Протянутая рука. Часть 2

Завтрак — наваристая каша с маслом, свежий хлеб, горячий чай, очень понравился Клаве.  Петрович — пожилой мужчина с пышными усами,  оказался шеф-поваром.  Он  беззлобно подшучивал над Марусей и,  как бы между прочим,  подошёл к Клаве, и поставил перед ней добавку:

— Ешь, ешь. Уборщица должна быть сильной.

Он хитро прищурился:

— Только вот в кухню без спросу не суйся. У меня тут свои порядки.

— Я поняла, — кивнула Клава.

Увидев, что Петрович улыбается, она впервые за долгое время тоже улыбнулась  так, что Маруся на миг замерла и невольно воскликнула:

— Клава, а ты красавица!  А если  сделаешь  ещё и модную прическу, то может  и официанткой станешь.

Клава смутилась, ведь  она  впервые в жизни  услышала такие слова в свой адрес и это было  для неё неожиданно...

И она уже, долго  не раздумывая,   сразу после завтрака побежала в парикмахерскую. Аглаю не пришлось искать. Она  сразу встала с кресла и направилась к девушке,  с видом человека, который наконец-то  дождался важного клиента.

Клава впервые попала в такую ситуацию и смутилась,  но Аглая — женщина средних лет, блондинка с ярким макияжем и цепким взглядом  знала своё дело.
Однако, когда она  увидела, какие красивые волосы у девушки — даже оторопела. Это было видно по её лицу.  Парикмахерша  на секунду замерла, а потом спросила:

—  А  волосы не жалко?

— Дядя Ваня сказал, что посетителям не понравятся мои косички, — тихо ответила Клава.

— Ну да, ну да... — Аглая  оценивающе разглядывала девушку, — он сказал, что тебя надо как-то преобразить. И платье нужно другое, и причёску, а  то ты выглядишь, как сирота казанская.

Клава хотела возразить, но поняла, что парикмахерша права. Аглая взялась за дело так, будто от результата зависела её жизнь— щёлкали ножницы, шипел фен и, когда она наконец развернула кресло к зеркалу, девушка  опешила. Модная стрижка подчеркивала всю красоту её лица — тонкие черты, зелёные глаза...  Клава смотрела на своё отражение и вдруг поняла, что очень похожа на свою мать и  это  смутило её  так сильно, что она невольно отвела взгляд.

Аглая почему-то сразу заторопилась. Она пожелала Клаве доброго дня и направилась к следующей клиентке.  Девушка даже не успела её поблагодарить.
Но и ей надо было возвращаться в ресторан, ведь дядя Ваня дал ей ровно один день, чтобы убрать комнату.

Её новый имидж сразу оценил бармен.  Он даже поприветствовал Клаву, а потом  долго смотрел ей вслед..
А девушка без промедления приступила  к уборке.  Сначала она решила вынести  то, что кое-где  закрывало манекены —  коробки, вешалки, старые тряпки. При этом она  увидела  и почти  целые манекены, и это её озадачило. Когда пришла очередь,  манекенов, она сначала  с трудом выволокла те из них, которые были разломаны на части. Самые тяжёлые  иногда выскальзывали из рук, и Клава, обливаясь потом, выволакивала их   к мусорным бакам. Целые пришлось ломать самой, потому что они были не подъемными. К счастью, они ломались  сравнительно легко — стоило сильно потянуть за руку, или за ногу — они  тут же рассыпались на части. 
К вечеру в комнате остался только один манекен. Он сидел в углу  и был  покрыт  таким толстым слоем мусора, и пыли, что разглядеть его было невозможно.  Когда Клава очистила его мокрой тряпкой,  чтобы разломать, она на миг застыла. Перед ней сидел манекен  в чёрном комбинезоне  с множеством нашивок и карманов. Одна рука была согнута так, будто он пытался что-то достать из кармана,  а другая вытянута вперёд и лицо у него было без единой царапины.

Девушку это очень удивило, потому что у всех остальных манекенов лица были стёрты до неузнаваемости — время, сырость, пыль сделали своё дело. А этот словно только что сошёл с витрины и был похож на симпатичного молодого человека,  только у него на голове не было волос.

