Почем добыча? 3. Таганай. Вход под каменным..
Уральские горы не отличаются большой высотой, но обладают суровой, величественной красотой. Настя это знала с детства, но всё равно каждый раз, глядя на них, чувствовала то же тихое волнение. На севере преобладают тундровые ландшафты с каменными россыпями и небольшими ледниками, вершины часто покрыты горной тундрой и курумами — каменными реками, застывшими на склонах. Среди характерных форм рельефа — скалистые гребни, останцы причудливых очертаний, обрывистые берега рек.
Национальный парк «Таганай» они выбрали вместе, ещё в понедельник. Настя, прочитав на планшете всю нужную информацию, отложила его на стол и задумалась: здесь проложены экологические тропы разной протяжённости, можно подняться на Откликной гребень, похожий на доисторического ящера, или пройтись вдоль Каменной реки — многокилометрового поля из гигантских валунов. На маршрутах есть места для отдыха, смотровые площадки, подвесные мосты. Всё подходит для похода любой длительности — от короткой прогулки до многодневного маршрута.
— Миша, войти можно? — она постучала в дверь брата.
— Да, сестрёнка, входи.
Комната Михаила встретила её привычной картиной: полки с наградами за победы в матчах, фото полной команды, снимки с друзьями, их двоё на прошлогодней прогулке — смеющиеся, с мороженым в руках. И фотографии с мамой и папой, которые теперь жили в другом городе. Настя на секунду задержалась взглядом на снимке с родителями и чуть не ушла в себя.
Михаил отложил телефон:
— Ты пришла поговорить о походе?
— Да… — она встрепенулась. — Надо много собрать: ту большую палатку, в которой все вместимся, спальники, топор, еду, припасы, вещи потеплее — мало ли как ночью будет. И… тебе известно, может ли там водиться что-то опасное? Не хотелось бы нарваться на медведей, волков.
Михаил улыбнулся:
— Известно. В Таганае водятся медведи и волки, есть рысь, кабаны, а ещё гадюки — но людей они сторонятся. Медведь — самый крупный хищник парка, а волков тут всего несколько особей, и зимой они уходят в долины. Звери боятся человека больше, чем мы их. Главное — шуметь, разговаривать, петь и не бродить по лесу ночью. Вот поэтому и палатка большая, и костёр.
— Лисы, кстати, там наглецы, — добавил он, поднимаясь. — Приходят к туристам на приюты, воруют продукты и даже вещи таскают.
— Вот и договорились, — Настя вытянула шею, глядя, как брат открывает кладовку. — Ладно, этого я не боюсь.
Собирались всей компанией — в пятницу вечером у Михаила дома, по старому обычаю: список Насти, рюкзаки в большие мешки, продукты распределяли по принципу «кто что понесёт». Михаил тащил палатку и топор, Артём — горелку и котелок, Артур брал на себя чай и сахар, Владимир — крупы и тушёнку, Виктор — хлеб, сухари и сгущёнку, Денис — спальный запас и фонарики, Дмитрий — аптечку и тёплые накидки. Настя встала у списка и вычёркивала пункты с таким видом, будто принимала важный государственный заказ.
— Кому верёвка? — спросил Денис.
— Мне, — отозвался Михаил. — На всякий случай. В горах на всякий случай — это не паранойя, это правило.
В субботу утром встретились на остановке у автовокзала, доехали до парка, а дальше — пешком. Горожане на тропах оборачивались вслед: восемь человек с рюкзаками, у каждого — решимость и хорошее настроение.
Их площадка нашлась сама — широкий ровный пятачок среди редких сосен, с которого открывался вид на хребет. Солнце клонилось к трём часам, и они принялись за работу.
Большая палатка на восемь человек сопротивлялась ровно до третьего разложения дуг.
— Так, левый угол! — командовал Михаил. — Нет, ТВОЙ левый, Витя!
— Мой левый сейчас правый, потому что я развернулся! — оправдывался Виктор, и все хохотали.
Денис застрял в полотне, как муха в паутине, и Артур пытался вытащить его, потянув за «конец», которым оказался рукав палатки. Когда всё-таки последняя растяжка вошла в землю, ребята отошли на шаг и полюбовались: стояла. Неровно, но твердо, не рухнет, и на восемь человек.
Костёр разжёг Владимир — чётко, по-военному, а котелок с гречкой и тушёнкой занял почётное место у углей. Настя резала хлеб, Артур заваривал чай на сборах трав, и запах — дым, гречка, хвоя — был таким, что у всех разыгрался аппетит.
После ужина Денис достал гитару.
— Ну-с, — он перебрал струны. — Русские?
— Русские! — хором ответили все.
Он пел «Одинокую гармонь», потом «Выйду на улицу», все подхватывали, кто как мог — Михаил гудел басом, Настя выводила верхние ноты, Артем путал слова и не краснел ни капли. Смеялись до слёз, когда Виктор попытался запеть тенором и сорвался на писк.
Ночью небо над Уралом рассыпалось звёздами. В палатке было тепло, тесно, по-доброму душно. Настя свернулась в спальнике, думая о том, как хорошо, что все вместе, — и уснула. Никаких снов. Только тишина и хруст ветки где-то далеко, наверное, у них — ежик.
---
Утром после завтрака у костра — гречка с сахарной пшённой булкой, крепкий чай — Михаил и Настя отправились разведать окрестности. Тропа вела вверх по каменной речной гряде, и вскоре перед ними вырос огромный валун, будто кто-то поставил его здесь нарочно — ступенькой к небу.
— Полезем? — Михаил уже примерялся.
