Сталинизм и не доразвитое к 1941г оптимизаторство

  Оптимизация -- это процесс выбора такого набора параметров
чего-то, который даёт наибольший требуемый эффект. Нередко
первая сложность оптимизации -- выбрать интегрированный критерий
оптимальности: определить, а какой же эффект нужен.
  Скажем, как определить, какой самолёт-истребитель правильнее?
Тот, который сбивает больше вражеских самолётов? Как бы не так.
  Во-первых, существенны затраты на сбитие одного вражеского
самолёта, а они много из чего слагаются.
  Во-вторых, свой самолёт тоже ведь будет иногда сбиваться, и
всякие потери от такого события (материальные, человеческие,
репутационные) тоже должны учитываться.
  Может, выгоднее использовать дешёвые легко сбиваемые истребите-
ли, берущие числом. А может, и не выгоднее, но промышленность --
в таком состоянии, что только их и способна изготовлять.
  Если даже рассматривать только достижение боевого превосходства
истребителя, то и тут чёрт себе ногу сломает. Параметров у истре-
бителя множество, и улучшение одних -- в ущерб улучшению других:
больше дальность -- меньше скорость (вес топлива!) и боезапас;
больше скорость -- меньше манёвренность; выше скорострельность
пулемётов -- раньше заканчиваются патроны; и т. д.
  Вот создали в СССР в 1930 году самый скорострельный в мире ави-
ационный пулемёт ШКАС, со скорострельностью 1800 выстрелов в ми-
нуту, ура. Но появляется вопрос: а какая скорострельность требо-
валась на самом деле? Наверняка ведь было не чем больше, тем луч-
ше. Где был её оптимум и от чего он зависел? На истребителе ведь
прицеливание -- дело приблизительное, поэтому чем больше раз ты
прицелишься, тем выше вероятность, что ты собьёшь цель. А чтобы
больше раз прицелиться, надо каждый раз выпускать меньше патро-
нов. И патронам лучше лететь ведь не совсем в одну точку, а как
бы немножко веером, то есть очередь должна выпускаться в не
совсем короткое время.
  Подсчитывать всякое такое -- дело трудное. Но ещё труднее --
СВОДИТЬ задачу к подсчётам: формализовать её. Скажем, попробуй
ещё определить цену человеческой жизни. Формализация задачи --
это работа не математическая.
  В СССР вопросами математической оптимизации (ну, или математи-
ческим аспектом оптимизации) занимался во второй половине 1930-х,
скажем, Леонид Витальевич Канторович (1912-1986), будущий акаде-
мик АН СССР. Кстати, он был таки да.
  В 1939 году он опубликовал работу "Математические методы орга-
низации и планирования производства", посвящённую как раз матема-
тическим методам оптимизации. В 1940 году Канторович стал заведу-
ющим кафедрой математики ленинградского ВОЕННОГО инженерно-техни-
ческого университета: опримизационная математика Канторовича при-
шла в войска. Поздновато, конечно (ну, для ВОВ), но хорошо, что
хотя бы так. И использование математики в оптимизационных под-
счётах началось далеко не с Канторовича (он всего лишь продвинул
эти дела в каких-то их разновидностях), так что советские военные
в 1920-х, 1930-х вовсе не были совсем уж без возможности воору-
житься в математическом аспекте. А вот НАСКОЛЬКО они вооружались
математически -- вопрос сложный. В расхожих мемуарах молчок по
этому поводу.
  При проектировании сложной техники (самолётов, танков и т. п.)
математические подсчёты, конечно же, применялись вовсю. И вопросы
выбора оптимумов, разумеется, ставились (и частью решались не ме-
тодом тыка). Нехорошая собака была зарыта в критериях определения
оптимумов. Эти критерии относились скорее не к области техники, а
к области политики. Скажем, много что зависело от цены, назначав-
шейся для человеческой жизни. Если на первом месте была задача
сбережения своих людей, то принимались такие-то технические реше-
ния, а если эта задача не была на первом месте (наш, советский
случай), то -- другие технические решения.
  Далее, имели вес больший, чем математика, всякие "авторитетные
мнения". К примеру, если товарищ Сталин (Будённый, Ворошилов) по
каким-то причинам заявлял, что хочет ТАК, а не этак, то главному
конструктору оставалось только подчиниться: попытка доказать рас-
чётами или какими-то здравыми неформальными рассуждениями, что
вождь не прав, закончилась бы плохо или ОЧЕНЬ плохо.
  В сложных областях деятельности путь к [истине] оптимумам сам
по себе труден, а если на нём вдобавок создаются препятствия --
любого рода -- он становится и вовсе едва ли преодолимым.
  В оптимизации -- не сила, а силища. Даже в отсутствие математи-
ки от Канторовича. Но надо формировать у людей оптимизаторское
мышление. Русскому духу оно, кстати, не чуждо (см. поговорку "нос
вытащил -- хвост увяз"). Подсознание (= интуиция), правильно на-
строенное через знание и тренировки, выдаёт улучшенные результаты
даже без математики. В первую очередь надо отчётливо представлять
себе [факторы] критерии, подлежащие учёту, и их вес. Критерий с
непонятным весом -- дыра в рассуждениях. Веса критериев должны
обсуждаться чётко и честно: без треска, без виляний.
  Ненастроенный дурачий ум хватается за 2-3 критерия, ненастоен-
ный умничий -- за 4-6 критериев, а их там, заслуживающих внима-
ния, может быть 10-15.
  Сталинисты по сути завалили в СССР дело оптимизации (пустили на
самотёк), а спохватились только во время войны, да и то не шибко.
Причина была в лживости сталинского режима: для него было непри-
емлемо обсуждать открыто критерии оптимизации как в военных, так
и в хозяйственных вопросах. Против собственно математического
аппарата сталинисты не возражали, но он малополезен в условиях
неопределёнки с составом критериев и их [секретными] весами.
  А ведь всего-то и требовалась одна (но очень качественная) кни-
га, массово изданная: "Оптимизация". Можно было назвать её и бо-
лее броско: "Оптимизация как экономный путь к успеху во всём".
Разумеется, её не следовало перегружать математикой: состав кри-
териев с их весами и строй оптимизаторского мышления были важнее.
  Википедия ("Исследование операций"):
  "В статье 'Влияние численности сражающихся сторон на их поте-
ри', опубликованной журналом 'Военный сборник' в 1915 году, гене-
рал-майор Корпуса военных топографов М. П. Осипов независимо от
английского математика Ф. У. Ланчестера описал математическую
модель глобального вооружённого противостояния, практически при-
меняемую в военном деле при описании убыли сражающихся сторон с
течением времени и входящую в математическую теорию исследования
операций. В годы Второй мировой войны исследование операций широ-
ко применялось для планирования боевых действий. Так, специалисты
по исследованию операций работали в командовании бомбардировочной
авиации США, дислоцированном в Великобритании. Ими исследовались
многочисленные факторы, влияющие на эффективность бомбометания, и
были выработаны рекомендации, приведшие к четырёхкратному повыше-
нию его эффективности."
  Раз тут нет хвастовства по части повышения эффективности совет-
ских войск благодаря математической оптимизации, значит, наверня-
ка ничего значительного и не было.
  Можно быть уверенными в том, что особо удачливые полководцы
эпохи WW2 (советские, немецкие и т. п.) являли собой недурствен-
ных стихийных оптимизаторов, опиравшихся в основном не на матема-
тику, а на рассуждения и подсознание и правильно понимавших зна-
чимость и взаимосвязи разных частных критериев.