Учение о Двоице 67. Часть 5. Элевсин
67. Новый Евангелизм
Часть 5. Элевсинские мистерии
Прежде чем Вифлеемская звезда взошла над Иудеей,
задолго до того, как ангельское пение огласило поля пастухов,
в средиземноморской древности уже вызревало предчувствие
того же таинства -- утраты и обретения,
нисхождения и восхождения, смерти и жизни.
Оно не было философской конструкцией или жреческой выдумкой;
оно росло из глубин человеческого сердца,
из опыта земли и её плодородия,
из страха перед небытием и жажды преодолеть его.
И нигде это предчувствие не обрело такой чистоты,
такой слёзной пронзительности, как в Элевсинских мистериях,
которые античный мир почитал святейшими
и которые на протяжении почти двух тысячелетий
оставались сердцем религиозной жизни Эллады.
История этого святилища уходит корнями в те времена,
когда никаких Афин ещё не было,
а на островах Эгеиды и на Крите уже возвышались
дворцы и священные пещеры.
Современные исследователи всё чаще говорят об эгейском,
минойском происхождении Элевсина:
культ Великой Матери, повелительницы зверей и подательницы жизни,
процветал на Крите задолго до прихода греков.
Пещеры служили там первыми храмами --
не архитектурными сооружениями, а природными лонами земли,
где совершались инициации, где смерть мыслилась как переход,
а рождение -- как возвращение из мрака.
В пещере Амнис, близ Кносса, поклонялись Эйлейфии, богине родов;
в этих подземных святилищах Женское Начало почиталось
как источник Жизни и как Та,
Кто принимает обратно в Себя всё живущее.
Как говорят специалисты в области древних языков,
сами имена элевсинских богинь -- Деметры и Персефоны --
не объясняются законами греческого языка;
в них слышится догреческая, пеласгическая или минойская речь.
Это значит, что культ двух богинь, Матери и Дочери,
существовал здесь до того, как сюда пришли ахейцы,
до того, как сложился олимпийский пантеон.
Элевсин не изобрёл мистерию --
он принял её из глубин тысячелетий
и оформил в ту классическую форму, которую мы знаем.
**
Свидетельство о публикации №226111301611