ночным городом, полным цветных огней.


«Разбор полетов», которого я страшился побольше страшного суда, он мне так и не устроил, но не потому, что решил меня пощадить. Просто слишком много сил и энергии оказалось потрачено на многочасовую перепалку с Доггерти Хеймом, причем, потрачено впустую. Наверно, ему порядком надоело закидывать своего старого приятеля вопросами, ответы на которые он и сам знал. К тому же, этот казавшийся бесконечным спор был совершенно бесполезным, ведь каждый остался при своем мнении. И затевать подобное со мной, снова изматывая собственные нервы, он теперь не видел смысла. Док ответил на все интересующие его вопросы, запись нанитов-шпионов, подключившихся к моему зрительному нерву и смотревших на мир моими глазами, шеф секретного отдела уже просмотреть успел. С этой стороны вопросов быть не могло. Вся операция была как на ладони. Вопросы могли возникнуть по поводу того, что в момент принятия ключевых решений было у меня в голове, но копать так глубоко мой отец поостерегся, вероятно, справедливо полагая, что в моих мозгах, как всегда, такая каша, и пытаться разобраться в ней – только увязнуть еще глубже.

Наверное, он порядком соскучился по мне, раз взял на работе отпуск, чтобы побыть со мною рядом. А может его выбила из колеи вся эта история со вторым похищением за неделю, и его страшила сама мысль, что он может меня навсегда потерять. Хотя, все могло оказаться намного тривиальней: ему просто не с кем было оставить своего неугомонного отпрыска, потому что домработница, которая обычно сидела со мной, улетела первым же рейсом на Луну, едва только он заикнулся, что кроме обычных домашних дел ей снова придется приглядывать за одним хорошо известным ей и крайне предприимчивым ребенком.

Я напрасно ждал, что мой отец предложит мне съездить куда-нибудь развлечься – в детский Центр или в зоопарк, или, на худой конец, угостит мороженым в кафешке за углом. Напрасные надежды. Он даже за ворота особняка меня не выпустил. Пришлось ограничиться игрой в левербол на зеленой лужайке перед домом: двое против одного. Мы с Полом – против него одного. Конечно, мы победили, несмотря на все его старания и попытки нарушить правила. Было довольно весело. Мне даже показалось, что Пол не только перестал бояться моего отца, но даже успел с ним подружиться.


– За сколько минут ты сможешь взломать этот сайт? – Спросил мой отец, заглядывая через плечо. Я вздрогнул от неожиданности. Как ему удалось так бесшумно подкрасться, что я и не заметил? Впрочем, зря я переживал, ничего крамольного я не делал: всего лишь блуждал по сети, высматривая, что новенького появилось за время моего вынужденного заточения. – В две минуты уложишься? – Захотелось ему узнать.

– Ты хочешь, пап, чтобы я это сделал прямо сейчас, при тебе? – Слегка удивился я.

– Ну же, Алекс, удиви меня. – Начал он меня подначивать. – Неужели за две минуты не справишься с таким простым заданием?

– Ты хочешь узнать мой уровень? – Отвернувшись от дедовского раритетного монитора, поинтересовался я. Никогда еще мой отец не проявлял интереса к тому, чем я занимаюсь, рыская по «Глобал-сети». Это было нечто новенькое. – Ладно. Я могу показать тебе пару-тройку фокусов. – Пошел я ему навстречу и устроил небольшой мастер-класс, не оставив камня на камне от защиты одного популярного сайта, весьма гордившегося своей сверхзащищенностью.

– Молодец. – Откомментировал мой папаша, оценив с какой скоростью летают мои пальцы по голографической клавиатуре, вводя все новые и новые команды, парализующие работу защитных программ. – Лихо ты справился. А теперь попробуй провернуть то же самое вот с этим. – Он отыскал секретный сервер Конторы, я даже не подозревал о его существовании, и потребовал, чтобы я его вскрыл.

– Ты уверен, что хочешь именно этого? – На всякий случай подстраховался я. – Может, ты хочешь, чтобы я лишь попытался это сделать, но получив по рукам, тут же отступил?

– Не думаю, что ты способен отступиться, если что-то не поддается твоим усилиям. – Услышал я в ответ. – Да, Алекс, я хочу, чтобы ты взломал это.

