Провал резидента

Я сразу понял, что будет облом.

Практически моментально.

Но, то ли сработала моя пресловутая упёртость, то ли неискоренимая вера в то, что "ну а вдруг", то ли всё это дружно взялось за руки и пошло против здравого смысла.

Сначала я повёлся на ее фотографию.

На ней красивейшая девушка с породистым, нежным лицом мило улыбалась в объектив — так улыбаются либо ангелы, либо люди, которые знают, что выглядят на все сто.

На следующей фотке — она же, вид сбоку, прелестно кормила с рук маленького беленького козлёнка на фоне не то альпийской фермы, не то кибуцного забора.

Пастораль была такой густоты, что её хотелось намазывать на хлеб.

Рассеянный солнечный свет ласково подсвечивал сцену, подчёркивая силуэты моделей — девушки и козлёнка.
Причём я сразу понял, кто из них здесь прима.

— Какая прелестная пастушка… — мысленно расчувствовался я, внезапно осознав, что отчаянно завидую козлику.

— Я бы тоже не отказался лакомиться с её ладошек… — меланхолично подумал я, машинально отправляя ей влюблённый смайлик.

И только спустя секунду, уже после отправки, я, осознав, что только что сделал, внутренне дёрнул себя за рукав и строго сказал:
— Эй! Не в коня корм!

И попытался выкинуть эту нимфу из головы...

Но буквально спустя несколько мгновений от нее прилетел внезапный ответ:
—  Привет! —  и смайлик-улыбашка.

Я аж подскочил от неожиданности...

Так подскакивают люди, когда телефон оживает сам по себе и сообщает, что судьба всё-таки существует.

А потом я кинулся строчить ответ.

Тут главным было сразу заинтересовать девушку.
Или, хотя бы, рассмешить.
А лучше всего и то, и другое.

Если получится, конечно.
И, судя по всему, у меня получилось.

Наша переписка шла всё оживлённее.
Я блистал невымученным юмором, фонтанировал шутками, остроумие лилось из меня широким, уверенным потоком — ровно так, как это обычно бывает в первые пятнадцать минут, пока реальность ещё не успела вмешаться.

Моя собеседница всё охотнее шла на контакт, смайлики множились, фразы становились теплее, а я с нарастающим ужасом понимал:
кажется, я ей действительно нравлюсь.

Но, как говорил приснопамятный Наполеон: "Если уж ввязался в драку..."
И мы договорились о свидании.
По-чемпионски.
На завтра.
Быстро, неумолимо, без всякого времени на раскачку, сомнения и робкие попытки одуматься.

Вечером следующего дня я дожидался Глорию (её реальное имя не хранится даже в редакции) в условленном месте.

Она появилась, опоздав на положенные кем-то пятнадцать минут — строго по неписаному кодексу первых свиданий, пункт первый: "Дать мужчине понервничать".

В реальности она оказалась такой же потрясающей красавицей, как и на фотографиях.

И тут бы мне радоваться…

Но вот поведение...
Её поведение потрясло меня до глубины души.

Это была не просто чопорность, чванство и спесь — это был их мастер-класс с вручением красного диплома.

Я просто обалдел.

От той милой девушки из нашей вчерашней переписки не осталось ни следа…

Смайлики испарились, юмор умер, а лёгкость общения была объявлена в розыск.

Создавалось полное ощущение, что графиня обнаружила себя перед сеновалом, у которого её поджидает радостный… холоп.
Причём холоп — я, и радость моя явно неуместна.

— Не нравлюсь… — мрачно подумал я, ощущая, как где-то внутри с глухим треском рушится моя самооценка, ещё недавно чувствовавшая себя вполне прилично и даже слегка самоуверенно.

Но вида я не подал.
Мужественно.

Вежливо открыл даме дверь моего авто, не менее вежливо её закрыл.

В ответ меня смерили взглядом, полным такого концентрированного презрения, что им, при желании, можно было бы травить тараканов…

Мы ехали в моё любимое кафе.

Я старательно шутил, улыбался, пытался хоть как-то разрядить обстановку и напомнить, что мы, вообще-то, пришли сюда добровольно и без конвоя.

