Ложный диагноз

Глава I.
Часть 1.

Молли любила тёмный шоколад и чай с молоком без сахара. Она отломила дольку — и та в одно мгновение очутилась у её губ. Утро было серое и слегка туманное, и как раз такого утра ей сейчас хотелось. Она посмотрела в окно: взгляд упёрся в аллею, тянувшуюся до самой площади. По сторонам росли редкие деревья с почти опавшей листвой. Людей на улице было немного, но каждого можно было разглядеть: кто;то шёл уверенно и твёрдо, будто к некой нерушимой цели; другие, встречавшиеся реже, двигались медленно и бесцельно, опуская головы и задумчиво шагая; а третьи словно жили в другой реальности — одна рука у телефона, другая держит поводок собаки.
            Молли редко выходила из дома — она была домоседкой. Но порой её вдруг тянуло гулять в одиночестве, побродить по старым скверикам и выпить кофе в маленькой кафешке. Сейчас же пришла простая мысль: как хорошо — остаться дома и никуда не идти.
          Она часто меняла работу: то не устраивал коллектив, то график. Поэтому она решила попробовать работать из дома — привести в порядок мысли и понять, подойдёт ли ей такой режим. Многое ещё хотелось узнать о себе.
          Первая удалённая смена начнётся только на следующей неделе, а пока можно было насладиться небольшим отпуском.
Девушка закончила университет и получила юридическое образование, но работать по профессии так и не захотела. Понять, кем же она хочет стать, ей пока не удалось. Подруг почти не осталось — всех поглотила бурная семейная жизнь, в которую Молли не вписывалась. Поэтому одиночество и чувство вины могли настигнуть её в любой момент, а постоянная работа из дома вряд ли надолго укрепила бы душевное равновесие. Из близких у неё осталась только тётя, с которой они делили одну квартиру. Приступы паники и тревоги за будущее возвращались всё чаще. Длительная внутренняя борьба продолжалась, пока, наконец, не созрело решение обратиться к психологу.
Девушка больше всего не любила своё имя, которое ей дали равнодушно органы опеки. Мать была слишком юной, и её родители заставили отказаться от дочери. Впоследствии девочку усыновила двоюродная сестра матери — более взрослая, одинокая и опытная женщина. Тётя Нелли не хотела ничего рассказывать племяннице о матери. Из-за такого поступка у неё испортились отношения с сестрой, и они полностью потеряли связь.
      Неожиданно раздался звук ключей, и резко открылась входная дверь.
«Эх, одинокое утро длилось недолго…» — грустно подумала она.

— Молли! — крикнула тётя Нэлли. — Ты не на работе?!

— Привет… Так я же уволилась неделю назад, потом проходила обучение на удалённую работу, я же тебе говорила… — прозвучал спокойный, но слегка робкий ответ.

— Ничего ты мне про это не говорила, не ври!

— Говорила…

— Да когда же это?! Ну да ладно… У меня сегодня были планы на четыре часа, очень хотела Альберта пригласить, мы отметим кое-что, посидим, ну ты поняла… А тут ты дома, я и не ожидала. Может, сходишь погулять в это время часика на два? А?

— Да, конечно… У меня как раз на это время запланирован сеанс у психолога.

— К кому? К психологу? Это ещё зачем? Ты что, из больных, что ли? Я ничего не понимаю.

— Тётя Нэлли, долго объяснять. Я сама пока не до конца разобралась во всём…

— К психологу… Мда… Ну и мода у вас пошла у молодых: чуть что — сразу к психологу. Ты вон дома что сидишь, лучше бы работала да работала себе спокойно на одном месте!
        Молли не знала, что ответить. Такая формулировка ввела её в тупик, и пока она собиралась с духом, тётя уже занялась распаковкой продуктов. В этот момент в душе героини возник новый повод для неуверенности: не только в том, что ей нужен психолог, но и в том, правильно ли она живёт, чем руководствоваться по жизни и ждать ли, что кто-то будет наставлять её на каждом шагу… Бесчисленные вопросы то и дело кружились в голове, как рой назойливых пчёл.
        В этот самый момент она почувствовала на себе сонный и надменный взгляд их питомца. Это был старый, обрюзгший кот Карл. Ему можно было только завидовать. Ведь ему не нужно было работать, чтобы просто жить. Ему не нужно было испытывать всех тех чувств, что терзали его молодую хозяйку. Он просто наблюдал и отстранённо оценивал всё происходящее.
       Тётя была женщиной эмоциональной, порой вспыльчивой, но отходчивой. Такой характер свойственен многим женщинам, повидавшим многое, но сохранившим внутренний стержень и закалку. Конечно, ей было сложно понять племянницу — она жила в другой реальности. Да, это очень печально. Но не стоит терять надежду. Впереди у девушки ещё случится событие, которое изменит всё.





