Перекрёсток. про города в которых живём

Переходя большую, нагруженную гудящими автомобилями центральную улицу ГОРОДА он задумался. Это всегда позволяло, что ни будь придумать, но мешало обойти лужи, налететь на придорожный столбик или на прохожего.

Но вот и это место. Красуясь свежевыкрашенными фасадами, на перекрёстке центральных улиц, стоит новый, только что построенный жилой дом. Он ещё не заселён и поэтому чист. Блестят алюминием козырьки над входами и лоджиями. Картинно упорядочены пустые окна.

Архитектор представил, как он будет выглядеть, когда налетят жильцы и развесят по лоджиям выстиранное бельё. Ведь каждый житель жилого дома вольно или невольно делает это. Куда там Фридриху Хундертвассеру с его желанием сделать всё красиво. Красиво в понимании Фридриха.

Но только остальные гуляющие по городу граждане, недоумевают в вопросе, где центр с его непререкаемой красотой, и почему он не отличается от рядовой застройки.

«Закрепить угол», есть такое профессиональное выражение у архитекторов. Это значит, что надобно повысить объёмно-пространственную значимость участка, создать акцент в ряду застройки, выходящей на перекрёсток или площадь, с которых начинается или вокруг которых разрастается микрорайон, жилой район или город. Угол закрепили, и место освоили и деньги
«отбили», а для чего всё это.
 
Настроение, почему-то портилось. К тому же начинался дождь.

«Ведь эти не застеклённые «пластические элементы фасада – лоджии», примут на себя всю пыль, грязь и шум развивающегося автомобилизма. Как здесь будет житься людям» - думал он. «Всё равно их самостоятельно застеклят и обстроят».
Хорошего мало.
Он взглянул на мужчину, деловито отмывающего грязные туфли в придорожной луже на асфальте. Иллюстрация полнейшей деградации городской среды, как общественного пространства. Это даже не про лужи.

Он вспомнил ГОРОД его молодости, лет тридцать назад. Лужи на дорогах были, но туфли мыли дома или осторожно вытирали в стороне от взглядов прохожих. Демонстрация агрессивного невежества, завершающегося огромным, распахнутым на загруженную автомобильную дорогу, фасадом жилого дома.

А может первично – фасады, ориентированные на проезжие части дорог, и на близрасположенные жилые дома, расставленные без учёта норм инсоляции. Может люди, живущие в таких домах, подвергаясь воздействию звукового давления автомобилизма в 70-75 децибел и потерявшие индивидуальное пространство в «человейнике», теряют социальную ориентацию, и прощают себе нарушения определённых правил общественного поведения. Морская свинка при таком звуковом давлении погибает за неделю.
 
Он вспомнил свою командировку в один из небольших городков. Пример спонтанного явления капитализма в Центральной России. Всё перемешано в застройке. Особенно в так называемом Центре. Наслоение Советской «административной» архитектуры, с её «Домами советов» и «Домами культуры», с постройками первых лет постсоветского периода; когда уже можно, без разрешения «Госстроя», возводить из кирпича.
И строили «сколько влезет». Но как? За время советских запретов потеряли навыки кирпичной кладки, её своеобразие.  И стоят уродливо красные
«достижения» с кривыми арочными порталами и разваливающимися наличниками вокруг окон.

Следующим этапом «развития» явились разбросанные, без всякого генерального плана, «где было место» разнохарактерные домики магазинчиков, банков, телефонных компаний, блестящие новыми импортными отделочными материалами, применёнными без всякой меры, стиля и системы.
Цветочный  магазин  «Лолита»,  поставленный
«отдельно стоящим», почти посередине улицы. Супермаркет «Канцлер», в бывшей трансформаторной подстанции. Советский кинотеатр «Космос», обляпанный рекламными щитами. Наскоро сбитая хибарка из дерева и профлиста с надписью «Салон красоты».
И смотрит на всю эту фантасмагорию, приводя в сознание и возвращая в реальность патриархальной провинциальной жизни, старый, разбитый строго по прямым улицам, жилой посёлок. Стабилизируя и сохраняя реальное сознание.

Да и беляши, вспомнил он, здесь уже не те. Лет пятнадцать тому назад они были вкуснее. Потому, что делались из сырого мяса.

Влияние среды на человека? Но и влияние его на окружающее пространство. Человек всегда «украшает» среду по-своему. Какой уважающий себя собственник
 
не переоборудует квартиру и лоджию на свой вкус, и не развешает в лоджиях картины, бельё и модели планеров. И вот захламленные, раскрашенные лоджии встречают въезжающих в город, весело помахивая свежевыстиранными простынями. А может это и красиво. В стиле определённого флешмоба

Он вспомнил свои проекты, выставляемые на рассмотрение комиссии. На планшетах просторное небо, сочная зелень, яркие люди и автомобили. И жилые дома кристально чистые и все в лоджиях.

«Наверно всё же», подумал он «в них не хватало ЧЕЛОВЕКА, для которого всё это было запроектировано, с его вкусами и потребностями».

