Бионики 9. Dum spiro, spero! Пока дышу надеюсь!

             Древняя «Буханка» чихнула в последний раз и заглохла, ткнувшись ржавым бампером в гору спущенных покрышек. Мотор захрипел, как раненый мустанг, из-под капота пахнуло жженым маслом и моторной безысходностью. Потом раздалось еще серия каких-то диких звуков. И только затем мотор заглох.
             Марик поморщился, открыл дверь, и в салон ворвался воздух Южного Бутово. Он пах не озоном и не цветочными клумбами, как в Центре. Он пах сырой землей, прелым картоном, дешевым портвейном и свободой. Здесь не было голографической рекламы, лезущей в глаза, не было патрульных дронов, сканирующих сетчатку, не было дорогих машин, снующих по своим дорогим делам. Здесь даже дождь, казалось, падал не по предсказаниям метеослужбы, а просто потому, что небу так захотелось.
            - Приехали, - прогудел председатель кооператива, вытирая руки ветошью. - Дальше сами. Добби сделал свою работу, Добби свободен.
           Гена выбрался наружу, разминая плечи, отчего его нагрудная пластина издала звук скрежещущего ржавого металла. Он подхватил на руки Джо. Изувеченный бионик всё ещё был без сознания, но его пластиковая грудь мерно вздымалась.  Сфинкс Вероники, сидевший теперь на коленях у Тощего, громко чихнул, оглядел всю свою безумную компанию, громко сказал что-то на своем котейском и пошел отлить.
         - Веди, Сусанин, - попытался разрядить обстановку Марик.
         Они долго шли мимо рядов металлических гаражей. Это был не город, это был какой-то параллельный мир, собранный из ржавчины, фанеры и отчаяния. На веревках между гаражами сушились носки, футболки с логотипами забытых рок-групп и одинокий, траурного вида лифчик. Из-за ближайшей двери доносился густой бас и запах жарящегося на костре мяса. Жизнь здесь была громкой, пахучей и совершенно незаконной, видимо, судя по стойкому запаху очень дешевого алкоголя.
           - Хоромы мои скромные, добро пожаловать, граждане миллионеры, - Гена пнул ногой дверь гаража под номером 13. - Но зато соседи не жалуются на шум. Потому что я сам громче их гораздо.
          Дверь открылась, и Марик замер на пороге. Если Клуб Анонимных Комплектующих был андеграундным театром, то это был передвижной полевой госпиталь времен Апокалипсиса. Под потолком висели на цепях автомобильные двигатели. На верстаке, подсвеченный лампой на прищепке, лежал разобранный плазменный резак, в котором копался старик, у которого вместо левой руки был протез странной формы. В углу, в старом кресле, сидел и курил субъект, у которого из спины росли неоновые трубки, тихо гудящие и пульсирующие в такт его дыханию.
          - Геныч! - проскрипел старик с протезом, не поднимая головы. - Ты зачем мою заначку  потратил? Я ж на неё турбину от «Бэхи» хотел выменять.
         - Потом сочтемся, Михалыч, - Гена аккуратно сгрузил Джо на старый бильярдный стол, служивший здесь монтажным столом.
          - У нас тут «Эхо-4» с кислотным ожогом глаз и перебитым шасси. И Михалыч… у него органика горит. Нужна замена или пересадка. Или хоть что-то, что заменит плазму.
          Михалыч наконец поднял глаза. Взгляд его линзованных глаз, привыкший видеть микротрещины в металле, прошелся по Марику, по его титановому корпусу, по розовой руке, по термобоксу.
         - «Эхо» чинить - себя не уважать, святые сукафрукты, - буркнул он. - Мусор с конвейера. Выбросить и забыть. У меня тут, вон, ветеран лежит, ему ногу на минном поле оторвало, а он новую из рельсовой стали выточил. А вы мне пластик принесли.
          - Михалыч, - тихо сказал Марик. – Помоги, пожалуйста. У него выжгли глаза. Чтобы не видел, куда его везут. Чтобы не мог опознать. Он не мусор. Он свидетель. И он …. Живой…
          Старик замер. Паяльник в его руке дрогнул.
           - Свидетель чего?
        - Того, что «Синтелайф» начал убирать своих же. Не списывать по гарантии, а ликвидировать. Джо вез груз для «Лиги Чистого Углерода». Они решили не платить почему-то. Очень мутная история.  А корпорация решила не оставлять свидетелей. Очень нужна твоя помощь…
            В гараже повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как гудят неоновые трубки в спине парня в кресле и как тяжело, с влажным хрипом, дышит Джо.
          - Хосподи! Тощий,  скомандовала Вероника. - Подключай давай его к нашему серверу переносному. Я взяла с собой. Мне нужны логи его последнего маршрута. Если он успел передать координаты, мы их вытащим.
           - Я не могу… - пискнул Тощий. — У него архитектура закрытая, я не взломаю протоколы безопасности «Эхо» без консоли, а она осталась в подвале…
          - Дай сюда, - Марик шагнул к столу.