Часть 2.

Я шла по протоптанной аллее. Стояла тёплая осень. У меня было время в запасе, и по дороге к психологу я решила прогуляться.
         Дойдя до площади, повернула в сквер. Я петляла кругами, зашла за кофе и снова ходила туда-обратно. Хоть мне и хотелось получить от прогулки максимальное удовольствие, рой навязчивых мыслей стал приходить, не спрашивая приглашения: «Почему ты не работаешь по профессии? Почему тебе нужен психолог? Почему ты так нелюдима?..» Да… «добрые» мысли. Но так или иначе они — всего лишь плод моего воображения и итог внешних обстоятельств.
        Я чувствую: во мне есть что-то такое, что не подвластно глупым мыслям. Мой внутренний островок, мой космос, мой мир. Он твёрдо говорит мне: «Я был в тебе всегда и буду вечно. Ты уникальна, мечтай о великом…» Такую опору в себе я нахожу не всегда, но она есть — и это ободряет. После того как я её нахожу, ко мне вдруг приходит осознание: «Мне совсем не обязательно кем-то быть. Я могу просто быть…». Возможно, это сложно понять с первого раза…
     Задумчивость прервала вибрация телефона. Я достала из кармана смартфон:
— Добрый день. Меня зовут Кристиан Роули. Молли, мы ждём вас сегодня на сеанс к 16:00. Подтвердите, пожалуйста, запись.
    Прозвучал низкий голос. В нём угадывались нотки уверенности и лёгкой теплоты.

— Да-да, конечно. Я уже иду.

— Прекрасно! Ожидаем вас.


До клиники оставалось несколько шагов, и я уже бежала, наступая в лужи и загрязняя ботинки. Ноги немного подкашивались от волнения. Повернув за угол, я увидела перед собой белое двухэтажное здание. Оно было не новым, но хорошо отремонтированным. Над входом красовалась свежая вывеска: «Психологический центр — Новое пространство». Меня быстро зарегистрировали как нового клиента и проводили на второй этаж, к кабинету доктора Кристиана Роули.

— Доктор Кристиан у нас новый врач, он скоро подойдёт. Ожидайте, — вежливо сказала администратор и ушла.

В коридоре был приглушённый свет; на стенах висели портреты незнакомцев — чужие лица, молчаливые и немного отстранённые. Воздух был домашним и в то же время давящим, как будто стены хранили свои давние мысли. Из глубины послышались громкие, приближающиеся шаги. Передо мной стоял высокий, широкоплечий мужчина: коротко стрижённые волосы цвета ржи, тёмные густые ресницы — черты строгие, вылепленные ясно. Его европейская внешность необычно сочеталась с горделивым греческим носом, придававшим облику загадочную, почти брутальную ноту; на вид ему было лет 35. Он посмотрел на меня внимательно и с едва уловимым одобрением.

— Добро пожаловать, Молли, — указал доктор рукой на дверь кабинета.
— Спасибо, — как-то робко выдавила я и вошла в кабинет.
— Ну что ж, давайте сразу к делу. Что вас беспокоит?
Я коротко рассказала о себе и своих недавних переживаниях.
— Могу ли я подвести итог так: вы добры и отзывчивы, но давнее одиночество, чувство вины и неуверенность не дают вам спокойно жить. Вы ищете причину навязчивых мыслей, но не находите её. Жажда поделиться переживаниями захлёстывает вас, однако рядом нет близкого по духу человека, который выслушал бы с эмпатией. При этом ваша психика абсолютно здорова и не требует никаких вмешательств. Это прекрасно. Вы идеальны! — глаза Кристиана вдруг ярко блеснули. Он сложил руки в замок и уставился на меня.
Сказать, что я была обескуражена, — значит ничего не сказать… Почти всё, что он произнёс, было предсказуемым, кроме последних слов…

— Что вы имеете в виду? В чём я идеальна?

— Вы никогда не задумывались о том, чем именно отличаются люди со здоровой и с больной психикой? — не отвечая на мой вопрос, Роули задал встречный.

