Рок-н-ролл мёртв. Хроника не наступившей смерти

«РОК-Н-РОЛЛ МЁРТВ» — ЭТО НЕ ФАКТ. ЭТО ЖАНР. КАК «ЗДРАВСТВУЙТЕ» ИЛИ «ДО СВИДАНИЯ»

Борис Борисыч спел это в 1983-м, на альбоме «Радио Африка». И надо отдать ему должное: он не открыл Америку, он просто озвучил то, что до него говорили десятки раз, и после него скажут ещё столько же. Рок-н-ролл хоронили так часто, что уже пора было бы привыкнуть. Но каждый раз находится кто-то, кто с умным видом объявляет: «Всё, кончился». И каждый раз находится кто-то другой, кто просто берёт гитару.

ХРОНИКА КЛИНИЧЕСКОЙ СМЕРТИ, КОТОРАЯ НИКАК НЕ НАСТУПИТ

А первый раз рок умер в 1959-м. Самолёт с Бадди Холли, Ричи Валенсом и Биг Боппером упал в Айове. Элвис служил в армии. Чак Берри шёл под суд. Джерри Ли Льюис женился на своей тринадцатилетней кузине и стал изгоем. Литтл Ричард ушёл в религию. Казалось бы — всё, конец. Но через несколько лет пришли те, кто «не читал газет»: четыре парня из Ливерпуля, которые выросли на этих самых записях и решили, что хоронят не их.

Потом рок умирал в 1972-м — усилиями самих The Who, которые спели «Rock is dead, they say» в песне «Long Live Rock». Остроумно: объявить о смерти жанра в песне этого же жанра. В том же году вышли «Ziggy Stardust» Боуи, «Exile on Main St.» Stones и «Transformer» Лу Рида. Видимо, смерть была не слишком убедительной.

Дальше по списку: диско в семидесятых, «Urban Cowboy» и мода на кантри в восьмидесятых, хип-хоп в девяностых. А потом пришли The Strokes, The White Stripes, Arctic Monkeys — и снова зазвучали гитары.

ДИК РОУ И «ГИТАРЫ ВЫХОДЯТ ИЗ МОДЫ»

Когда ранее упомянутые «Битлз» собирались записать свой первый альбом, их отвергли. И отвергли с формулировкой, которая вошла в историю.

В 1962 году The Beatles пришли на прослушивание в Decca Records. Руководитель отдела A&R Дик Роу (или его подчинённый Майк Смит) отверг группу. В автобиографии Брайана Эпштейна (менеджера «Битлз») приводится ставшая легендарной фраза Роу:

«Гитарные группы выходят из моды, мистер Эпштейн» ("Guitar groups are on their way out, Mr. Epstein").

Сам Роу позже отрицал, что когда-либо произносил именно эти слова. Но факт остаётся фактом: Decca выбрала вместо «Битлз» другую группу — Brian Poole and the Tremeloes. Кто помнит такую команду?)

Роу не был глупцом. Он просто ошибся — как ошибались многие в тот момент. Он позже подписал The Rolling Stones (по рекомендации Джорджа Харрисона, что добавляет истории мякотки). Но «Битлз» он упустил. И вошёл в историю как человек, который сказал, что гитары выходят из моды — за год с чем-то до «британского вторжения», которое разделило мир популярной музыки на «до» и «после».

А ТЕПЕРЬ — САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ. РОКЕРЫ САМИ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ РОК. И СДЕЛАЛИ ЭТО… THE BEATLES

Вот это поворот, который обычно замалчивают. Все привыкли думать, что рок убивают извне: то диско, то хип-хоп, то стриминг, то алгоритмы. Но первый и самый серьёзный удар по рок-н-роллу нанесли те, кого называют величайшей рок-группой всех времён и народов. Только что упомянутые The Beatles.

Смотрите, в чём фокус. Изначально рок-н-ролл был простой и драйвовой музыкой для подростков. Битловские «Love Me Do», «She Loves You», «I Want to Hold Your Hand» — это простенькие, незамысловатые песенки; заводной ритм и тексты про то, что девочка нравится мальчику. Всё гениальное просто. И всё подростковое — тоже.