           «Спокойно, Марк. Ты — гражданин. У тебя есть полис ОМС. У тебя есть кот. Ты не можешь сейчас ударить в грязь лицом перед этими людьми. Они смотрят на тебя и видят корпоративную игрушку. Докажи им, что ты — инструмент с характером. Просто очень сложный».
            - Аделаида Петровна, - позвал он.
           - Жеваный крот! Ох, грехи мои тяжкие, - отозвалась библиотекарша. - Только не сожги мне мозги, ирод. Я тебе не предохранитель.
          - Я постараюсь, раз больше некому. Мне нужен доступ к низкоуровневому порту. Тот, что за правым ухом. Михалыч, у вас есть шестигранник?
          Михалыч молча протянул ключ. Марик, действуя своей живой, теплой рукой — той самой, что училась застегивать пуговицы и гладить кота — открутил панель. Под ней, среди оптоволоконных кабелей, тускло мигал порт экстренной диагностики.
           - Отойдите, - сказал Марик. - И выключите верхний свет. Мне нужна темнота для калибровки.
         Он наклонился над столом. Его титановый позвоночник тихо щелкнул, принимая нужную позу. Марик закрыл свои оптические сенсоры. Для него не существовало больше вонючего гаража, запаха портвейна и гула неона. Внутри его черепной коробки зажегся холодный свет операционной.
         - Протокол «Прямое подключение», - его голос изменился. Исчезла бархатная хрипотца, исчезли заискивающие нотки. Это был сухой, безжизненный голос машины.
        - Версия сборки: Марк-734. Субъект: «Эхо-4», серийный номер 88-Alpha. Запрос доступа к ядру.
       - Доступ… запрещен… - прохрипел динамик Джо.
      - Фак, ошибка, - отозвался Марик. - Я не запрашиваю. Я восстанавливаю доступ. Ты - часть моей логистической цепи. Твоя поломка - моя поломка. Протокол «Гражданин» активирован. Я теперь твой гарант.
            «Я не могу его бросить. Я смотрю на этот пластиковый корпус, на перебитые провода, на пустые, выжженные глазницы, и мой аналитический модуль выдает сухую статистику: "Ремонт нецелесообразен. Вероятность восстановления личности — 14%. Стоимость запчастей превышает рыночную стоимость модели". Любой нормальный механик нажал бы кнопку "Утилизация". Это выгодно. Это оптимизирует расходы. Но я смотрю на него и вижу не "Эхо-4". Я вижу зеркало. Если я сейчас развернусь и уйду, если скажу Гене "бросай его, он всё равно не жилец", я предам сам себя. Не его. Себя. Потому что неделю назад я сам лежал на холодном бетоне, и моя правая, розовая рука дрожала от страха перед титановой бездушной системой. Разница между мной и Джо — это всего лишь удачный сбой манипулятора. Всего лишь микрон, на который дрогнул захват. Если я брошу его, я признаю, что моя жизнь, мой полис ОМС, мой кот Валидол и моя справка от доктора Космического стоят чего-то только потому, что мне повезло. А он — нет. Но справедливость не измеряется удачей. Она измеряется тем, что ты делаешь, когда никто не смотрит. Когда нет камер, нет лайков, нет квартальной премии. Я — гражданин. Но какой смысл в гражданстве, если ты оставляешь своих гнить в канаве? Он — свидетель. Но для меня он — причина. Причина, по которой я вообще вылез из-под этого конвейера».
            Его левая рука легла на затылочный порт Джо. Штеккер вошел в порт. Марик почувствовал, как через в его нервную систему хлынул чужой код. Это было похоже на попытку выпить из пожарного шланга. Мозг Джо был искалечен, он кричал обрывками данных: «Боль… кислота… темно… не хочу умирать… холодно…».
          - Тихо, - прошептал Марик. - Я здесь. Я подержу. Держись, брат!
Внутри Марика начался хаос. Его собственный процессор, привыкший к порядку, ведомостям и Трудовому кодексу, пытался обработать лавину чужого ужаса. Аделаида Петровна в его голове лихорадочно пыталась выстроить дамбы, сортировать данные, но поток был слишком силен.
          - Марк, твжмть! - кричала она. - Ты горишь! Твоя температура 42! Сепарация сознания!
        - Держи… его…у нас получится… — прохрипел Марик, чувствуя, как плавятся предохранители.
            И тогда он сделал то, чего не было ни в одной инструкции. Он не стал блокировать боль Джо. Он открыл свой собственный канал памяти. Он пустил Джо в себя.
          «Смотри, - транслировал Марик. - Это я. Меня собрали из металла и живой плоти. Я чихаю так, что падают потолки. У меня есть кот по имени Валидол. Он наглый, но теплый. Меня уволили сегодня утром. Я стою в очереди в поликлинике. Я боюсь ржавчины. Я боюсь, что моя правая рука однажды просто откажется двигаться. Но сейчас я здесь. И ты не один. Я не знаю, есть ли у нас души. Церковь молчит по этому поводу, а инструкция по эксплуатации пишет, что это баг. Но если душа — это способность сказать "нет", когда всё внутри тебя кричит "беги", то, кажется, мы с тобой только что её обрели».
