Свои среди чужих...

В январе и феврале 1993 года почти одновременно вышли фильмы «Некуда бежать» и «Соммерсби». Разница между премьерами — всего три недели. И оба фильма, каждый по-своему, рассказывают о человеке, который однажды получает возможность начать новую жизнь, но оказывается перед выбором, где личное спасение уже не самое главное.

В «Соммерсби» — ремейке французского фильма «Возвращение Мартина Герра» 1982 года с Жераром Депардьё, действие которого перенесено из Франции XVI века в Америку после Гражданской войны, — Ричард Гир играет Хораса Таунсенда, человека, который после войны возвращается в чужой дом под чужим именем. Настоящий Джек Соммерсби погиб, а Хорас, поразительно похожий на него внешне, решает занять его место.

Но это не просто история о самозванце. Перед нами человек, который постепенно становится лучшей версией того, чью личность присвоил. По сравнению с прежним Джеком вернувшийся оказывается заботливым мужем и хорошим отцом. По-своему символичен момент, когда ожесточённая мужская драка мгновенно обрывается одной фразой прибежавшего ребёнка: «Папа, мама рожает».

Лорел, которую играет Джоди Фостер в определённый момент понимает, что перед ней не тот мужчина, за которого она когда-то вышла замуж. Но к этому времени она уже успевает полюбить его.

Развязка оказывается трагической. Хорас не отказывается от принятого имени и не пытается спастись ценой разоблачения всей своей новой жизни. Его казнят как Джека Соммерсби. Он мог бы попытаться вернуть себе собственное имя, но тогда пострадали бы люди, ставшие для него новой семьёй.

В начале фильма зритель ещё не знает, кто перед ним — настоящий Джек Соммерсби или самозванец. Кровь на руках в первой же сцене заставляет подозревать, что вернувшийся солдат скрывает тяжкое преступление.

Позже, когда выясняется, что Джек обвиняется в убийстве, эта начальная сцена всплывает в памяти и заставляет сомневаться: а не сам ли Хорас Таунсенд убил товарища, чтобы занять его место?

На самом деле Джек Соммерсби погиб от случайной шальной пули или в стычке уже после войны, а Хорас похоронил его и лишь воспользовался моментом, чтобы начать жизнь с чистого листа. 

До войны Хорас Таунсенд был мелким мошенников и неудачником, который в конце войны угодил в лагерь для военно пленных, где и познакомился с Джеком). Смывая кровь в реке, он символически смывает с себя грязь войны и собственное прошлое.

Убийство, за которое главного героя судят в финале, совершил настоящий Джек ещё до того, как они с Хорасом познакомились в плену (или в хаосе последних дней войны). Именно поэтому Хорас не мог защищаться по существу дела: он просто не знал обстоятельств того преступления, а единственным способом доказать свою невиновность было признаться, что он вообще другой человек.

В реальности XIX века судьба такого человека зависела от того, на какой версии события остановился бы суд, но финал «Соммерсби» — это почти стопроцентная драматургическая условности.

По законам США конца 1860-х годов (эпоха Реконструкции после Гражданской войны) суд присяжных обязан вынести смертный приговор.
• В те годы правосудие не делило людей на «хороших» и «плохих» после совершения тяжкого преступления: убийство с отягчающими обстоятельствами каралось повешением.
• Единственным выходом, если приговор уже вынесен, являлось помилование губернатора штата. В реальной жизни община и семья, которую спас герой, могли бы подать петицию. Учитывая, что убийство произошло в военное или послевоенное смутное время, а сам обвиняемый восстановил хозяйство всего городка, губернатор вполне мог заменить виселицу каторгой или вовсе помиловать его. Но бывших конфедератов в то время миловали редко, учитывая приговор и личность губернатора Теннесси Браунлоу - радикального юниониста, жёстко каравшего «мятежников».