В его родном городе нескончаемой рекой по улицам, вниз к центру города, несутся автомобили и автобусы. Раньше по ней ходили тарахтевшие трамваи. Порой они, не успевшие затормозить на остановке, срывались с «башмаков» и неслись по уклону.

С каким лихом удавалось запрыгнуть на трамвайную площадку или спрыгнуть с неё в нужном месте. Это делали они - мальчишки. Даже те, кому приходилось-ходить на костылях.

Сейчас здесь станция метро, поток шумных людей, и жилые дома с пилообразными стыдливо отвернувшимися фасадами. Но огромные лоджии портят всё желание проектировщиков уменьшить влияние улицы на жилой дом.
 
А если не закреплять угол? Если не идти по пути простейших решений, выдающих только профессиональную ограниченность архитектора? Если решать вопрос, ориентируясь не на одни только видовые эфекты, возникающие при взгляде из окна летящего автомобиля? Если в наших решениях предполагать и учитывать весь комплекс взаимоотношений жилого дома и площади? Тогда напрашивается вывод, что высотный жилой дом надо убрать с площадей, перекрёстков и магистралей.

Может быть, в современной архитектурной типологии нет подходящего набора зданий и сооружений, способных пространственно организовать площадь, оформить её в соответствии с эстетическими и гигиеническими требованиями, предъявляемыми к такого рода градостроительным образованиям.

Конечно, если градостроительные решения считать удачным вложением денег, то высотному жилому дому на центральной площади самое место. Тогда забудем про градостроительство как искусство синтетическое, способное удовлетворять все потребности общества. И эстетические, и социальные, и коммерческие.

«А в современном типологическом арсенале зданий и сооружений найдётся чем оформить городскую площадь и центральную улицу, грамотно удовлетворив эти потребности» – решил он, потому что он АРХИ-ТЕКТОР.

Вспомнился случай из проектной практики. Ровный ряд грушевых деревьев в реконструируемом микрорайоне расцветал каждую весну белыми пушистыми хлопьями.
 
Они так густо покрывали стволы деревьев, что не было видно нежной молодой листвы. Потом цветы опадали, и зелёная стена защищала стоящие рядом дома от солнца и шума дороги, на обочине которой они стояли. Проживающие рядом в люди, наслаждались видом на эту дивную, заботливую красоту.

Машин на дороге становилось всё больше, развивалось строительство вокруг. Разрушались старые дома, на их месте строились новые, высотные. Пришла очередь и до дороги. Возникла необходимость в её расширении. И в одно утро бригада рабочих, вооружившись техникой, начала снимать грушевые стволы с поверхности земли.

Проживающие рядом люди стояли рядом и негодовали. Мужчины, женщины, мальчишки. Но проект был неумолим. Дорогу расширили, аллею, где стояли красавицы груши, заасфальтировали. Теперь по ней свободно можно было проезжать автобусам, грузовым машинам и легковушкам.

Прошел год, а на следующую весну на месте прежней аллеи появились бугры на асфальте. Они всё росли, росли и вскоре на поверхности, пробив панцирь покрытия, появились ростки. Машины стремились их объезжать, а если не получалось, пропускали между колёс. Асфальт же в этих местах потрескался, и стал не годен для проезда…

Грушевая аллея продолжала жить. Она, своей неисчерпаемой жизнеспособностью доказывала, что без неё не будет нормальной, здоровой, долгой жизни жителям района.

Он это понял и принял за данность ситуации, с которой пришлось считаться.
 
Зелень на перекрёстке, связывает нас с природой, создаёт жизненный дуализм «человек-среда», лишившись которого, мы потеряем ЖИЗНЬ. Потому, что мы неотъемлемая часть этого симбиоза.

Улица, перекрёсток, площадь, дорога – образования искусственные, уничтожающие естественную среду. Агрессивные потуги градостроительства противоставляющие себя ей, заканчиваются уничтожением человека, отрывает его от его природных корней.

Центральные улицы городов, переживших бурное экономическое развитие, войны и реконструкции, превратились в ущелья, застроенные высокими, порой безликими зданиями. Их «безликость» определяется невозможностью оценить архитектурные свойства их, в масштабе человека. Масштаб восприятия изменился с объектно-ансамблевого на конкретно-рекламное.

Объект, как цельное комплексное архитектурное произведение, исчез. Появился покадровый процесс восприятия из окна на 34 этаже. Плоскостной ансамбль превратился в пространственный. «Горизонтальная функциональность» исторических городов превращается в «Пространственную функциональность» городов будущего.

Резкий контраст между стабильным инженерным монстром, каким является город и развивающимся биологическим совершенством, каким является человек, приводит к социально-биологическим сдвигам в его организме, в организме общества. Наркотики, стресс, деструктуризация отношений, итог этого взаимодействия, уничтожающие здорового человека рода homo sapiens, превращающие его в неврастеника рода hype.
 
Рыночная цена на землю усугубляет процесс. Застраиваются зелёные островки скверов, расширяются дороги с развязками для машин. По ним вскоре пойдут автомобили без водителей, а самые предприимчивые и оснащённые, и без пассажиров. Перекрёстки из мест сосредоточения и акцентов превратились в места распределения бесконечных транспортных потоков. Влияние чиновничества, подпитываемое крупным бизнесом, сделали город дойной коровой по выкачиванию денег.