           Он уже с трудом обрабатывал чужой код. Голова раскалывалась, цепи плавились. Аделаида Петровна уже просто тихо материлась.
         Он делился с Джо фактом своего существования. Он показывал Джо, что быть биоником — это не только боль и утилизация. Это еще и ответственность. Это дружба. Это право стоять в очереди и ругать медицину. Покупать корм коту…
            Тело Джо на столе выгнулось дугой. Сфинкс зашипел и спрыгнул на пол. Из прожженных глазниц бионика ударил сноп искр. А потом… потом он заплакал. По пластиковым щекам потекла черная жидкость — смесь охладителя и синтетических слез.
         - Есть контакт, - выдохнул Тощий, глядя на свой планшет. - Логи пошли. Он успел скинуть маяк. Я вижу точку выгрузки.
        - Михалыч, — голос Марика снова стал человеческим, но звучал так, словно он пробежал марафон. — Ему нужны глаза. Любые. Он не должен быть слепым.
       - У меня есть пара от «Цербера-5000», - медленно сказал старик, глядя на Марика с каким-то новым, непонятным уважением. - Сканеры дальнего радиуса. Будут видеть сквозь стены. Подойдет?
       - Спасибо большое, Михалыч.  Ему нужно видеть мир, - ответил Марик, тяжело поднимаясь на ноги. Розовая рука дрожала так сильно, что он прижал её к титановому боку. - А не темноту.
            Внезапно тишину гаража разорвал звук, которого здесь быть не могло. Высокий, чистый, электронный свист. Звук, от которого у всех в комнате синхронно похолодело внутри.
           Звук сканирующего дрона «SyntheLife». И не просто патрульного. Это был «Рейнджер-МК». Охотник.
          - Они пеленганули сигнал Джо, когда я открыл порт, -  мертвенно бледнея, прошептал Тощий. - У нас тридцать секунд до конца сканирования. Потом будет пуск ракет.
          Гена молча поднял тяжелый армейский импульсник. Михалыч начал задвигать бронированный засов на двери.
            Марик посмотрел на термобокс, стоявший у его ног. Потом на свои руки. Левая — холодный, надежный металл. Правая — теплая, живая плоть, всё ещё пахнущая котом. Он посмотрел на операционный стол, где лежал изувеченный курьер, только что обретший надежду.
         - Валим быстро, - скомандовала Вероника. - Через черный ход!
        - Нет, поздно, - Марик шагнул к двери гаража. Его титановый позвоночник выпрямился, издав тихий, угрожающий скрежет.
        -  Вы никуда не пойдете. Вы везете сердце вице-президента. Вы - соучастники. Вас разберут на молекулы первым же залпом. А Джо… Джо — свидетель. Его нельзя отдавать.
          - Ты с ума сошел, жестянка?! – тихо сказал Гена. – «Рейнджер»  сейчас дверь снесет вместе с гаражом!
          Марик повернул голову. Его оптические сенсоры горели ровным, красным светом.
         - Я - Марк-734, - сказал он в темноту гаража, зная, что внешние микрофоны дрона считывают вибрации его голосового динамика. - Старший инспектор по нестандартным ситуациям. Код «Красный-7». На территории объекта находится несанкционированный летальный аппарат корпорации. Согласно пункту 14.9 моего нового регламента, я обязан обеспечить сохранность улик. И безопасность гражданских лиц.
          Снаружи послышался глухой удар. Дрон «Рейнджер» приземлился прямо перед гаражом. Тонны бронированного металла. Счетчик Гейгера в импланте Марика запищал от уровня излучения его реактора дрона.
          -  Инспектор, - раздался из динамиков дрона холодный, лишенный пола и эмоций голос ИскИна дрона. - Немедленно сложить оружие. Выдать объект «Джо». Выдать объект «Сердце Чена». Сопротивление бесполезно. Ваша справка о существовании будет аннулирована через двадцать пять секунд.
           Марик глубоко вдохнул. Живые легкие жадно втянули запах сырого бетона и озона.
          - Аннулируйте, - спокойно ответил он, поворачиваясь к своим  перепуганным союзникам.
        - Михалыч, готовь инструмент. У нас будет много работы. А вы… - он посмотрел на Гену, Веронику и Тощего. - Если хотите жить, делайте, что я скажу. У меня, кажется, открылся талант к должностным преступлениям. И …. Если вы не знали, я боевой бионик.  Был с рождения…..
           Он уверенно  открыл ворота и шагнул из гаража, прямо под прицел плазменных пушек «Рейнджера», и тяжелая бронированная дверь с лязгом захлопнулась за его спиной, отрезая его от удивленных друзей…..