Хахаль

  Это было в деревнях моих бабушек — по отцовской и материнской линии, расположенных неподалёку друг от друга. Там я проводил все летние и зимние каникулы: играл с местными ребятами в футбол и хоккей, загорал, ловил рыбу. Иногда мы лазали по садам и огородам, хотя овощей и фруктов хватало у всех. У каждого были в распоряжении сады и огороды родственников, но всегда казалось, что у соседей всё лучше и вкуснее.
  Однажды мы, ребятишки, обратили внимание на разговоры старших, которые часто упоминали одну из жительниц села — к ней частенько захаживали женихи. Особа была незамужней, чем и пользовались местные ухажёры. Но однажды к ней повадился кавалер из соседней деревни. Он приезжал скрытно, под покровом ночи, на своём мотороллере. Транспортное средство в личном пользовании по тем временам было писком моды, и не каждый мог похвастаться таким — оно говорило всем об особом статусе владельца. Не многие имели даже велосипед. Загонял он свой мотороллер во двор, маскировал, покрывая каким-то покрывалом, и заходил в дом. Там вёл беседу с женщиной, ужинал. Затем гасили свет. Уезжал он рано утром, когда деревенский пастух ещё не появлялся на улице, чтобы гнать стадо на луга. Так повторялось многократно.
  В деревне была одна забава, которой пользовались и взрослые, разыгрывая соседей, родственников и знакомых на праздники и не только. Шутка заключалась в том, что к раме окна с помощью иголки или булавки подвешивалась на небольшой нитке огромная картофелина или кирпич. Вторая нитка, отнесённая на значительное расстояние, отводила эту картошку от окна и отпускалась, чтобы ударить в раму, создать звук, побеспокоить хозяев. Те включали свет, подходили к окну и, не обнаружив никого, вновь шли заниматься своими делами. Тогда вся процедура повторялась. Доходило до того, что хозяева иногда выходили из дома, подходили к окну, убирали картошку, кирпич и шли обратно. Но некоторые на этом не останавливались и шли по нитке до тех, кто дёргал за неё с большого расстояния. Если это были хорошие знакомые, родственники или друзья и был какой-то праздник, то, насмеявшись, все расходились до следующего случая. Если нет — организаторам подобного мероприятия приходилось спешно ретироваться через бурьян и канавы под покровом темноты.
  Так поступили и мы — местные ребята и приехавшие из города на каникулы. Зная норов некоторых, мы немного усовершенствовали приспособление. Наше новшество заключалось в том, чтобы сбить с толку того, кто пойдёт по нитке, отводящей груз от окна. На свалке мы нашли толстую проволоку, сделали из неё два штыря с проушинами на концах и вкопали их в землю. Получилось нечто похожее на букву «П», если смотреть сверху — от окна к двум проушинам и нашему месту засады. Сами мы готовы были замаскироваться в определённое время на стороне дома невесты и оттуда вести наблюдение. Один из участников предложил выкопать ночью траншею на пути следования вдоль натянутой нитки, чтобы сбить направление в нашу сторону, и залить её водой и коровьими «лепёшками», которых было огромное количество на деревенской улице.
  Когда всё было готово, мы приступили к наблюдению за женихом. Ждать пришлось вечера три, пока тот появился у дома своей ненаглядной. Мы были готовы к встрече. Когда в доме погасили свет, мы привели в движение нитку, которая заставила половинку кирпича задать темп стуку в раму окна. На десятом или двенадцатом ударе в избе загорелся свет, и из дома вышел жених с хозяйкой. Оба подошли к окну и увидели наше приспособление. Мужчина нецензурно выругался, взялся за нитку и двинулся в направлении, где, как ему казалось, находится организатор их беспокойства. Мы это предвидели и стали тихо смеяться. Дойдя до дороги, он двинулся дальше, к тому месту, где его ждал сюрприз, тщательно замаскированный тонкими ветками, полынью и другим бурьяном. Ничего не подозревая, тот в потёмках провалился в траншею, громко произнеся:
- Эх!.. твою мать, — выругался он, погружаясь в жижу на дне окопа.
- Ты что-то сказал? — отозвалась невеста с другой стороны дороги. - Я не расслышала, повтори!
Ответа не последовало. Через небольшой промежуток времени в свете окна появился жених — весь грязный от тины и пыли, держа обе свои штанины на весу. Невеста удивилась, увидев его таким. Оба вошли в избу. Свет не гас в комнате до рассвета. Наверное, чистили одежду, думали мы. Насмеявшись, все пошли по своим домам.
  Больше жениха никто не видел в бабушкиной деревне — его как ветром сдуло. Скоро пропала и невеста. Ходили слухи, что она переехала к нему в его деревню. Они сыграли свадьбу и живут дружно. Иногда я встречал обоих, когда бывал по своим делам в их населённом пункте, и мысленно смеялся над нашей проделкой. Смеюсь и сейчас, когда вспоминаю этот и другие случаи из своего босоногого детства. Как жаль, что оно так быстро закончилось.