— Очень странно, — пробормотала Клава, — но его тоже надо выбросить.

Она сильно  потянула его за руку, но он не сдвинулся и не рассыпался на части, как другие.  Тогда она   расстегнула молнию на  его комбинезоне, и увидела на груди чёрную полосу, такие же полосы были на торсах других манекенов.

"Это наверное у них шов такой", — подумала она и пошла за ножницами, лежавшими на мойке.

Когда кончики ножниц коснулись полосы, что-то щелкнуло, и верхний слой на груди откинулся. Клава ахнула — под пластиком было что-то похожее на пористое волокно с множеством ячеек, и в каждой были  круглые ажурные пластинки разного цвета, создававшие красивый узор.

— Что это... — воскликнула она и осторожно дотронулась до пластинок.

И тут же манекен открыл  карие глаза  и посмотрел на неё.  Клава отшатнулась, шокированная, а манекен вдруг заговорил, не открывая рта. Голос его был тихий, хриплый, будто из динамика радио с севшей батарейкой:

— Помоги, пожалуйста.

В голове девушки заметались мысли: "Это, видимо, робот, а не манекен". Она сделала глубокий вдох, потом ещё один.

— Чем... чем я могу помочь? —  заикаясь спросила она.

— Мне нужен  работающий планшет,   — ответил манекен,  — тогда я смогу восстановиться.

— Планшет? — девушка на минуту задумалась, а потом скороговоркой произнесла:
— Сейчас у меня нет планшета, но в воскресенье принесу из дома, когда пойду за своими вещами.

Манекен помолчал, будто прислушиваясь, а потом  прошептал:

— Я подожду... а где все остальные манекены?

Клава смутилась, но ответила:

— Я их... я их отнесла в мусорные контейнеры. Они все были разломаны на части.

Манекен закрыл глаза и очень долго молчал. Клава уже подумала, что он отключился навсегда, но вдруг он всё-таки еле слышно прошептал:

— Используй меня пока, как  вешалку.

Клава огляделась. У неё с собой была только сумка с документами. Она тут же повесила её на вытянутую руку манекена.

— Так пойдёт?

— Пойдёт, — ответил он, — только... не говори никому, слышишь, никому, что я ожил, потому что это может быть смертельно опасно для тебя и меня.

— Конечно, не скажу, — пообещала Клава.

Она хотела добавить что-то ещё, но в дверях показались двое грузчиков — молодые парни в рабочих комбинезонах. Они внесли кровать, потом подхватили старый диван и, увидев манекен в углу, улыбнулись.

— Молодец хозяйка, — сказал один из них, кивнув на манекен, — хорошо придумала. Теперь и вешалка у тебя будет, и шкаф сейчас занесём.

Дядя Ваня не преминул зайти сразу после того, как грузчики ушли. Он довольно хмыкнул, повертел головой и, увидев манекен, вдруг насупился:

— Почему его не выбросила? — спросил он строго  и в его голосе прозвучали стальные нотки — такие, когда человек не привык, чтобы ему перечили.

Клава испугалась, что хозяин сам выбросит манекен, и, переборов страх, даже не ожидая от себя такого, вдруг воскликнула:

— Дядя Ваня, пусть он будет моей вешалкой! Шкаф хоть и новый, но совсем маленький.

Старик ничего не ответил.  Он медленно подошёл к манекену и Клава заметила, как он дотронулся до его руки. Потом дядя Ваня наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, и на мгновение девушке показалось, что в его глазах мелькнуло что-то странное — не то любопытство, не то подозрение.

— Вешалка, говоришь... — протянул он задумчиво,  — а ведь этот манекен я помню. Народ на него заглядывался, когда он стоял в витрине, и всё потому, что он был красивый.

Старик развернулся, чтобы уйти, и вдруг рассмеялся:

— Пусть остаётся. Всё равно скоро здесь будет ремонт — тогда всё и выкинем.

Он уже взялся за дверную ручку, но вдруг остановился и обернулся. Улыбка всё ещё играла на его губах.

— И зачем тебе это старье, —  вкрадчиво спросил он, — сказала бы мне  и я  бы купил тебе новую вешалку.