Может, ещё есть время, договорится с могучей природой, способной доказать свою первичность подумал он.

Для смягчения отрицательного, а порой и гибельного влияния этих двух совершенных структур, необходим барьер, позволяющий смягчить влияние города на человека, и им станет природный биологический комплекс.

Для этого в существующих городах придется провести реконструктивные работы общегородского масштаба, позволяющие внедрить в сухую градостроительную ткань систему биологических образований.

Методы различные. От строительства на свободных участках домов с садами на террасах этажей, что продемонстрировали в своих проектах и постройках Bigb Carlo Ratti Associate в Сингапуре и Стефано Боэри в Милане, до демонтажа трёх этажей ограждающих конструкций, по всей длине узкой улицы «ущелья», и организации в них озеленённого пассажа и элементов обслуживания.
 
Перекрестки, возможно, представить биологическими акцентами: расположив на отметке земли ландшафтный блок с зеленью и скульптурой, а в переходе над ними цветочную аллею. Под перекрёстком - искусственный пещерный объект, со сталактитами выполненный в 3Д технологии. Даже мимолётное влияние на человека природных объектов, при современных скоростях передвижения, будет благотворным. Этому есть пример в Хельсинской подземке.

Вот что он прочёл у известного психолога и специалиста в психогеографии (есть такая наука) Колин Эллард в своей книге «Среда обитания» «Альпина Паблишер 2017 г.»:

«Многочисленные исследования показывают, что люди, живущие в более зелёной среде, чувствуют себя более счастливыми и защищёнными. И, похоже, что их ощущения не случайны: по данным нескольких контролируемых полевых исследований, уровень агрессии и преступности в более зелёных кварталах в целом ниже».

Ведь проекты идеальных городов – садов
разрабатывались в разные времена и в разных масштабах. Эта «схема счастья» оставалась в умах и бумагах реформаторов, не находя комплексного исполнения в жизни. И только ум, прозорливость и настойчивость Ле Корбюзье позволили, в определённой мере, осуществится его теории города «живой машины».

Корбюзье и другие модернисты, освободив, оголив функции, проинспектировав их на свободной территории, ответили запросам общества в жилье, обслуживании, развитии.

Эта «стерилизация» общества философскими догматами, пропагандирующими «счастье» при уничтожении «человечности», привело к созданию оголённых структур в градостроительстве, искусстве, общежитии, с целью исследования и развития.
 
Абстракционизм в живописи, дизайн, торговые молы и транспортная инфраструктура, совершеннейшие достижения человеческого общества, возникли в процессе общей функциональной специализации ХХ века. В градостроительстве это обернулось отказом от улиц, сковывающих свободное развитие.

Пренебрегая индивидуальностью каждого, модернисты ответили на запросы общества в развитии, что сейчас крайне необходимо бедным, зависимым странам. Они не добьются хлеба, пока не освободятся от оков своих многофункциональных улиц.

При этом нет необходимости уничтожать сложившийся контекст старых городов. Выборочно, с внесением ландшафтных пространств и современной инфраструктуры в спонтанную застройку, нужно придавать им современный импульс развития.

Для жилья, по бесценному опыту модернистов, необходимо оставить свободные, зелёные территории и отдельные высотки. Этот градостроительный принцип в большей или меньшей мере, был использован в СССР и дал значительный импульс в обеспеченности жильем, освоении и благоустройстве территорий. Исчезнувшие перекрёстки улиц должны занять дубравы
 
Город многослойный, многоаспектный объект актуального искусства. Видеть ощущать его приходится не только глазами, но и умом, памятью, настроением. Можно сказать, что город — это живой, эстетически наполненный, трансформер. Специфичный, для каждого места. Его перекрёстки – энергетические узлы градостроительной ткани.

Попадая в периферийный город, со своим неспешным укладом, чувствуешь себя, обязанным. Обязанным соответствуя сложившимся простым, неспешным отношениям. Обязанным не проявлять свою «приезжесть». Обязанным говорить на их языке, на их интонациях, на их предпочтениях. Сдерживая себя, получаешь от этой атмосферы очищение.

Здесь присутствует особая логика жизни. Логика жить довольствуясь малым, не надеясь ни на что, не стремясь ни к чему. И это малое делает для людей, живущих в периферийном городе, большое дело украшения их жизни, украшения их самих. Их самодостаточность отражается на их внешности, на их характере, на их, порой непонятных, поступках.

Их перекрёстки живут общей жизнью города, без градостроительных «закреплений», в атмосфере общих задач и забот. И даже стоящий на центральной площади Ленин, темно-серым силуэтом, завершающим перспективу улиц, смотрится реальным, смысловым акцентом, естественно вписавшимся в систему спонтанно разбросанных элементов застройки.

Он принимал их простую, порой нелепую эстетику, смешанную с естественной красотой окружающей природы, ощущал потери, современного человека в большом, развивающемся городе и находил возможные решения по их возмещению, в проектировании.

                1977 - 2017