А потом вышел «Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band». 1967 год. И рок вырос из коротких штанишек. Вместо рок-н-ролла появилась рок-культура. Альбом стал первым концептуальным альбомом в истории популярной музыки, где песни были связаны общей идеей, а не просто набором треков для танцулек. BBC прямо пишет: «Sgt. Pepper» подтвердил, что «поп-музыкальный» альбом может быть искусством, а не просто сборником трёхминутных синглов. Кембриджское издание добавляет: «Его огромный успех имел печальные последствия в последующие годы, когда некоторые поистине ужасные "концептуальные" альбомы в стиле "Пеппера" были восприняты всерьёз людьми, которые должны были бы знать ситуацию лучше».

Вот оно. The Beatles открыли ящик Пандоры. Они доказали, что рок может быть искусством. Что гитара и барабаны — это не только для танцев. Что можно записывать симфонии, концепции, психоделию, сюиты. И тут же началось десятилетие арт-рока: Yes, Genesis, King Crimson, Emerson, Lake & Palmer. Группы, которые играли композиции по двадцать минут, использовали симфонические оркестры, писали концептуальные альбомы о мифологии, космосе и смысле бытия.

Это было грандиозно. Это было амбициозно. И это было смертельно скучно для подростка, который просто хотел, чтобы у него из колонок звучал угарный бит.

Рок стал взрослым. Он надел пиджак, отрастил бороду и начал рассуждать о высоком. Он перестал быть музыкой протеста. Он стал музыкой респектабельности. Но наконец панк-революция вернула его к корням, к незамысловатым песням пятидесятых и первой половины шестидесятых. The Clash пели: «No Elvis, Beatles, or the Rolling Stones in 1977». Панк отменил авторитеты, отменил концептуальность, отменил виртуозность. Просто. Быстро. Зло. Громко. Как прежде. А пост-панк, всё это разнообразие его — от «Металлики» и «Депеш Мод» — во многом продолжил эту линию.

Джонни Роттен из Sex Pistols довёл этот жест до предела. Он ходил в футболке с надписью «I Hate Pink Floyd» — «Я ненавижу Pink Floyd». И это была не просто футболка. Это был манифест. Pink Floyd в 1977-м были олицетворением всего, против чего восстал панк: стадионы, концептуальные альбомы, серьёзные лица, двадцатиминутные сюиты. Роттен надел эту футболку не потому, что ему не нравилась музыка. А потому, что ему не нравилось то, во что превратилась музыка. В искусство для избранных. В музей. В то, что нужно слушать сидя, сложив руки на коленях.

Панк не убил рок. Панк спас его от той смерти, которую рокеры сами себе уготовили.

МЭРИЛИН МЭНСОН: «РОК МЕРТВЕЕ МЁРТВЫХ»

В 1998 году великий и ужасный Мэрилин Мэнсон выпустил песню с предельно честным названием — «Rock Is Dead». В припеве он поёт: «Rock is deader than dead» — «рок мертвее мёртвых». Песня вошла в саундтрек к «Матрице» (1999), и это добавляет иронии: фильм о том, что реальность — иллюзия, использовал песню о том, что жанр — иллюзия. Мэнсон говорил, что идея отсылает к ницшеанскому «Бог умер» и что он констатирует смерть рок-музыки как духа, а не как коммерческого жанра.

И вот в чём фокус. Мэнсон объявил рок мёртвым в форме рок-песни, которая стала хитом и попала в культовый фильм. Он сам сыграл в этом спектакле «смерти», оставаясь при этом рок-звездой. Это как если бы врач объявил о вашей смерти, стоя перед вами с бокалом шампанского. Смешно. И немного страшно.

THE PRODIGY: РОК-Н-РОЛЛ МЕНЯЕТ КОЖУ, НО НЕ МЕНЯЕТ СУТЬ

А теперь — пример того, как рок-н-ролл меняет форму, но остаётся дух. The Prodigy вышли из рейв-сцены, но несли в себе столько агрессии и панковского оскала, что в какой-то момент перестали помещаться в рамки «танцевальной музыки» и стали восприниматься как рок-группа, которая просто играет на компьютерах.

