Позывной артист. пьеса

(Победитель Международного конкурса современной драматургии «Время драмы — 2026» в основной номинации)

Автор: Дмитрий Нестеров
Жанр: Военная драма / Притча
Возрастной ценз: 16+
Действующие лица: 4 мужские роли
Локация: Подвал в зоне СВО на передовой

Посвящается участникам специальной военной операции — защитникам Отечества.

Аннотация:
В основе пьесы лежит концепция Узора Предопределения — Божественного замысла, который невидимо ведет человека сквозь хаос, ошибки и земную суету к моменту его духовного очищения.
В замкнутом пространстве подвала на передовой сходятся пути героев. Каждый из них оказался здесь, пытаясь сбежать от прошлых ошибок, долгов, разрушенной мирской карьеры или иллюзий виртуального мира. Отрезанные от привычной стерильной жизни в зоне СВО, в шаге от вечности, они вынуждены содрать с себя социальные маски и пройти через покаяние (таубу).
Когда человеческий расчет заходит в тупик, перед героями открывается воля Всевышнего. Пьеса исследует то, как Создатель направляет человека через явные и скрытые подсказки судьбы. Экстремальное испытание, ворвавшееся в подвал, оказывается не случайностью, а частью ювелирного Высшего плана, заставляющего героев пройти проверку на милосердие.
Это история о том, что человек не пишет сценарий своей жизни самостоятельно, а лишь следует предписанному пути. Главная задача мужчины — не сфальшивить, принять предписанный узор судьбы, сохранить в себе человечность и стать причиной чужого спасения. Ведь в конце каждого Божественного предначертания человека всегда ждёт истинный Свет и возвращение Домой.

СЛОВО АВТОРА
«Позывной „АРТИСТ“» — это притча об Узоре Предопределения, о вере и ценности человеческой жизни. Она написана о наших современниках, выполняющих свой долг на передовой в зоне проведения специальной военной операции. О том, что в самый тяжелый час главная задача мужчины — сохранить в себе человечность и до конца довериться замыслу Всевышнего.
Произведение я написал, вдохновленный полным духовным перерождением моего коллеги, актёра, с которым мы вместе снимались в кино, гастролировали и ходили по красным дорожкам кинофестивалей, а ныне — участника СВО Влада Шкляева (позывной «Есаул»). Влад и сейчас находится на передовой. Некоторые черты и характер главного героя вдохновлены его личностью, однако все сюжетные события, диалоги и духовные искания персонажей являются авторским вымыслом и моим художественным видением.
С уважением,
Дмитрий Нестеров, артист, драматург, ветеран боевых действий.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
* АСЛАН (47 лет, позывной «АРТИСТ») — ингуш, медик. В прошлом — звезда театра. Уверовал, совершил таубу (покаяние), сменил светскую жизнь на строгое соблюдение религии, из-за чего потерял карьеру. Ушел на фронт, чтобы платить алименты сыну и возвратиться к тому пути, который выбрал изначально — помощь людям.
* ТИМУР (25–28 лет) — дагестанец, городской «глянцевый» парень, бывший менеджер банка. Фитнес, полная зависимость от гаджетов. Потерял квартиру и веру в людей после того, как его обманули мошенники.
* ИЛЬДАР (27 лет) — башкир, деревенский парень, механик от Бога. Чинит «Ниву», обожает жену и дочку. Простой, надежный.
* ТАРАС (20 лет) — солдат из маленького городка. Мягкий, добрый, почти ребенок. Как и Тимур, стал жертвой мошеннической схемы с кредитами.

ОБСТАНОВКА: Подвал заброшенного дома. Бетонные стены, арматура. В углу — старый, потемневший от времени молитвенный коврик.
ЗВУКИ: Снаружи — адский гул. Земля вздрагивает так, что с потолка сыплется крошка.

ДЕЙСТВИЕ: Тяжелая дверь распахивается с диким скрежетом. Аслан вволакивает Тимура. Тимур падает, ползет на карачках, захлебываясь кашлем и пылью. Аслан захлопывает дверь, задвигает засов ломом. Пауза. Слышно только их рваное дыхание. Аслан чиркает зажигалкой, зажигает старые окопные свечи. Желтый свет медленно проявляет углы.