— Ну, психикой и отличаются…

— Допускали ли вы, что душа и психика — не одно и то же?

— Думаю, в некоторых философских течениях, или, допустим, в христианстве, есть такое мнение… — вспомнила я кое-что из университета, но тут же опомнилась и спросила:

— Но подождите, к чему вы клоните? Я не могу понять…

— Ваше желание побороть страхи и нерешительность могло бы помочь не только вам, но и ещё одному человеку, который сейчас страдает.

— Вы меня пугаете. Вы ведёте себя не как психолог. Послушайте, что вы вообще предлагаете? Знаете, пожалуй, я запишусь к другому специалисту. Это совсем не то, что я ожидала!

— Зря вы торопитесь с выводами… — загадочно улыбнулся доктор. — Всё определённо в ваших руках. Ну что ж, расскажите мне о вашей матери…

— Ничего рассказывать я вам больше не собираюсь, доктор.

     Поведение Роули и его странные вопросы насторожили меня, но в этом было что-то, что давало понять: именно то, о чём говорит доктор, — и есть мой путь.
    — Всё-таки возьмите мою визитку. Если возникнут вопросы, я обязательно отвечу.
     Доктор быстрым движением руки, почти фокуснически, вложил карточку мне в карман рюкзака и указал на дверь.
     Ещё более растерянной вышла я из кабинета. Стемнело, и я направилась в любимую кофейню, чтобы привести мысли в порядок.
Зайдя домой, я почувствовала запах перегара. Видимо, тётя с другом уже успели хорошо накатить и сейчас развлекались в комнате. Я села за стол, на котором остались остатки еды и спиртного. Бутылка красного вина стояла недопитой. Я налила бокальчик и наслаждалась маленькими глотками, не слыша и не помня ничего, что происходило вокруг.
         Я вдруг почему-то вспомнила, как в детстве была на дне рождения у лучшей подруги. После шумного и весёлого застолья мы с ней доедали остатки вкусняшек и допивали маленькие глотки шампанского из-под взрослых бокалов.
          Это было странное чувство — тоска по тому, чего никогда не было в моей семье: такого количества родственников, которые дружны и так душевны. Так, допивая вино и уйдя в свои мысли, я не заметила, как по щеке потекла слеза. Смахнув её быстрым движением, я отправилась в ванну, чтобы приготовиться ко сну.





Глава II.


Я проснулась от оглушительного воя сирен. Голос диктора на фоне сливался в неразборчивый гул. Меня охватила паника: прежде я такого не слышала, а в последнее время о войне говорили всё чаще. Вскочив с кровати, я подбежала к окну, пытаясь разглядеть хоть что-то…
 
— Учебная… будь она не ладна! — донесся сонный, слегка раздражённый голос тёти, проходившей мимо моей комнаты. Волна эмоций резко отступила, сердце начало биться ровнее, я выдохнула…
 
«Как зыбко наше кажущееся благополучие и как слаб человек, от которого ничего не зависит…» Подобные мысли заглядывали ко мне и раньше, но утреннее потрясение заставило рой мыслей вновь закружиться в расстроенном сознании.
«Вы идеальны!» — вспомнила я вчерашние слова психолога, и мне стало не по себе. Да, конечно… Идеальна я была бы без головы, которую то и дело посещают навязчивые мысли. Так, надо собраться и провести последние дни отпуска плодотворно. А значит, я схожу на йогу, встречусь с подругой, поиграю в Genshin Impact, почитаю… В общем, постараюсь забыть вчерашний день и погрузиться в свои любимые занятия.

— Сири, включи расслабляющую фортепианную музыку.

Я спустилась по лестнице на кухню заваривать кофе и в дверях столкнулась с тётей Нелли.

