Душа нараспашку

Тимофей жил в маленькой деревне у леса и слыл чудаком. Он всё принимал близко к сердцу: радовался, когда цвела сирень, грустил, если кто-то обижал котёнка, а если видел, как дети смеются у реки, — сам улыбался до ушей.

— У тебя душа нараспашку, — вздыхала бабушка. — Так и заболеть недолго. Прикрой хоть чуть-чуть, не раздавай себя всем подряд.

Но Тимофей не умел иначе.

Однажды в деревню пришёл незнакомец — хмурый, в длинном плаще, с глазами, будто две тёмные ямы. Он ходил от дома к дому и предлагал жителям «продать тревоги»: — Отдам вам покой, — шептал он, — а вы мне — тяжесть с души. Всего-то и надо: подписать бумажку да каплю крови.

Многие согласились: кто от долгов устал, кто от обид, кто от страха перед будущим. А Тимофей смотрел на это и сердце у него щемило.

— Бабушка, — спросил он вечером, — а если они и душу продадут? — Душу не продают, — строго сказала бабушка. — Её можно только отдать. По доброй воле.

На следующий день незнакомец подошёл и к Тимофею: — Ну, парень, есть что с души сбросить? Вижу, ты весь в заботах. Отдам тебе вечный покой, а ты мне — тяжесть. Тимофей задумался. У него и правда было много тревог: за бабушку, за соседских ребят, за лес, который начали вырубать. Но он вспомнил слова бабушки и покачал головой: — Нет. Это моё. Я не стану прятать душу за бумажкой.

Незнакомец нахмурился: — Глупо. Будешь мучиться. — Зато честно, — ответил Тимофей. — И потом… если я сброшу всё, кто тогда будет чувствовать? Кто порадуется за других? Кто пожалеет, если кому-то больно?

Незнакомец скрипнул зубами и исчез в лесу, будто его и не было. А на следующее утро люди, отдавшие «тревоги», вдруг поняли, что и радость им теперь не в радость: смех казался пустым, чай — безвкусным, солнце — тусклым.

Тогда они пришли к Тимофею: — Научи, как вернуть то, что отдали? — А ничего не отдавали, — улыбнулся Тимофей. — Просто забыли, как чувствовать. Давайте-ка лучше соберёмся у реки, испечём пироги, споём песни. И душа сама откроется — там, где тепло и по-настоящему.

Так и вышло. Постепенно деревня ожила: смех вернулся, глаза заблестели, а кто-то даже заметил, что сирень в этом году пахнет сильнее обычного.

А Тимофей ходил по улицам, улыбался и думал: «Вот она, душа — не в бумажке, не в сделке, а в том, как сердце бьётся, когда рядом друзья, когда бабушка печёт пироги, когда в лесу поёт птица».

И бабушка, глядя на него, только качала головой и шептала: — Нараспашку… Да только, кажется, именно так она и должна жить.