Сказки бабушки Варвары-8. 1. Дари Добро!

Сказки бабушки Варвары
Часть 8. Проводы осени
Глава 1.  Дари Добро!

Никодимов день
 День в Жеребилово выдался такой, какими бывают ноябрьские дни на изломе осени: сырые, пасмурные, с порывистым ветром, который будто проверял, крепко ли держатся крыши, плотно ли закрыты ставни. С неба сыпалась мелкая крупа — падала на землю и тут же таяла, оставляя после себя только мокрые пятнышки на досках и соломе. Оттепель держалась уже вторую неделю, но ветер был по-зимнему колючим, и люди кутались в пальто, поглубже натягивали рукавицы, будто хотели удержать в себе хоть немного тепла.
В избе Кудрявцевых с самого утра пахло печным жаром и тестом. Анна Арсентьевна раскатывала коржи для курника, а бабушка Варвара, стоя у печи, тихо приговаривала:
— Сегодня Никодимов день, он же День матицы. Надо дом укрепить, тепло сберечь, да и самим под матицей посидеть — чтобы в семье лад был, чтобы беды стороной обходили.
Иван Дмитриевич ещё до рассвета обошёл двор, осмотрел балки, проверил, крепко ли держится кровля, не подгнили ли доски. Потом заглянул в курятник, пересчитал птицу, перевёл молодняк в отдельный закут, устланный свежей соломой. В такие дни крестьяне окончательно переходили на зимний уклад: птицу — в тепло, запасы — на видное место, чтобы знать, чего хватит до весны, а чего надо подкупить или добрать.

Рая и Лапушка
А Рая… Рая с самого утра волновалась. У неё была тайна, которую она берегла уже целый месяц. В октябре, когда стало холодать, её любимая курочка Лапушка вдруг захворала: стала вялой, почти не клевала зерно, сидела в углу, нахохлившись. Рая тогда сразу поняла: если взрослые увидят, что Лапушка ослабла, её пустят на бульон. А она не могла этого допустить. Лапушка была не просто курицей — она была той самой, что первой подбегала к Рае, когда та приходила во двор, и тихонько квохтала, будто рассказывала свои куриные новости.
И Рая решилась. Она потихоньку перенесла Лапушку в дальний сарай, где было тихо и тепло, устлала ящик мягкой соломой, носила ей тёплое пшено, крошки хлеба, даже немного творога, который тайком брала со стола. И шептала:
— Ты только поправляйся, Лапушка. Я тебя никому не отдам.
И Лапушка потихоньку пошла на поправку. Сначала просто сидела, потом начала клевать, потом стала вставать, а теперь уже ходила по сараю, расправляла крылья и даже тихонько квохтала.
Сегодня Рая решила: пора. Пусть Лапушка погуляет. Пусть поклюёт мокрую от крупы траву, пусть подышит свежим воздухом. И пусть все увидят, что она жива.

Рая тихонько открыла дверь сарая, и Лапушка, уже совсем не та хилая птичка, а бодрая, с блестящими перьями, важно вышла во двор, огляделась, будто проверяя: «Это мой дом? Меня тут ждут?» — и потом, увидев Раю, подбежала, ткнулась клювом в её сапожок и тихонько квохнула:
— Квох-квох…
Будто сказала: «Спасибо, что спасла».
Рая присела на корточки, погладила её по тёплым перьям и прошептала:
— Ну вот, теперь ты совсем здорова. И пусть все это увидят.
Она взяла Лапушку на руки, прижала к себе, чувствуя, как стучит маленькое сердечко, и пошла к избе.

Дари Добро!
В этот момент из-за угла вышла бабушка Варвара. Она несла корзину с дровами, но, увидев Раю с курицей на руках, остановилась, будто не верила своим глазам.
— Раечка… это… Лапушка?
Рая кивнула, чуть не плача от радости:
— Да, бабушка! Я её прятала, я её выхаживала! Все думали, что её лиса унесла, а я её спасала!
Бабушка Варвара подошла, осторожно погладила Лапушку по голове, посмотрела на Раю так, что в этом взгляде было сразу всё: и удивление, и гордость, и тихая благодарность.
— Вот оно какое, твоё доброе сердце, Раечка. Ты не просто пожалела, ты делом помогла. А это самое ценное.
Анна Арсентьевна выглянула из избы, увидела Лапушку — и ахнула:
— Да быть такого не может! А мы уж и думать про неё перестали…
Иван Дмитриевич подошёл, посмотрел на курицу, потом на Раю и тихо сказал:
— Значит, не зря говорят: доброе дело не пропадает. Лапушка теперь будет жить, а ты, Рая, будешь знать: когда сердце велит спасти — надо спасать.
Александра улыбнулась и сказала:
— А знаешь, Рая, она теперь, наверное, будет нести самые лучшие яйца. Ведь она помнит, что ты её не бросила.
Рая только кивала, а в груди у неё было такое тепло, будто она сама стала маленькой печкой, в которой горит самое доброе пламя.