— Да, тётя явно перебрала вчера, — подумала я с улыбкой…
— Ну что, визит к психологу вчера удался? — прозвучал недоверчивый тон тёти, который уже давно портил мне настроение.
— Нет, — сухо ответила я.
— Ну, я же тебе говорила… Зачем тебе вообще нужен психолог, я не понимаю… Вот моей сестре он точно был бы нужен в своё время… — и тут тётя резко оборвала речь, поняв, что проговорилась. Видимо, вчерашняя вечеринка сделала своё дело и отняла кусочек памяти.
— Какой сестре? Ты про мою мать?
— Забудь… Не будем о ней. Ты давай лучше мне тоже кофе приготовь. — Нелли уже собралась вставать со стула, но я остановила её движением руки.
— Постой… Так больше продолжаться не может. Пожалуйста, расскажи мне, что знаешь, расскажи… — я сделала большие молящие глаза, которые вот-вот готовы были наполниться слезами.
— Ты не думай. Я очень мало знаю о ней. Но одного поступка мне было достаточно, чтобы сформировать определённое мнение об этом человеке.
— Какого?
— Не случись того поступка, я бы не воспитывала тебя как свою дочь.
У меня защемило в груди… Это тупик. И тут я чётко поняла, что вся моя душа искала хоть толику оправдания для мамы, хоть одну зацепку.
— Неужели она сама того захотела?
— Сама или её родители заставили — это уже не столь важно. Дело сделано. Прости, что мы начали эту тему… Я не хотела. Моя мама тоже была не из лучших.
— Да нет… Это очень важный нюанс. Она ведь была ещё ребёнком, и давление родителей могло повлиять на неё.
— Я считаю, она была уже в том возрасте, когда нужно уметь брать на себя ответственность. Вот и ты уже очень взрослая… А всё со мной…Когда начнёшь искать квартиру для съёма?
— Как только начну работать, так сразу…
— Хорошо.
Далее разговор с тётей не продолжился. Такое начало дня сделало своё подлое дело, навалив на меня новую порцию мыслей, сомнений и терзаний…Как хорошо, что именно сейчас я могу пойти на йогу. Бывали подобные моменты, когда я была готова придумать себе занятие здесь и сейчас, будь то рисование, медитация или танец, чтобы только не думать, не думать, не думать…

Наспех позавтракав, я побежала на йогу. Это одно из тех занятий, которые я придумала себе, чтобы справляться с неприятными эмоциями. В это субботнее утро так мало людей — мой вайб: никто никуда не спешит, и ты как будто вливаешься в ритм города — ещё немного сонного и неторопливого… «Интересно, придёт ли Тимур сегодня?» — эта мысль посещает меня каждый раз, когда я приближаюсь к зданию, где проходят различные занятия. Тимур — молодой парень, примерно мой ровесник. Он красавчик, и нравится мне. Тимур в меру серьёзен и в меру загадочен. Я не пыталась заговорить с ним, да и он тоже. Остаётся только верить, что наш разговор состоится так или иначе. Я боюсь торопить события, да и к тому же жутко стесняюсь.

Я открыла дверь с этими мыслями и вдруг увидела приближающегося Тимура. Он шёл быстро, почти бежал. Я придержала дверь и ждала.
— Привет.
— Привет, — смущённо ответила я. По телу пробежали приятные мурашки.
— Проходи, я придержу дверь…
Мы пошли вместе к раздевалке, и тут я ничего лучше не придумала, как спросить:
— Слышал сегодня утром сирены?
— Да, конечно… Мы как раз живём неподалёку от устройств звукового оповещения… Испугалась?
— Да, очень…
— Моя мама тоже бегала по квартире с криками. А я и брат уже заранее знали, что это учебка.
«Мама, брат… Ты счастливый», — подумала я. Это ад. Я наконец заговорила с ним, и даже в этом сквозит боль от моего незавидного положения. А может, я просто слишком сильно занимаюсь саможалением. Так, возьми себя в руки уже…
— Всё в порядке?
— О да… Встретимся в зале, — улыбнулась я.

Я зашла в раздевалку с лёгким, неожиданным чувством эйфории после того короткого разговора. Да, раньше я влюблялась, у меня были отношения, но такое сильное переживание возникало впервые. Оно на время отвлекло меня от мрачных помыслов и вдохновило на что;то прекрасное.

Переодевшись, я поспешила в зал, где уже собирались все участники. Тимур беседовал с инструктором; в отличие от меня, он по;настоящему увлекался йогой. Я приходила чаще просто отвлечься, но его внимательные разговоры с учителем убедили меня: для него это было не мимолётное увлечение. Я села на лавочку и, время от времени поглядывая на него, отмечала спортивное телосложение, тёмные кудрявые волосы и скромную полуулыбку — у него был вид честного и доброго человека.

Итак, занятие началось. Йогу я посещала уже несколько месяцев, и у меня это получалось — я умела входить в состояние «просто быть». Полностью погрузившись в практику, я переживала то, чего прежде не знала: мысли уходили, и в моём сознании воцарялась благословенная тишина. Иногда, улавливая, что и другие участники достигают похожего покоя, я испытывала ещё более глубокое удовольствие от ощущения единства в этом потоке, от мысли, что ничто не в силах вывести нас из него.
После занятия я покидала зал спокойной и уравновешенной, но со временем мои «тараканьи» мысли снова возвращались.