Кит Флинт в 1997 году сформулировал это предельно ясно: «Я не думаю, что можно сказать, что мы перешли от рейва к панку. Мы не рейв — потому что мы никогда не были рейвом. И мы не панк — потому что мы не панк. У нас есть панк-элементы, но это не просто пирсинг в носу и волосы торчком. Это отношение, агрессия. Мы как стейдж-дайверы, которых никак не выкинут со сцены».

Лайам Хаулетт, мозг группы, вообще говорил, что ему ближе хип-хоп, чем техно: «Я в душе хип-хоп диджей. Я скорее вор битов». Именно поэтому их музыка — это не «электроника» в чистом виде, а рок-энергия, пропущенная через сэмплер.

Сингл «Firestarter» (1996) — это, пожалуй, тот самый момент, когда стало окончательно ясно: рок не умер, он просто пересел за пульт. BBC в рецензии на «The Fat of the Land» написали прямо: самый панковский сингл 1996 года был не от Green Day или Rancid, а от рейв-команды The Prodigy. В клипе Кит Флинт с волосами-рожками беснуется в заброшенном туннеле метро — и это было страшнее и злее, чем всё, что делали «настоящие» рок-группы того времени.

Их выступление на фестивалях (в том числе рок-фестивалях) доказало простую вещь: танцевальная музыка может стоять на одной сцене с любой гитарной группой. Они не «смешивали жанры» — они отменили их. Французская пресса написала, что Prodigy «за 78 минут переизобрели рок, индастриал, хип-хоп и техно, создав мосты там, где их не ждали».

The Prodigy — это не «электронная группа, которая понравилась рокерам». Это доказательство того, что рок-н-ролл — не про гитары. Это про позицию. Про агрессию. Про то, чтобы выйти на сцену и сказать: «Мы здесь, и нам плевать, что вы думаете о жанрах».

Когда рок хоронили в очередной раз, Prodigy взяли дух рок-н-ролла и вставили его в новую форму. И форма не имела значения.

ДЖИН СИММОНС И «РОК, КОТОРОГО НЕ СТАЛО»

В 2014 году басист и фронтмен KISS Джин Симмонс дал интервью журналу Esquire (брал его, кстати, собственный сын Симмонса, Ник). И сказал прямым текстом: «Рок окончательно мёртв» — "rock is finally dead". Причём Симмонс уточнил: это не естественная смерть. Это убийство. «Смерть рока не была естественной. Рок не умер от старости. Его убили».

Кто убил? По версии Симмонса — фанаты. Те самые, которые качают музыку бесплатно, делятся файлами и считают, что имеют право получать чужой труд даром. «Люди верят, что они вправе получить что-то бесплатно». Из-за этого, говорит он, у следующего пятнадцатилетнего парня, который воткнёт гитару в Marshall и выкрутит на десять, не будет ни одного шанса. «Он, скорее всего, с треском провалится, что бы он ни делал».

И вот тут — важный нюанс, который делает позицию Симмонса одновременно и сильной, и уязвимой. Он говорит не о том, что музыка умерла. Он говорит о том, что умерла индустрия, которая позволяла гитарным группам жить, записываться, гастролировать и становиться теми самыми Beatles и Rolling Stones, Deep Purple и Led Zeppelin. «Существовала целая индустрия, которая помогала новым The Beatles, Rolling Stones, Принсам, Хендриксам на каждом шагу», — сказал он в другом интервью. — «Звукозаписывающие компании существуют по-прежнему, и всё сказанное пока справедливо для поп-музыки, рэпа и, в определённой степени, кантри. Но что касается исполнителей и авторов, работающих с рок-музыкой, с соулом и блюзом — для них отрасль умерла».

Если Мэнсон хоронил дух рок-н-ролла, хотя и оставляя его коммерческий потенциал, то Симмонс хоронит рок-н-ролл и как бизнес-модель. И в этом смысле он прав. Тот рок, который он помнит — с лейблами, авансами, стадионами — умер. Но разве это смерть рок-н-ролла? Это смерть инфраструктуры, которая позволяла ему быть гегемоном.