Ну, я и начал так называемое ЭТО ломать. Мой отец некоторое время наблюдал за моими стараниями, потом отошел и принялся куда-то звонить. Моя работа продвигалась. Я запутывал пути прохождения сигнала, чтобы скрыть точку доступа к сети, через которую осуществляется атака, искал слабые места защитных программ, вносил в них едва заметные изменения, подбирал пароли. В общем, минут в двадцать я уложился. Дело пошло бы гораздо быстрей, если бы мне не пришлось то и дело оборачиваться, чтобы посмотреть, чем таким занят мой отец, пока я выполняю его странный заказ.

– Все. – Сообщил я ему. – Я сделал, что ты просил. Что ты теперь со всем этим будешь делать?

По моему старинному монитору бесконечной вереницей бежали данные, сменяя друг друга с невероятной скоростью, мой взгляд едва успевал выхватывать названия файлов. Они мне ни о чем не говорили. Их было так много, и я не понимал, зачем моему отцу вскрывать то, что его организация пыталась скрыть за семью замками. Именно столько защитных контуров я преодолел.

– Весьма прискорбно, Алекс. – С горечью констатировал мой отец. – Ты вскрыл дипломатическую почту. А ведь создатели программы гарантировали полную защиту от взлома. О какой конфиденциальности теперь можно говорить? Придется им указать на слабые места.

Я не очень понимал, что вообще происходит. Он что? Моими руками решил проверить все программное обеспечение Конторы на наличие лазеек для хакеров? Веселенькое дело! Ему что? На досуге заняться нечем, кроме как нагрузить собственный технический отдел работой?

– А ты классный специалист, Алекс. – Расщедрился мой отец на похвалу и даже взъерошил своей рукой мои непослушные вихры. – А я-то строил предположения, кто это у меня регулярно шерстит в компьютере. Ясно теперь, чья это работа.

Мне показалось, или он действительно в кои-то веки остался мною доволен?

– Ну что, ребята, удалось отследить комп, с которого осуществлялась хакерская атака? – Поинтересовался он у кого-то по коммуникатору. – Нет? Так я и знал. Что ж, работайте дальше. Как что нароете, докладывайте сразу мне. И без проволочек.

Мне не оставалось ничего другого, как молча покачать головой. Мой отец играл в какие-то свои игры. Но те, с кем он играл, думали, что все происходит всерьез. Хочет держать в тонусе своих людей, чтобы не расслаблялись? Или решил устроить внеплановую проверку программистам, склепавшим слабоватую для опытного хакера защитную программу. Я не знал ответа. Я, вообще, тогда много чего не знал. Особенно, что на уме у моего папаши. Зачем ему понадобилось забирать мой компьютер и работать на нем несколько часов подряд? А потом возвращать с подчищенной памятью и целым ворохом вирусных программ, основательно нарушивших его работоспособность.

Целые сутки я потратил на реанимационные мероприятия и добился-таки устойчивой работы глюкнувшего программного. Чтоб я еще раз доверил кому-нибудь свой комп! ...

– Тебе два раза звонил Пол. – Сообщил мой отец, невозмутимо появляясь в поле моего зрения. – Сколько можно пялиться в экран, Алекс? – Предъявил он претензии. – У тебя еще не кружатся перед глазами цветные пятна?

– Да. Кружатся. – Моментально ответил я. – И одно из этих вредных цветных пятен – это ты. Чего надо? – Я оторвался от экрана и посмотрел на этого вредителя долгим осуждающим взглядом. – Может ты мне объяснишь, пап, где ты умудрился нахватать столько мусорных программ? – Вопросил я, не наблюдая на такой знакомой физиономии ни капли раскаяния, ни тени сожаления.

– Прости, Алекс. – Услышал я его голос, лишенный искренних интонаций, зато насквозь пронизанный нотками цинизма. Можно подумать, это я проштрафился и должен просить у него прощения, а не наоборот, и он делает мне великое одолжение, выдавливая из себя слова «прости, Алекс», подразумевая же нечто совсем иное, что-то вроде: «Вот видишь, до чего ты довел родного отца? Он вынужден унижаться перед тобой – ничтожной букашкой, которая чуть не запачкала его сверкающий блеском ботинок, едва не размазавший тебя, жалкое насекомое, по асфальту».

– Хорошенькое дело! – Тут же возмутился я, прекрасно уловив все скрытые нюансы его таких, казалось бы, правильных слов. – Ты доводишь мой компьютер до полного неадеквата и даже не считаешь себя виноватым? – Я буквально пылал праведным гневом, но моему отцу удалось быстро остудить мое пламенное негодование.

