Обещание Крота

В некотором подземном царстве, в огромном подпочвенном государстве, издавна завелась традиция: раз в год всем жителям собираться вместе, чтобы шумно отметить День Плодородия Почвы. Зверята забывали про обычные споры из-за территорий и еды, садились за длинный дубовый стол, пили настойку из червячков и закусывали кто жирными мокрицами, а кто клубнями и кореньями.

Вот и на этот раз праздничный зал выглядел переполненным. Собрались деловые землеройки, слепыши со слепушонками. Пришёл вечно занятой крот Лаврентий. Пожаловал и мудрец Медведка Васильевич. Хитрые мыши тоже явились — в последнее время они вели себя подозрительно тихо.

Жители устроили настоящий пир горой. Особенно удивил крот Лаврентий. Обычно серьёзный и молчаливый, он то и дело подливал себе настойку из червячков и отвлекался только на походы к дальнему краю стола за добавкой. А в какой-то момент стал сам не свой: пустился в пляс и всё приглашал на танец сидевшую рядом мышку. Вот что делает со зверятами праздник!

Обычно Лаврентий не ладил с мышами: то и дело норовил захватить их земли. А земли были лакомые — почва просто сказка! Крот всё чаще рыл туннели вблизи мышиных нор. Того и гляди, начнёт и сами норы сносить. Мыши ничего не могли сделать: сопротивляться такому соседу маленьким зверькам слишком тяжело. А за помощью не обратишься — в государстве все жили по правилу: хочешь удержать свои территории, держи сам. Договаривайся с соседом, ищи общий язык. Медведка Васильевич формально власти не имел, но часто помогал советами — и на том спасибо!

Наутро после праздника Лаврентий проснулся позже обычного. В норе пахло сыростью и перебродившим червячным соком. Голова гудела так, будто в ней поселился целый улей диких пчёл. Он собирался сегодня же начать рыть новый туннель — прямиком через пару ближайших к его владениям мышиных нор, — но дело откладывалось.

В покои Лаврентия постучали.

— Это мы. Пришли напомнить о вчерашнем обещании, — пара мышей проскользнула в его спальню.

— О каком ещё обещании? — подозрительно спросил крот. Он ничего такого не помнил. Впрочем, признаться, он вообще мало что помнил со вчерашнего.

— Ну как же? Ты пообещал оставить наши земли в покое и больше не рыть туннели на нашей территории, — пропищала одна из мышей.

— Быть не может! Не мог я такого сказать! — возмутился крот и даже подскочил на кровати.

— Сказал-сказал! Все слышали. Спроси любого — подтвердит, — нагло запищала вторая.

Лаврентий призадумался. Мыши не стали бы без оснований приходить и требовать такое. Наглецы они, но не глупцы. А раз говорят, что обещание могут подтвердить другие жители, значит, так и есть. Неужели он правда пообещал?

Лаврентий с тоской посмотрел на свои мощные когти. Всю жизнь он гордился тем, что его слово крепче гранита. А теперь? Теперь он оказался в положении пустобрёха, который наболтал лишнего и забыл.

— Что ж… — наконец ответил он. — Допустим, я дал обещание не лезть на ваши земли. Но я имел в виду отдалённое будущее: времена, когда границы изменятся и мои владения расширятся. Это явно не сейчас. И вообще нескоро!

— Сейчас-сейчас! Ты имел в виду именно сейчас, это точно! — запротестовали мышата.

— Этого точно быть не могло! — разозлился крот. — Я вам что, дурак, такими обещаниями разбрасываться? Они прямо нарушают мои планы. Я себя знаю. Если и сказал так, то имел в виду далёкие времена, будущее! Вы меня не обманете.

— Ну пойдём к Медведке Васильевичу! Он всё слышал и рассудит нас, — предложили мыши.

Крот не сомневался в справедливости господина Медведки. Его звали Мудрецом не просто так: кому как не ему решить их спор по совести и чести. Не станет он врать в угоду мышам.

Медведка Васильевич как раз закончил принимать грязевую ванну, обтёрся насухо кленовым листочком и попивал огуречный отвар, наслаждаясь подземной тишиной.

Его умиротворение прервали мыши с кротом. Они прибежали запыхавшись, комочки земли прилипли к их возмущённым мордочкам.

Господин Мудрец спокойно выслушал и мышат, и крота, а затем сразу ответил:

— Лаврентий, мыши правы. Вчера ты пообещал оставить их земли в покое. И имел в виду настоящее время, а не далёкое. Ты вообще много чего говорил — и всё только доброе да любезное. И вёл себя странно: помогал пожилой землеройке встать со стула, подсыпал слепушонкам добавки чеснока, вызвался проводить до дома землекопа. И всё кружил в танце с мышкой-знахаркой. Уж не знаю, сколько червячковой настойки ты выпил, но слово есть слово. Его надо держать. Тебе ли не знать?

У Лаврентия не оставалось выбора. Придётся держать данное обещание. Но что на него нашло вчера? Почему он так себя вёл и ничего не помнит? А самое тяжкое — не уступить мышам, а признать, что он сам, своими лапами, подписал себе приговор.

— Выходит, моя история в здешнем царстве завершается. Придётся мне, значит, отправиться в путешествие, — сказал крот. — Пришло время осваивать новые земли.

Мыши радостно захлопали в ладоши и запрыгали. А одна из них благодарно погладила маленький, наполовину пустой бутылёк, спрятанный в нагрудном кармашке. О нём никто так и не узнал, кроме парочки её напарников. На ёмкости было написано: «Эссенция Доброты».