И вот что отвечают ему те, кто моложе. Вокалист Greta Van Fleet Джош Кишка сказал: «Может быть, это тот рок, который помнит Джин Симмонс, умер». А Тони Айомми из Black Sabbath добавил: «Я не думаю, что рок умрёт. Об этом говорят годами. Я слышу этот аргумент уже пятьдесят лет».

Так что Симмонс — не пророк. Он очевидец. Он видел, как умерла та индустрия, которая его создала. И он оплакивает не жанр, а свой мир. Это честно. Это грустно. И это, в общем, нормально. Каждое поколение оплакивает свой мир, когда приходит следующее.

ПОЛ МАККАРТНИ: ДЕНЬГИ И МУЗЫКА — ДВЕ ВСЕЛЕННЫЕ, КОТОРЫЕ МОГУТ СОСУЩЕСТВОВАТЬ

А теперь — самое интересное. Пол Маккартни, тот самый миллиардер от рок-музыки, чьё состояние Forbes оценивает в 1,4 миллиарда долларов, сказал в интервью 2021 года вещь, которая звучит как признание: «Когда мы только выбрались из Ливерпуля, нас мотивировали деньги». «Мы были детьми без работы. Вдруг появилась работа, и мы захотели получить за неё деньги — и чем больше, тем лучше». А потом добавил: «Только позже мы обнаружили, что то, что мы делаем — это искусство».

И вот здесь — ключ. Маккартни не говорит, что деньги и музыка — две разные вселенные. Он говорит, что они сосуществуют. «Я никогда не считал, что в получении денег есть что-то грязное. Думаю, большинство людей в мире так делают. И любовь, и брак, и дружба — большинство людей в мире тоже делают это. Так что, я думаю, эти две вещи могут сосуществовать. И да, я счастлив наслаждаться обеими».

Это не оправдание. Это трезвость. Маккартни не притворяется, что писал «Yesterday» за бесплатно. Он не делает вид, что деньги — это грязь. Он говорит: да, мы хотели каждый иметь свою машину и свой дом. Это была вершина наших амбиций. А потом, когда получили, обнаружили, что делаем что-то большее. И это «большее» не отменяет деньги. Оно с ними сосуществует.

И в этом — ответ на вопрос, почему рок-н-ролл не умирает. Он не требует отречения от мира. Он требует честности. Честности в том, что ты хочешь денег, славы, машину и дом. И честности в том, что ты делаешь искусство. Одно не исключает другого. Как говорил Маккартни: «Эти две вещи могут сосуществовать».

ЕГОР ЛЕТОВ: РОК — ЭТО НАРОДНАЯ МУЗЫКА

Пока Джин Симмонс оплакивал индустрию, а Маккартни объяснял, что деньги и искусство могут сосуществовать, был человек, который сформулировал всё предельно коротко. Егор Летов сказал: «Рок-н-ролл — это действительно народная музыка. Вообще всё, что делается честно, изо всех сил, отчаянно и здорово — всё народное».

Прочтите это ещё раз. Не «рок умер». Не «рок стал бизнесом». А «рок — это народная музыка». То есть — общенародная, в том смысле, в каком народной была песня до того, как её записали на пластинку и продали. Летов не отделял рок от «народа». Он говорил, что честно сделанная музыка и есть народная — независимо от того, звучит ли она в деревне под гармошку или в квартире на окраине Омска под электрогитару.

И тут же — важное уточнение. Летов не любил так называемый «русский рок». Он прямо говорил: «Русский рок есть, но я не считаю, что мы его представители. Мне он не очень интересен… Русский рок — это такая местечковая вещь». Он не вписывал себя в этот пантеон. Он говорил о роке вообще — как о форме, которая по определению должна быть живой, честной и «отчаянной». А то, что называют «русским роком», по его мнению, часто было «понатаскано отовсюду, от Дилана до Cure».

В 1993 году он сформулировал это ещё жёстче: «Рок, каким он был в 60-е годы и каким он воистину должен быть — живейшая и искреннейшая форма народного творчества нашего времени». Не «был». Не «когда-то». А «должен быть». То есть — проект, а не воспоминание.