– Я готов искупить свою вину. – Заявил он мне поспешно. – Я отпущу тебя на Фестиваль гравибордистов, как ты и хотел.
Я тут же шумно выдохнул, выпуская из легких воздух, набранный для возмущенного вопля.

– Ты пойдешь со мной на Фестиваль? – Удивился я. Все мои попытки в прошлом затащить его на это знаменательное мероприятие, которое бывает только раз в году, как правило, заканчивались неудачей. Он говорил, что именно в тот день очень занят на работе, или напоминал мне о моем отвратительном поведении:

– Сколько раз на тебя жаловались педагоги за последнюю неделю? – Сверлил он меня своим укоризненным взглядом, в котором неизменно читалось слово «нет».

Это слово он произносил раз за разом, когда я просил его отложить дела и посвятить весь день поездке в соседний город, где обещало быть весьма красочное зрелище. Поэтому к его предложению посетить Фестиваль сейчас я отнесся весьма скептически.

– Ты пойдешь со мной на Фестиваль? – Недоверчиво переспросил я. Может он на самом деле ничего этого не говорил, а мне просто показалось?

– Ты, Алекс, уже достаточно взрослый, чтобы съездить на Фестиваль самостоятельно. – Услышал я в ответ.

– Ты отпустишь меня одного? – Поразился я столь смелому предложению: отправиться за сотни километров от дома в незнакомый большой город, где на каждом шагу меня бы подстерегала масса опасностей, от которых порою так трудно уберечься.

– Ну, почему же одного, Алекс? – Немного удивился мой отец. – Одного я бы может быть тебя и не пустил. Но с твоим другом Полом – вполне. По-моему, он очень ответственный молодой человек. Зря рисковать сам не станет и тебя остановит, если что. К тому же он чуть старше тебя, а значит мозгов в его голове побольше.

Вероятно, этот последний довод и послужил определяющим в его решении отпустить меня на праздничные мероприятия в Верт-сити.

– Откуда эта вселенская доброта, пап? – Пытался я прозондировать почву. Никогда еще такого не бывало, чтобы он вдруг предложил мне то, о чем я год за годом просил его, а он неизменно отказывал. Это было очень подозрительно. – Ты, наверное, даже не знаешь, на какой день намечен фестиваль? Ты такими делами никогда не интересовался, и не говори, что случайно увидел рекламу по телевидео. Тебе просто понадобилось избавиться от меня на один день, вот ты и придумал сплавить меня на праздник гравибордистов. Я не настолько наивен, чтобы поверить в твою добрую волю. Колись, пап, ты ждешь каких-то гостей, и, чтобы я не мешал, придумал эту поездку в Верт-сити?

На что он мне ответил, что мои обвинения совершенно беспочвенны. Никаких гостей он принимать не собирается, а собирается отдохнуть в тишине без моих воплей. А про Фестиваль, о котором я мечтал, ему поведал Пол, когда позвонил утром. Когда же он перезвонил, то попросил моего отца отпустить меня вместе с ним на Гравиборд-шоу, потому что его родители ему разрешили поехать самостоятельно, почему бы мистеру Колтону тоже не разрешить Алексу эту поездку? Тем более что такси уже заказано в оба конца. Как тут было не согласиться?

– А ты не боишься, пап, что меня опять кто-нибудь украдет? – Едко поинтересовался я, взглянув в черный омут его глаз.

– Не говори глупостей, Алекс. – Картинно поморщился мой папаша, состроив кислую недовольную гримасу. – Кому ты нужен? Даже если у кого-нибудь и возникнет такая странная идея похитить тебя, он быстро даст задний ход, жалея о своем необдуманном поступке, едва до этого умника дойдет, что ты собой представляешь.

– Хорошего же ты обо мне мнения. – Оставалось только посетовать мне. – Ты, правда, считаешь, что я никому не нужен?

– Конечно, кроме меня. – Поправился мой отец. – Хотя и я порой диву даюсь, на что мне эта головная боль? Как я терплю твои закидоны, сам удивляюсь.

– А как твои родители терпели твои? – Парировал я. – Уверен, у них местами, временами возникало желание ненадолго избавиться от тебя, пусть даже для этого пришлось бы организовать твое похищение.

Ох, не к добру сказал я эту фразу, потому что мой отец как-то странно, будто оценивающе посмотрел на меня и едко заметил:

– Я не понял. Это ты даешь мне бесплатный совет? Тогда я не премину им воспользоваться.