Как Чёрный Журавль и Рыбный Филин стали главным оф

В самом конце осени над будкой Чёрного Журавля и Рыбного Филина начала мести метель, и, не дожидаясь, пока её по крышу заметёт, а коммунальные службы наконец отреагируют, глупые существа собрались в отпуск на пару-тройку недель.
Вместо тёплого южного берега их занесло в какой-то японский порт, про который что-то пел в своих песнях ещё сам Высоцкий. До него они добрались в кузове грузовичка с выцветшей надписью на борту по-японски: «Не гони — я всё помню».
Он долго петлял между портовыми складами, пока не вывез их прямо к трапу ржавого сухогруза, отходившего в Южное полушарие. Капитан благосклонно принял их за разнорабочих и нанял в команду, а всю дорогу исправно кормил остывшим чаем и остатками рыбы с камбуза.
Через пару недель судно притёрлось к берегу неподалёку от австралийского городка Сеймур. Когда Чёрный Журавль и Рыбный Филин выбрались на берег и поплутали по приморским переулкам, то заметили маленькую, покосившуюся будку с вывеской «Сеймур Ньюс».
Будка была точь-в-точь как их родная, оставленная на родине у второго выхода из двора: внутри пахло старой бумагой, стоял обогреватель, и даже диванчик, на котором можно было уютно устроиться. Хозяйка киоска как раз уехала в Шанхай проведать своего сына Кая Кана, заперев пустой киоск на металлический накидной крючок, так что птицы решили, что это филиал их будки на время отпуска.
Чёрный Журавль нашёл на помойке вчерашнюю газету, с умным видом воткнулся клювом в передовицу про курс доллара, а затем, прочитав, положил на прилавок. Проходивший мимо прохожий зачем-то забрал её и оставил на прилавке монетку. Витрину киоска украшали две странные, неизвестно откуда взявшиеся в Австралии (а в Австралии какого только хлама не бывает) картины в пыльных рамах, изображавшие Кутикова и Макаревича, сосредоточенно слушающих на катушечном магнитофоне песню группы Sparks «I Like Girls» прямо перед тем, как сочинить «За тех, кто в море». На второй картине Макаревич уже с Зайцевым с загадочными лицами разглядывали пластинку группы The Fixx как раз перед тем, как написать «Рыбку в банке».
Наладилась неспешная и солидная торговля: старые газеты, которые подбирал и читал Чёрный Журавль, с прилавка постоянно забирали прохожие и оставляли взамен монетки, да вдобавок какой-то почтальон на велосипеде каждое утро сгружал в окошко пачки плотных конвертов с печатями и надписями: «Директору корпорации Megaspeed International. Срочно. Конфиденциально».
— Слушай, — сказал Рыбный Филин, разбирая конверты, — у нас тут филиалы. В Америке и ещё где-то. Ты в курсе, что ты директор?
— Я? — спросил Чёрный Журавль, который как раз попробовал себя в роли директора, но пока только того, кто размахивает крыльями.
— Ты. И я, судя по подписи, тоже директор. Компания зарегистрировалась на наш киоск. Причём, заметь, не спросив у нас ни чайной ложки, ни единого чипа.
— А что такое чип? — удивился Чёрный Журавль.
— Это такая штука, которой не хватает всем сразу, — пояснил малограмотный Рыбный Филин тоном, каким обычно объясняют законы природы. — Местным — не хватает денег, чужим — не хватает совести, а этой даме из-за моря — не хватает честного слова.
Потом Рыбный Филин уже не глядя сгребал корреспонденцию крылом в коробку из-под печенья — туда же, где уже лежали счета за какие-то секретные видеокарты и повестки из Сената США. А когда коробка перестала закрываться, завёл толстую папку, куда складывал всё: повестки, счета, приглашения на конференции, на которые они явно не поедут, потому что у них нет ни визы, ни самолёта, ни желания.
— А что же делать? — спросил Чёрный Журавль, когда папка стала уже выше будки.
— Торговать газетами, — просто ответил Рыбный Филин. — Мы птицы. Киоск — киоском, а бизнес — бизнесом.
А через неделю у тихого киоска с визгом тормозов остановились чёрные и других цветов автомобили. Агенты спецслужб и журналисты наконец-то выследили тайный штаб таинственной женщины по фамилии Хуанг, чья корпорация «Мегаспид» по бумагам была прописана ровно здесь, в киоске «Сеймур Ньюс».
Визитёры окружили будку, готовясь обнаружить внутри подпольный дата-центр, контрабандные чипы и штаб-квартиру мировой разведки. Человек в кевларовом шлеме, надетом на чёрную балаклаву, распахнул дверцу киоска — и замер.
На засаленном диванчике спал Рыбный Филин, подложив под бок коробку из-под печенья с конфиденциальными письмами для Элис Хуанг. Рядом на стульчике сидел Чёрный Журавль и любовался картинами про источники вдохновения группы «Машина Времени». Над головами у них висел лозунг, выведенный кривым птичьим почерком для особо любопытных: «Мы, слава перьям, чисты: за всё время торговли у нас не было ни одного шпиона — только такса, и та купила номер по ошибке».
Агенты долго молча смотрели на птиц, потом на картины, сверились со своими спутниковыми картами и тихо закрыли дверь. В официальном отчёте они написали, что никакого офиса «Мегаспид» в Сеймуре нет, а всем сотрудникам отдела пора в дурку.
И киоск «Сеймур Ньюс» дожил до вечера такой же, каким был утром: со вчерашними газетами, двумя директорами и нулевой прибылью — зато со славой на весь мир.
На следующее утро Чёрный Журавль и Рыбный Филин аккуратно заперли киоск на металлический накидной крючок и побрели в порт — пора было возвращаться домой, к своей родной будке, которую, по их расчётам, уже раскопали из-под снега.