День матицы
Тем временем Вячеслав с самого утра ушёл на рыбалку — в Никодимов день это была особая традиция. Считалось, что рыба, выловленная в этот праздник, приносит в дом благополучие, а рыбный пирог — залог здоровья и лада в семье. Ветер трепал его пальто, вода в реке была тёмной, почти чёрной, и казалось, что сама река шепчет: «Терпи, парень. Терпение — вот что нужно рыбаку».
Вячеслав закинул удочку, посидел тихо, прислушиваясь к плеску воды и свисту ветра, и вдруг поплавок дрогнул, ушёл под воду. Он дёрнул — и вытащил крупную щуку. Она билась на леске, сверкая серебристой чешуёй, и Вячеславу вдруг вспомнились сказки про волшебную щуку, которая исполняет желания.
Он аккуратно снял её с крючка, положил в корзину и подумал: «Пусть это будет наша счастливая рыба. Пусть в доме будет тепло и спокойно».

К обеду вся семья собралась в избе. Иван Дмитриевич постучал кочергой по заслонке и приговаривал:
— Приходи, зима, в наш дом с пирогами, а не с морозами! Пусть печь греет, а беды обходят стороной!
Потом все сели под матицей — тем самым бревном, что держит кровлю. Говорили, что если в Никодимов день посидеть под матицей всей семьёй, то дом будет крепким, а семья — дружной.
На столе стоял курник, пироги с рыбой, густая лапша, запеканка. И хотя Лапушку не пустили на стол — она теперь была не едой, а членом семьи, — её место всё равно чувствовалось: в том, как Рая улыбалась, в том, как бабушка Варвара тихо шептала: «Доброта возвращается добром».
Когда все сели, Иван Дмитриевич сказал:
— Сегодня день непростой. Мы и дом укрепили, и птицу сберегли, и рыбу добыли. Но самое главное — мы вместе. А значит, никакая зима нам не страшна.
Вячеслав положил на тарелку кусок рыбного пирога и сказал:
— Пусть эта рыба принесёт нам удачу.
Александра тихо добавила:
— И пусть Лапушка несёт яйца, а Рая будет знать, что её доброта не пропала зря.
Рая сидела, слушала, как все говорят, и чувствовала, что этот день — особенный. Не потому, что на столе много еды, а потому, что в доме есть место и для рыбы, и для пирога, и для спасённой курочки, и для тихого слова, которое согревает лучше любой печки.
После обеда Рая снова вышла во двор. Лапушка важно ходила по мокрой земле, клевала зёрнышки, а потом подошла к Рае и тихонько квохнула, будто сказала: «Я помню. Спасибо».
Рая присела рядом, погладила её и прошептала:
— Теперь ты будешь жить. И будешь нести яйца. А я буду приходить, и мы будем разговаривать.
И ей казалось, что Лапушка кивает: «Да. Я буду рядом».

Вечером, когда за окнами совсем стемнело, а ветер утих, будто выдохся, вся семья снова собралась под матицей. Бабушка Варвара рассказывала старые истории, Анна Арсентьевна вязала, Иван Дмитриевич чинил упряжь, Вячеслав чистил рыбу для завтрашнего пирога, Александра штопала варежку, а Рая сидела, слушала и думала: «Вот оно, наше счастье. Не громкое, не яркое, а тихое, домашнее, в котором есть место и щуке, и пирогу, и одной маленькой курочке, которую я спасла».
И в этот момент ей показалось, что даже ветер за окном шепчет: «Ты всё сделала правильно, Раечка. Ты согрела то, что могло остыть. И теперь это тепло будет жить в твоём доме всю зиму».