С юридической точки зрения признание спасло бы ему жизнь, но не освободило бы от суда.
• Отмена обвинения в убийстве. Как только экспертиза показаний и свидетели подтвердили бы, что перед судом не Джек Соммерсби (например, по старым шрамам, особенностям тела или показаниям людей, знавших Хораса до войны), дело об убийстве против него закрыли, но одновременно возбудили бы дело о мошенничестве, подлоге и присвоении чужой собственности и личности. В 1860-е годы за это грозил бы тюремный срок на несколько лет.
• Главная причина отказа (и в фильме, и в жизни). Если бы Хорас признался, его брак с Лорел автоматически объявлялся бы недействительным (так как она выходила замуж за Джека). Это означало бы, что их новорождённый ребёнок становился незаконнорождённым (в викторианской Америке XIX века это было пожизненным клеймом и позором), а земля и ферма, которые он выкупил и раздал соседям от имени Джека Соммерсби, теряли бы юридическую силу сделок — весь городок снова остался бы ни с чем.

Фильм основан на подлинном судебном процессе XVI века во Франции — деле Мартина Герра (1560 год), которое позже легло в основу французского фильма, где настоящий Мартин появляется в финале.
• В реальной истории самозванец Арно дю Тиль три года жил с женой пропавшего солдата Мартина Герра. Он был настолько умным, обаятельным и хозяйственным, что вся деревня и сама жена охотно верили ему (или делали вид, что верят).
• Когда вскрылся обман, суд Тулузы действительно приговорил Арно к смертной казни через повешение — но не за убийство, а за подлог, прелюбодеяние и кражу чужой личности (в XVI веке это считалось тяжелейшим преступлением против божественного и королевского порядка).
• Судья Жан де Корас, который вёл то дело, был поражён умом и благородством самозванца и даже написал об этом книгу, но обойти букву закона того времени не смог.

В «Некуда бежать» завязка иная. Сэм Гиллен, герой Ван Дамма, оказывается на свободе после побега из тюремного автобуса. Казалось бы, у него есть только одна задача — не попасться снова.

Но после смерти друга, что помог ему сбежать, случай приводит его к дому женщины по имени Клайди и её детей. Постепенно человек, привыкший рассчитывать только на себя, становится защитником чужой семьи. Он помогает им противостоять алчному застройщику, который пытается отобрать их землю.

Сэм тоже получает возможность уйти, но возвращается, чтобы спасти  людей, ставших ему близкими. После благополучной развязки он вынужден добровольно сдаться властям. Здесь нет смертного приговора, как в «Соммерсби», но есть другая цена — свобода.

Согласно каталогу Американского киноинститута, продюсер Крейг Баумгартен начал разрабатывать этот проект примерно за десять лет до выхода фильма. Первоначальная идея принадлежала режиссёру Ричарду Маркуанду, который впоследствии работал над сценарием вместе с Джо Эстерхазом.

После неожиданной смерти Маркуанда проект на несколько лет оказался на полке. Позже Баумгартен вспомнил о нём, подыскивая подходящий материал для Жан-Клода Ван Дамма. В окончательных титрах значатся три сценариста: Джо Эстерхаз, Лесли Боэм и Рэнди Фельдман. Маркуанд и Эстерхаз указаны также как авторы истории.

В детстве ждёшь от Ван Дамма эффектных ударов ногами с разворота. А тут он чинит мотоцикл, общается с детьми и постепенно превращается в героя семейной драмы. А спустя годы понимаешь, что это, возможно, одна из самых интересных его ролей.

Есть у «Некуда бежать» ещё один кинематографический родственник — фильм Питера Уира «Свидетель» (1985) с Харрисоном Фордом.

В одном случае перед нами полицейский триллер с погружением в замкнутый мир амишей, в другом — рейдерский захват фермерского надела. Но, если присмотреться, сходство становится заметнее.

В «Свидетеле» маленький Сэмюэл становится очевидцем убийства, а детектив Джон Бук вынужден скрываться вместе с ним и его матерью среди общины амишей. Постепенно между взрослым мужчиной и мальчиком возникает доверие. Бук становится для него не просто защитником, но и близким человеком, на которого можно положиться.

В «Некуда бежать» похожая история развивается между Сэмом Гилленом и Муки. Сначала мальчик наблюдает за странным незнакомцем, оказавшимся рядом с его семьёй, но по-сыновьи   привязывается к нему. А в решающий момент противостояния бросает ему пистолет.

В каждой из киноисторий личная жизнь и свобода перестаёт быть главной ценностью для героя. Возможно, потому, что иногда человек, как это ни парадоксально, обретает себя именно в тот момент, когда перестаёт думать о себе.