— Просто... он же красивый, как и вы сказали, — пробормотала девушка, — и места много не занимает.

— Красивый, — эхом отозвался дядя Ваня, — да, красивых все любят. Особенно когда они молчат и не задают лишних вопросов.

Старик на минуту замер, а потом вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Клава ещё долго стояла посреди комнаты, прислушиваясь к его шагам на лестнице — медленным, размеренным, уверенным. Только когда всё стихло, она выдохнула и опустилась на край кровати.

Так для Клавы началась новая жизнь. Один день сменялся другим. Она вставала в шесть, убирала зал до открытия, потом помогала на кухне, затем  натирала полы. Ноги гудели, руки покрылись мозолями, но она не жаловалась. Официантки мелькали перед глазами, бармен Костя теперь всегда вежливо здоровался, но сразу проходил мимо.
Маруся оказалась права — работы было много  и на знакомства, и разговоры времени не оставалось совсем. Вечерами Клаве порой было даже не до ужина — хоть  в обед  Петрович всегда давал ей свёрток с бутербродами, — ей хватало сил только дойти до кровати, и она тут же засыпала...

Дядя Ваня всегда неожиданно оказывался там, где работала  девушка. Он появлялся в коридоре, в комнатах, на кухне и всегда подбадривал её, и был доволен.

Однако, когда Клава работала в зале, она иногда чувствовала на себе его оценивающий, цепкий взгляд.  Но, обернувшись и встретившись с ним взглядом, видела его добродушную улыбку, и он тут же спрашивал:

— Ну что, Клавочка, справляешься? Не тяжело?

Она кивала, смущенно улыбалась в ответ и думала, что ей просто показалось, ведь она теперь беспокоилась за манекен и нервничала в ожидании выходного.

Однажды, протирая полы в коридоре, она услышала, как дядя Ваня разговаривает с кем-то по телефону в своём кабинете. Дверь была приоткрыта, и до Клавы долетали обрывки его фраз:

— ...да, да... всё, как и договаривались. Товар свежий, и цена...

Клава замерла со шваброй в руках. Голос дяди Вани был спокойным, деловым — видимо, он обсуждал поставку продуктов.

— ...когда доставка.. Всё в порядке, как всегда... Когда? — он помолчал, слушая собеседника, — хорошо. Я сообщу...

 Неожиданно для девушки,  дверь кабинета вдруг распахнулась и на пороге появился дядя Ваня.

— Клавочка, — сказал он вежливо, своим приятным баритоном,  — а что это мы делаем возле моего кабинета? Подслушиваем?

— Я не подслушивала, — быстро сказала она, — я просто... полы протираю.

— Полы протираешь, — повторил старик, подходя ближе,  — это хорошо, — он остановился прямо перед ней  и Клава почувствовала запах его дорогого одеколона, — но подслушивать некрасиво.

— Простите, дядя Ваня, — прошептала Клава, опустив голову, — я ничего не слышала.

Старик помолчал, будто раздумывая, стоит ли наказывать уборщицу, но потом улыбнулся и похлопал её по плечу:

— Я не сержусь. Ты же у нас новенькая, но если ещё раз увижу возле своей двери, то придётся с тобой распрощаться.

— Я всё поняла, — тихо ответила девушка.

— Вот и хорошо, — дядя Ваня отступил на шаг, — теперь продолжай работать.

Он вернулся в кабинет и закрыл дверь, а Клава ещё долго стояла, прислонившись к стене и сжимая в руках швабру, и не могла заставить себя сдвинуться с места...

Но вот наконец наступило долгожданное воскресенье. Девушка быстро собралась, поднялась по лестнице и тут же встретилась с хозяином.

— Ты куда? — спросил дядя Ваня и в его голосе прозвучало что-то настораживающее, — может тебе денег дать в счёт зарплаты?

— Спасибо, денег не надо. Я домой, за вещами, — коротко ответила Клава.

Старик кивнул и внимательно посмотрел на неё:

— Клава, твой паспорт у меня, так что, если останешься дома, то не забудь его забрать.

Он говорил и при этом добродушно улыбался, но что-то в его глазах мелькнуло неприятное — точно так он смотрел на неё в первый день, в своём кабинете, когда прятал её паспорт в большой сейф с кодовым замком.