Летов не хоронил рок. Он не оплакивал индустрию. Он просто сказал: рок — это народная музыка. И точка. А если это так, то хоронить его — всё равно что хоронить народ. Можно, конечно. Только народ об этом не узнает. И продолжит петь.

ВОЗВРАЩЕНИЕ К НАЧАЛУ. И К БГ

Мы начали с Бориса Борисыча, который спел «рок-н-ролл мёртв» в 1983-м. И закончим им же. Только в другом качестве.

В одном из интервью Гребенщиков сказал простую вещь: главное в музыке — честность и искренность. Не виртуозность. Не концептуальность. Не количество проданных копий. Не умение вписаться в формат. А честность и искренность. И это, если подумать, и есть определение настоящего рок-н-ролла.

Потому что рок-н-ролл никогда не был про гитары. Он был про правду. Про то, чтобы выйти и сказать то, что чувствуешь — даже если это некрасиво, даже если это не вписывается в формат, даже если за это не заплатят. Элвис был честен, когда вихлял бёдрами перед камерами, которым запрещали снимать его ниже пояса. Леннон был честен, когда сказал, что «Битлз» популярнее Иисуса. Сид Вишес был честен — настолько, насколько может быть честен человек, который пусть и не умеет толком играть на бас-гитаре, но умеет быть главным вдохновителем панк-революции. Егор Летов был честен, когда орал в микрофон в квартире на окраине Омска, зная, что его никогда не покажут по телевизору.

ПОЧЕМУ ЕГО ХОРОНЯТ И ПОЧЕМУ ОН  ВОССТАЁТ ИЩ МЕРТВЫХ

Есть простая закономерность: рок объявляют мёртвым каждый раз, когда он перестаёт быть музыкой молодёжи. В пятидесятых — когда Элвис ушёл в армию. В семидесятых — когда арт-рок стал корпоративным и помпезным. В девяностых — когда хип-хоп забрал у рока титул «голоса поколения». Сейчас — когда стриминг и алгоритмы сделали музыку фоном, а Симмонс говорит, что виноваты фанаты.

Но вот в чём фокус. Рок — это не жанр. Это функция. Функция конфликта отцов и детей. Пока есть родители, которые говорят «это не музыка, а шум», и дети, которые включают это погромче — рок будет. Он может сменить кожу: панк, гранж, гаражный рок, электроника, что угодно. Он может уйти в подполье, стать «аморфным и конформистским», как вы говорите. Но он не исчезнет, потому что конфликт не исчезнет.

НО ЕСТЬ НЮАНС, КОТОРЫЙ НЕ ХОТЯТ ПРИЗНАВАТЬ

Рок жив как функция. Но мёртв как гегемон. Он больше не определяет, что слушает молодёжь. Он не на вершине чартов. Он не создаёт икон, которых боготворят целые поколения. Он стал нишевым удовольствием для тех, кто помнит, и для тех, кто специально ищет.

И в этом смысле Симмонс прав. Не в том, что «рок умер». А в том, что тот рок, который помнит ветеран хард-рока — умер. Тот рок, который играла его группа KISS, который собирал стадионы, который заставлял родителей хвататься за сердце. Он стал музеем. Красивым, ухоженным, с экскурсиями по вторникам.

ДЖИНН, ВЫРВАВШИЙСЯ ИЗ КУВШИНА

Потому что рок-н-ролл — это джинн, вырвавшийся из кувшина. Его уже не загнать туда назад, как не загнать назад ветер.

Будет новый Пресли. И новый Леннон. И новый Сид Вишес. И новый Егор Летов. Они не будут похожи на старых. У них будут другие инструменты, другие технологии, другие слова. Но они будут честными. И этого будет достаточно.

Так что — его хоронили. Хоронят. Будут хоронить. И каждый раз из этой могилы будет доноситься гитарный аккорд, который кто-то не удосужился заглушить.

Рок-н-ролл мёртв. Хе-хе... Да здравствует рок-н-ролл!