Глория же в ответ на мои потуги лишь надменно приподнимала левую, обращённую ко мне бровь.
Казалось, ещё немного — и та, от постоянного напряжения, пробьёт ей затылок и выйдет на орбиту.

Всем своим видом она давала понять:
"Я-то знаю, чего тебе от меня нужно… Животное".

С каждой минутой я всё больше ощущал себя представителем пьяной матросни, умыкнувшим невинную гимназистку на развратный революционный крейсер.
Причём гимназистка была возмущена, матросня — в полном ужасе от собственной вины, а крейсер… упорно цеплялся за собственный якорь, будто не собирался никуда двигаться без согласия всех сторон.

Мне  показалось, что мой голос даже немного осип, подыгрывая ситуации...

На все мои попытки завязать диалог она отвечала односложно:
— Не стоит!
— Благодарю!
— Отнюдь!..

Причём с таким выражением лица, будто передо мной была не девушка, а старшая фрейлина Её Императорского Высочества, временно сосланная в мой автомобиль.

Мне совершенно недвусмысленно давали понять: с быдлом бесед не ведут. Максимум — позволяют дышать в одном салоне.

Я уже было совсем пригорюнился, как вдруг у моей дамы… зазвонил телефон.

Краем глаза я заметил высветившуюся на экране надпись:
"Машенька".

— Блин… какой-то "Аленький цветочек", — горько подумал я. — Не жизнь, а сказка. Причём народная. С элементами фольклорного абсурда.

В машине было довольно тихо, и хриплый голос, раздавшийся из динамиков, как мне показалось, заполнил её всю — от бардачка до багажника:
— Алё, кошёлка, слухай сюда! Я тут подумала: лошка этого сильно не прессуй, а то сдрыснет. Режим "прынцессы" не пережимай! Раскрути на ресторан, если получится, но сильно не борзей! И главное — сразу не давай. Пусть помучается хотя бы до второй свиданки! Ну всё, жду потом отчёта!

И наставница отключилась, даже не дожидаясь ответа.

Повисла гробовая тишина.
Та самая, в которой слышно, как у людей внутри медленно трескаются планы на вечер.

Я скосился на свою спутницу.

Та сидела с приоткрытым ртом и выпученными глазами.

Картина маслом: "Штирлиц понимает, что явка провалена".

— Sic transit gloria mundi, — констатировал я, изо всех сил стараясь не заржать в голос.

— Это на латыни, — вежливо пояснил я. — Так проходит… ну, в общем, неважно.

Глория в полном ступоре продолжала таращиться прямо перед собой и по-прежнему не отвечала.

А я…
Я брал реванш.

— Я правильно понимаю, — осторожно начал я, наслаждаясь моментом, — что это была твоя… тренер по свиданиям? Машка? Та самая, которая дала отМАШку?

Я вошёл во вкус.

—  С заМАШкой на мастера восьмидесятого уровня по МАШиностроению взаимоотношений?
С голосом, как у борМАШины?
По всей видимости, МАШинально она дала МАХу…
Тренинг засбоил, алгоритм завис, а принцесса внезапно вывалилась из роли.

Я сделал паузу, давая словам спокойно дойти до адресата.

— Бывает, — философски добавил я. — Особенно, когда обновление забыли установить.

Глория наконец тяжело вздохнула и пробормотала:
— Извини… Мне выйти? Остановишь?

— Не обязательно, — спокойно ответил я. — Можем продолжить вечер. Но есть одно условие: кошмарить себя я больше не дам. Если обещаешь выкинуть из головы все эти бредовые МАШинации и вернуть на место ту самую девушку, с которой я вчера переписывался…

— Обещаю! — твёрдо заявила она.

Даже как-то слишком твёрдо — будто галочку мысленно поставила.

Я выдержал паузу, для солидности.

— Тогда праздник начинается! — пафосно объявил я и слегка прибавил газу.

Машина уверенно покатилась вперёд,

корона была временно снята,

тренер по отношениям отправлен в офлайн,

а вечер неожиданно получил шанс…

Чем я беззастенчиво и воспользовался…


Vadim Kapelyan, 2025