 Сказки бабушки Варвары
Когда за окнами совсем стемнело, а ветер, весь день метавшийся по деревне, наконец утихомирился, в избе Кудрявцевых стало по-особенному тихо. Только печка тихонько вздыхала, будто устраивалась поудобнее на ночь, да трещали в темноте редкие сухие поленья, рассыпая по углам золотые искорки.
Все собрались в большой комнате, поближе к теплу. Иван Дмитриевич достал с полки потрёпанную книжку — её ещё в детстве ему читала мама, и теперь он бережно хранил её, чтобы когда-нибудь читать своим детям.
— Сегодня почитаю вам про Серую Шейку, — тихо сказал он, усаживаясь на лавку. — Про утку, которая не смогла улететь со стаей, потому что ей лиса крыло повредила. Но она не сдалась. И в ней столько смелости, столько терпения, что даже зима перед ней чуть-чуть отступает.
Рая тут же придвинулась поближе, устроилась у отца под боком, прижалась к его тёплому пальто, пахнувшему дымом и холодом улицы, и замерла, будто боялась пропустить хоть слово. Александра села с другой стороны, взяла клубок ниток и стала тихонько сматывать, чтобы руки тоже были заняты, а уши — свободны для истории. Вячеслав устроился на табуретке, чуть откинувшись назад, будто хотел казаться взрослым, но глаза у него были внимательные, как у мальчишки, который очень хочет верить в добро. Анна Арсентьевна тихо села у окна, будто охраняя тишину, а бабушка Варвара, улыбнувшись, сказала:
— А я пока расскажу вам сказку. Про волшебную курочку, которая несла золотые яйца. Не для богатства, не для славы, а чтобы в доме всегда было тепло и сытно.

— Жила-была в одной деревне курочка Рябушка, — начала бабушка Варвара, глядя в огонь, будто видела там картинки своей сказки. — Не простая, а волшебная. И не потому, что перья у неё были золотые, а потому, что сердце у неё было доброе. Каждое утро она несла не обычное яйцо, а золотое. Но не из настоящего золота, а из света. Стоило такому яйцу появиться, как в избе становилось светлее, даже если за окном стоял самый тёмный ноябрьский день.
Хозяйка дома, добрая женщина Марфа, никогда не разбивала эти яйца, не жарила их и не варила. Она знала: это не еда, а оберег. Она клала золотое яйцо на самое видное место — на полку у иконы, рядом с вышитым полотенцем. И пока оно там лежало, в доме не бывало ни ссор, ни голода, ни холода. Даже когда дрова в печи почти заканчивались, огонь всё равно горел ровно, будто сам знал, что ему нельзя гаснуть.
Но однажды в деревню пришла беда: налетел злой ветер, сорвал крыши, повалил заборы, и люди стали злиться друг на друга от страха и усталости. И тогда Марфа взяла золотое яйцо и пошла по деревне. Она заходила в каждый дом, где было особенно темно и холодно, и оставляла там по маленькому кусочку золотого света — не всё яйцо, а только крошечную искорку, которую можно было увидеть, если очень внимательно смотреть.
И что удивительно: в тех домах, куда Марфа принесла этот свет, люди вдруг начинали говорить тише, помогать друг другу, делиться последним. И даже когда ветер выл над крышами, в избах становилось теплее — не от печки, а от того, что сердца людей согревались добротой.
А Рябушка всё это время сидела на своём насесте и тихонько квохтала, будто подбадривала Марфу: «Иди, иди. Ещё один дом. Ещё одно сердце. Пусть свет не кончается».
Когда Марфа вернулась домой, Рябушка снова снесла золотое яйцо. Но теперь оно было не таким ярким, как раньше. Оно светилось не огнём, а тёплым, спокойным светом, будто говорило: «Я отдала часть себя, чтобы согреть других. И это правильно».
С тех пор в той деревне говорили: волшебные яйца несут не для того, чтобы их есть, а для того, чтобы делиться светом. И если в твоём доме есть хоть одна добрая душа, которая готова отдать кусочек своего тепла, значит, в нём никогда не будет по-настоящему темно.
Бабушка Варвара замолчала, и в избе стало тихо, только печка тихонько гудела, будто тоже слушала сказку.
Рая тихо спросила:
— Бабушка, а Лапушка… она ведь не волшебная, правда? Но мне кажется, она тоже несёт особенные яйца. Потому что я её спасла, и она теперь знает, что её любят.
Бабушка улыбнулась и погладила её по голове:
— Вот именно, Раечка. Волшебство бывает разное. Бывает громкое, с искрами и чудесами. А бывает тихое, домашнее. Такое, что живёт в добром сердце, в тёплых руках, в том, как ты не дала птице пропасть. И Лапушка, может, и не несёт золотых яиц, но её яйца будут самыми вкусными, самыми добрыми — потому что они от птицы, которую ты выходила.
Александра тихо сказала:
— Я буду каждое её яйцо беречь. Буду класть отдельно, чтобы Рая видела: Лапушка благодарит.
Вячеслав чуть смущённо кивнул, будто ему было неловко говорить о таком, но всё-таки сказал:
— И я буду смотреть, чтобы лиса к ней не подобралась. Пусть живёт спокойно.
Анна Арсентьевна улыбнулась и тихо сказала:
— Значит, у нас теперь в доме есть своя маленькая магия. Та, что держится на заботе.