ТИМУР: (хрипит) Аслан… Аслан, я целый? Скажи, что я целый! У меня в глазах пятна… я ничего не вижу!
АСЛАН: (медленно снимает шлем, его лицо в белой пыли, как в гриме) Это пыль, Тимур. Дыши. Носом тяни. Раз — вдох, два — выдох. Давай!
ТИМУР: (вскакивает, его трясет) Какая пыль?! Там небо горело! Я видел, как дом… как карточный домик… (щупает карманы, достает телефон). Нет сети. Аслан, ноль! Ты понимаешь?! У меня завтра в десять утра — всё! Конец! Автоплатеж! Банк не будет спрашивать, в каком я подвале. Если транзакция не пройдет — квартиру выставляют на торги. Я три года на копейках жил! Я коврик в прихожую купил, «Welcome» написано, я его даже из пленки не достал!
АСЛАН: (подходит к полке, методично выставляет пустые консервные банки в идеальную линию) Твои стены сейчас летят по ветру вместе с твоим ковриком. Здесь, парень, «Welcome» только один — в землю. Ипотека — это миф. Сказка для тех, кто боится быть свободным.
ТИМУР: (с ненавистью) Свободным?! В этой могиле?! Тебе легко, ты — «Артист»! Тебя по телеку все видели, у тебя бабла немерено! Ты здесь роль играешь, кайфуешь, да? «Герой в руинах»!
АСЛАН: (поворачивается, голос становится низким, заполняющим подвал) Роль? Ты думаешь, я сюда за аплодисментами пришел? Я двадцать лет на сцене чужие морды примерял. Я плакал по заказу, умирал по сценарию. Я выходил за кулисы, смывал грим и видел в зеркале пустоту. Уставшего мужика, который не знает, зачем он проснулся. Я поехал сюда, чтобы лицо свое найти. Настоящее. Которое не сотрешь полотенцем.
ТИМУР: (садится на ящик) И как? Нашел?
АСЛАН: Здесь свет только один — от разрыва. И в этом свете видно, кто ты: человек или декорация. Ты сейчас за бетон дрожишь, а я тебе скажу: Жизнь — это не накопление. Жизнь — это расход. Ты стоишь столько, сколько ты готов сжечь прямо сейчас, чтобы другой не замерз.
(Аслан подходит к молитвенному коврику. Он берет тряпку, бережно стирает с него пыль. Тимур смотрит на это с недоумением.)
ТИМУР: Ты… ты сейчас серьезно? С этим ковриком возишься? Что он тебе сделает? Снаряд отфутболит?
АСЛАН: (не оборачиваясь) Он не снаряды отбивает, Тимур. Он мысли в кучу собирает. Видишь? Ему всё равно, сколько у тебя долгов и какая модель телефона. Через него Всевышний на тебя смотрит как на вечность. Знаешь, я Коран первый раз открыл не в ГИТИСе, когда мы старинную притчу репетировали. Тогда я просто текст учил для красивой роли. А когда пацана девятнадцатилетнего бинтовал, а у него из горла только хрип. Стоял как дурак, актерскими приемами его заговаривал. А смерть — она фальши не любит. Она сразу видит, где ты текст забыл.
ТИМУР: А я… я даже не знаю, во что верю. В стабильность, наверное. В то, что завтра будет как вчера.
АСЛАН: (садится у свечей, достает нож и кусок темного дерева) Завтра никогда не бывает как вчера. Стабильность — это иллюзия, Тимур. Это болото. (Начинает медленно, с усилием срезать кору с дерева).
ТИМУР: Ты что, опять за свое? Зачем тебе это полено?
АСЛАН: Четки режу. Сам. Каждая бусина — это минута, когда я не сфальшивил. Знаешь, я однажды женщине старые четки подарил… Сын у неё здесь остался. Она на стены лезла от горя. Я ей сказал: «Возьми. Это тебе сын через меня передал. Иди в мечеть». Она через эту щепку за веру ухватилась. До сих пор пишет… удивляется, откуда в дереве такая силища.
ТИМУР: (скептично) Пишет она… А если это самовнушение? Просто психология?
АСЛАН: (улыбается, не отрываясь от ножа) А какая разница, как это называть, если человек дышать начал? Ты вот на дрон посмотри. (Кивает на обломки в углу). Он тоже сейчас — просто психология. Но если ты его оживишь, он станет надеждой. Понимаешь разницу?
ТИМУР: (подходит к обломкам дрона, берет их в руки) Я в детстве авиамодельный посещал. Несколько лет. Пока отец не сказал, что это «детский сад» и надо думать о карьере. Я тогда этот самолетик из фанеры об стену разбил. А сейчас… наверное, руки помнят. Пахнет паленым пластиком.
АСЛАН: (срезает крупную стружку, дерево поддается со скрипом) Ну вот. Грань пошла. Режь и думай, Тимур. Это тебе не кнопки в приложении тыкать. Здесь дерево сопротивляется. Как жизнь. Она не хочет быть красивой, она хочет быть грубой и живой. Ты расскажи… про коврик свой. Чего ты в него так вцепился?
ТИМУР: (усмехается, копаясь в проводах дрона) Смешно, да? Коврик. «Welcome». Я его в «Икее» купил, в последний день перед закрытием. Там давка была, люди диваны хватали, а я за этот коврик зубами держался. Мне казалось — если он у меня будет, то и дом будет. Понимаешь? Символ. Прихожу я такой, ноги вытираю, и всё — я в домике. Я защищен. А оказалось — коврик в пленке, квартира в залоге, а я в подвале в зоне СВО сломанный дрон ковыряю. Абсурд.
АСЛАН: (закругляет первую бусину) Это не абсурд. Это очищение. У тебя коврик отобрали, чтобы ты пол почувствовал. Настоящий, холодный бетон. Ты сейчас дрон чинишь не для того, чтобы квартиру спасти. А чтобы доказать тому мальчику из авиамодельного, что отец был не прав.
ТИМУР: (тихо) Может и так… А ты? У тебя же была семья? Жена? Дети? Тебя же вся страна любила.
АСЛАН: (замирает с ножом в руке, смотрит на пламя свечи) Семья… Жена была. Красивая, актриса. Мы с ней в театре играли три сезона. А потом она сказала, что я слишком серьезный стал после поездок сюда. Что я со своей «правдой жизни» её душу. Ей хотелось ролей, праздника, блесток. А я… я не мог. Я когда первый раз из командировки отсюда вернулся, я на фуршете стоять не смог. Смотрю на сок в стакане, а вижу — кровь в капельнице. Ушел. Теперь она в сериалах за миллионы снимается, а я вот… бусины считаю.
ТИМУР: И ты не жалеешь? Ты же мог быть королем.
АСЛАН: Я и есть король. В этом подвале — я Лир. (Смеется). Здесь у меня самая честная сцена. Никто не хлопает, но никто и не врет. На, возьми наждачку. Потри бусину.
ТИМУР: (берет бусину, начинает шлифовать) Она теплая.
АСЛАН: Это от рук. Ты в неё сейчас свою злость втираешь, а она тебе — тепло отдает. Это и есть общение, Тимур. С деревом, со Всевышним, с самим собой. Ты дрон-то этот поднимешь?