— А как же, — Настя разминала руки.
Они вскарабкались по выступам — детство на скальниках давало о себе знать. Наверху Михаил достал верёвку, осмотрелся и закинул трос за верхний крон валунной гряды — страховка для остальных.
И тут он замер.
Впереди, в тени скального гребня, темнел вход в пещеру. Настоящий, широкий, с ровным, будто срезанным входом.
— Настя… — тихо сказал он. — Смотри.
— Это… пещера? — прошептала она.
— Пещера. Настоящая. Слушай, а чего мы тут стоим — зовём всех!
Михаил спустился и позвал вниз:
— Артем! Артур! Владимир! Виктор! Денис! Дмитрий! Сюда! Нашли что-то!
Друзья поднялись по верёвке один за другим, и перед ними открылся тот же вход.
— Заходим? — спросил Артур.
— Осторожно, с фонариками, — Михаил первым шагнул в тьму.
Внутри было прохладно и тихо. Стены скалы уступали место гладким, будто полированным поверхностям, а дальше, в глубине, фонарики выхватили чудо: из пола, из потолка, из трещин росли кристаллы — прозрачные, почти белые, они ловили свет и рассыпали его мягкими лучиками.
— Вот это да… — выдохнул Виктор.
— Их тут целые гроздья, — Денис провёл фонариком по потолку.
Настя осторожно взяла один — совсем маленький, размером с ноготь, — и спрятала в карман.
— Только один, — тихо сказала она. — Как сувенир.
Дальше проход сужался, а потом перед ними открылось нечто такое, от чего у всех перехватило дыхание: в скале было сквозное отверстие — выход. За ним простиралась не обычная уральская тайга, а что-то иное.
Очень высокие деревья поднимались к небу, будто тянулись к свету. Ниже росли высокие папоротники — растения высотой до метра, с широкими листьями, как зонтики. Между ними цвели обычные, но такие красивые цветы, а высокая пышная трава колыхалась на ветру. Обилие деревьев было таким, что казалось, будто здесь ещё никто не ступал ногой человека.
— Это не Таганай, — прошептала Настя.
— Это точно не Таганай, — подтвердил Артём.
А перед самым выходом они увидели сияние — как полярное, «Аврора Берилиз», только небольшое: ленты света переливались над выходом, мягко и тихо, будто кто-то невидимый приветствовал их.
И тут Михаил увидел её.
Из высокой травы поднялась девочка — лет пяти, с обычным миленьким личиком. Она спокойно гуляла, держа над головой лист папоротника с метровой шляпкой — как зонтик. Шла медленно, никуда не торопясь, ничего не боясь. Сквозь кроны больших деревьев лился солнечный свет, и он падал на её волосы мягкими золотистыми лучами.
Девочка отыскала одуванчик, наклонилась и вдохнула на него — и тот рассыпался мелкими частичками, которые поплыли в воздухе, кружась и переливаясь. Потом она поднесла пальчик к цветку, на котором сидела бабочка махаон — и бабочка спокойно села ей на палец. Девочка наклонила голову, любуясь ею, и улыбнулась.
А потом взлетели ещё бабочки — их было около пятнадцати, все махаоны. Они закружились над девочкой золотисто-жёлтым хороводом, и та радостно залилась смехом и закружилась вокруг себя вместе с ними.
Ребята стояли, заворожённые, и не сразу заметили, что сияние уже закончилось.
— Слушайте… — Михаил снял рюкзак и достал бутерброд. — Это же не Таганай. Это какой-то другой лес. Надо узнать, что за люди тут живут. Девочка спокойно гуляет — значит, какая может опасность для меня? Я пойду, посмотрю.
Настя посмотрела на брата — на его собранное лицо, на уверенный взгляд — и вдруг потянулась, целуя его в щёку:
— Всё равно будь осторожнее. Люди разные встречаются. Возьми бутерброды.
Она протянула ему пакетик, где лежали четверные бутерброды: на половинке булочки — варёная колбаса, вторым слоем помидор, сверху сыр, кунжутные орешки.
— Ты как всегда, — Михаил усмехнулся, убирая пакет в карман рюкзака. — Заботливая. Ладно, я быстро.
Спуск был лёгким — никакого обрыва, ступеньки из выступов, и Михаил быстро спустился вниз. Настя смотрела, как он идёт по узкой тропке за девочкой, как его фигура становится меньше и меньше среди огромных деревьев. Сердце сжалось — не от предчувствия, а просто от того, что брат пошёл один в неизвестность.
— Да что ты, — Владимир мягко тронул её за плечо. — Он же наш капитан. Ничего с ним не случится.
---
Они спустились все, разожгли костёр, достали еду. Чай, разговоры, смех — но настороженно, потому что где-то там, за деревьями, ходил их Михай. Время шло. Солнце начало опускаться, потом налилось закатом, потом погасло. Стемнело.
Михаила всё не было.
Настя заметно волновалась, вставала, подходила к краю поляны, вглядываясь в темноту. Друзья уже не могли шутить и петь песни — каждый сидел, нахмурившись, и поглядывал на тропу, по которой ушёл их друг.
— Так, — Артём поднялся и тоже посмотрел в сторону леса. — Давайте эту ночь переночуем здесь. А с утра пойдём по следу. Он не пропадёт. Он же Михаил.
— Он же Михаил, — тихо повторил Денис, и впервые за вечер это прозвучало не как шутка.
1 глава http://proza.ru/2026/11/13/65
4 глава http://proza.ru/2026/11/13/2046
Свидетельство о публикации №226111301751