Рассказ про Серую Шейку
Иван Дмитриевич открыл книжку и начал читать про Серую Шейку. Голос у него был спокойный, негромкий, будто он не просто читал слова, а рассказывал историю, которую сам когда-то пережил. Он читал про то, как Серая Шейка осталась одна на замерзающей реке, как ей было страшно и холодно, как она боялась, что никто её не спасёт. Но в этой истории была и надежда: рядом оказался добрый человек, охотник, который не стал стрелять, а помог утке пережить зиму.
Рая слушала, и ей казалось, что эта история про неё саму. Про то, как страшно оставаться одной, когда все улетают, и как важно, чтобы кто-то остался рядом, чтобы не дать пропасть.
Когда Иван Дмитриевич дочитал до конца, Рая тихо сказала:
— Хорошо, что её спасли. Хорошо, что не оставили одну.
Отец закрыл книжку, погладил её по обложке, будто благодарил за историю, и сказал:
— Да. И знаешь, Раечка, в жизни тоже так бывает. Иногда кажется, что ты совсем один, что никто не поможет. Но если ты сам умеешь быть добрым, если ты сам спасаешь тех, кто слабее, то и к тебе обязательно придёт помощь. Как к Серой Шейке. Как к Лапушке.
Рая кивнула. Ей хотелось верить, что это правда. Что доброта — это как ниточка, которая связывает всех: и людей, и птиц, и даже сказки, которые рассказывают у печки.

Потом все потихоньку разошлись по своим делам: кто-то укладывался спать, кто-то ещё тихо возился по хозяйству. А Рая вышла на крыльцо, где туман уже лёг на крыши, и позвала:
— Лапушка!
И тут из темноты показалась знакомая фигурка. Лапушка подошла, важно переступая лапками по мокрой земле, подошла к Рае, ткнулась клювом в её сапожок и тихонько квохнула:
— Квох-квох…
Будто сказала: «Я тут. Я не пропала. Спасибо, что ты меня не бросила».
Рая присела на корточки, погладила её по тёплым перьям и прошептала:
— Теперь ты будешь жить. И будешь нести яйца. А я буду приходить, и мы будем разговаривать.
Лапушка снова квохнула, будто согласилась, и пошла по двору, оглядываясь, будто проверяя: «Всё ли в порядке? Все ли дома?»
Рая улыбнулась, вдохнула сырой, холодный воздух, в котором всё равно пахло домом, и пошла обратно в избу, где горел свет, пахло печным теплом и счастьем, которое не кричит, а тихо живёт рядом, согревая тех, кто умеет его замечать.
В избе все уже сидели под матицей, будто хотели напоследок побыть вместе, почувствовать, как крепко держится их дом, как надёжно укрывает он их от всех ветров. Бабушка Варвара тихо напевала себе под нос старую песню, Анна Арсентьевна штопала варежку, Иван Дмитриевич убирал книжку на полку, Вячеслав чинил крючок для удочки, Александра сматывала нитки, а Рая села рядом с бабушкой и подумала: «Пусть эта ночь будет тихой. Пусть завтрашний день будет добрым. Пусть Лапушка несёт яйца, пусть синички прилетают к кормушкам, пусть все, кого мы любим, будут в безопасности».
И ей показалось, что даже ветер за окном шепчет: «Ты всё сделала правильно, Раечка. Ты согрела то, что могло остыть. И теперь это тепло будет жить в твоём доме всю зиму».

Продолжение следует
©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод

Дари добро!

Друзья мои, всех с добрым утром!
Снежинок рой из серебра
Сияет в небе перламутром.
Желаю всем друзьям Добра!

Адам подумал, не напрасно
Бог создал Еву из ребра.
Пусть нет ребра, но жизнь прекрасна!
Нет в жизни худа без добра.

Я не Адам, и ты не Ева,
Но для меня лишь только ты
Богиня, Муза, королева
И символ вечной доброты!

Дари Добро, оно вернётся
Наполнит радостью твой дом,
И в небе солнце улыбнётся,
Согреет Мир своим теплом.

©Сергей Весенин   #стихиотавтора