— А зачем мне оставаться? — спросила Клава и голос её предательски дрогнул, — я же здесь работаю и комната у меня есть.

Дядя Ваня подошёл ближе и сказал почти шепотом, доверительно:

— Вот и правильно, потому что здесь... — он обвёл рукой зал, — здесь ты нужна и здесь тебя ценят.

— Я вернусь, — сказала Клава, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Дядя Ваня посмотрел на неё с улыбкой:

— Ну-ну. Иди и помни, что тебя здесь ждут.

Клава, не оглядываясь, выпорхнула из ресторана. Она не видела, как дядя Ваня нахмурился и долго смотрел ей вслед.

До отцовской квартиры девушка  добиралась долго. Она шла пешком и видела, что не смотря на то, что была одета в скромное летнее платье, многие прохожие теперь обращают на неё внимание. "А ведь дядя Ваня  был прав, когда заставил изменить прическу— думала она, — теперь  на меня не смотрят, как на пустое место, и может быть,  официанткой скоро стану". 

Невольно она замедлила шаг, потому что  ей очень не хотелось  встречаться с тётей Верой.  Она надеялась поговорить только  с отцом, ведь было воскресенье.
На лестничной площадке она немного отдышалась и позвонила. Двери ей открыла тётя Вера в домашнем халате и ещё не причесанная.

— А, Клава, — безучастно произнесла она, даже не поздоровавшись,  — ну заходи.  Смотри-ка, а ты времени зря не теряла — уже и  модную прическу  сделала, — вдруг будто очнувшись сказала она, но потом пригладила свои  растрепанные волосы, и  как бы   нехотя  продолжила, — мне Игорь говорил, что ты придёшь, а его сегодня вызвали на работу.

Клава промолчала,  шагнула в прихожую и сразу почувствовала непривычный терпкий запах дорогих духов. В просторной прихожей всё обновили — и это всего за неделю. Появились  новые дорогие обои, вешалки для взрослых и детей, шкафчик для обуви, красивое большое зеркало...

— Я за вещами и за планшетом, — тихо сказала Клава, ошеломленная увиденным.

— А, планшет? — тётя Вера поморщилась,  — так его Игорь  Сашеньке отдал. Ты проходи. Мне с тобой нужно поговорить.

Клава  прошла в зал. Катя и Саша сидели на диване и смотрели телевизор. При её появлении они даже не обернулись. Только Саша что-то пробурчал себе под нос. Клава не разобрала, что именно, но его  интонация была явно недружелюбной.

Тётя Вера пригласила девушку на кухню,  усадила за стол,  и  поставила две чашки, будто собираясь налить чаю, но тут же присела рядом с падчерицей.

— Клава, — начала она, положив руки на стол, — ты девушка взрослая и понимаешь, что жизнь меняется.

— Понимаю.

— Ну вот, — тётя Вера сделала паузу,  — у  твоего отца теперь ещё двое маленьких детей. Я пока не работаю  и мы сейчас очень ограничены в средствах. Ты же видишь?

Клава молчала, потому что увидела, что в её отсутствие  мачеха  изменила в квартире всё до неузнаваемости  и эти изменения стоили больших денег.

— И ещё, —  хозяйка квартиры посмотрела на новую люстру,  — мы не обязаны тебя содержать, раз ты ушла от нас и даже  дорогую модную прическу можешь себе позволить, а вот я уже полгода не была в парикмахерской.  Забирай свои вещи, — она указала пальцем на небольшую сумку в углу, — и тебе лучше сюда больше не приходить. Ты не подумай — мы не со зла. Просто... такая жизнь.

Клава не удивилась и не обиделась, потому что другого от этой женщины и не ждала. Она помолчала минуты две, а потом просто спросила:

— А когда придет отец?

— Наверное, поздно вечером, — Вера поджала губы, — зачем он тебе? Он скажет то же самое, что и я, что жить тебе здесь больше негде.

— Да, да, конечно, — пробормотала Клава и, подхватив сумку с вещами, поспешила прочь.

Тётя Вера бросила ей вслед:

— Ты не обижайся. Так будет лучше для всех.





—