Выйдя из здания, я по обыкновению отправилась на неспешную прогулку в парк. Сзади хлопнула дверь и послышались торопливые шаркающие шаги. Кто-то явно догонял меня, и, не выдержав интриги, я обернулась. Едва он сделал пару шагов, как тот самый милый кудрявый юноша уже поравнялся со мной.

— Куда держим путь? — с улыбкой поинтересовался Тим.

Сердце забилось чаще, и такого поворота я уже точно никак не предвидела.

— Просто гуляю… люблю погулять одна.

— Мм… это интересно.

«Стоп, стоп… переведи разговор немедленно, что ты делаешь?» — забегали в голове мысли.

— Точнее, иногда лучше гулять одной, но, по-моему, сейчас у меня появилась прекрасная компания! Хочешь присоединиться? — засуетилась я и ощутила себя искромётной дурой.

— Да, с удовольствием! Я тоже люблю бродить туда-сюда, особенно после йоги.

Улыбка растянулась на моём лице и уже не хотела с него слезать.

— Кстати, я Тимур.
— Приятно познакомиться.
— А твоё имя?
— Молли, - выдавила я с неохотой своё имя.

— Сегодня было необычное занятие… Все были так погружены, ещё этот осенний луч солнца здесь и сейчас… Это просто необыкновенно.

— Да… я тоже это почувствовала!

— Извини, я как-то раньше не замечал тебя, но сегодня случайно увидел твоё лицо во время занятия. Ты знаешь… в нём читалось…

— Что именно?

— Как объяснить… В нём читалась полная осознанность и погружённость в процесс. Это сразу видно, я редко встречал подобное. Могу предположить, что ты прекрасно справляешься с контролем эмоций… Вот что я думаю.

— Если бы так, — вздохнула я.

— Разве не так?

— Это волшебство накрывает меня только в этом зале, в обычной жизни всё иначе.

Если бы он знал, что стоит за кулисами, и что йога — единственный островок, поглощающий всё дурное, — следствие моей полной отдачи…

Тимур призадумался, и ему стало неловко. Он будто почувствовал, что настал момент спросить о личном, но ни я, ни он пока не готовы к откровению. Поэтому он решил перевести тему разговора:

— А где ты обычно гуляешь? Какие твои любимые места?
— А мы вот как раз подошли к одному из моих любимых мест, — с улыбкой сказала я и указала на кофейный бутик.
— А… кофе.
— Любишь кофе?
— Нет, ты знаешь, с детства не очень…
— Странно… Как можно его не любить!
— Я пью скорее воду и сладкий чай…
— Значит, ЗОЖ?
— Вовсе нет, — отмахнулся Тимур.

Я взяла свой любимый напиток, и мы пошли в сторону парка. Некоторое время мы шли молча, и это меня нисколько не напрягало. Я отпивала последние глотки любимого напитка, когда Тимур решил нарушить тишину.
— Кхм… чем занимаешься по жизни?
— Да особо ничем: скоро буду работать оператором, читаю, играю в компьютерные игры, хожу на йогу… ну, ты и так знаешь.
«О Господи… зачем он пошёл со мной? Что во мне такого? Я слишком скучна для него…»
— А ты?
— В принципе, всё то же самое, но ещё готовлюсь к поступлению в колледж…
— На кого же?
— На архитектора… Меня увлекает история архитектуры, больше всего мне нравится погружаться в историю старых заброшенных строений. Помимо архивных находок, я пытаюсь понять и ощутить, чем жило это здание раньше… Какие сокровенные тайны хранило оно.
— И что же, ты сам забираешься в эти здания?
— Точно так…
— Не страшно?
— Нисколько.

Мы шли всё глубже в парк, и чем дальше, тем больше он был похож на густой лес. Такая была особенность нашего самого большого городского парка. Всё реже встречались лавочки, а если и встречались, то представляли собой строения XIX века или то, что от них осталось.
Наше весьма недолгое времяпрепровождение с Тимом почти развеяло влюблённое волнение, а на смену ему воцарилось ровное спокойствие и доверие к этому человеку, словно он был моим братом. Вот это неожиданный поворот…
Наконец перед нами в гуще леса показалось высокое старинное каменное здание прошлого века.
— О, а вот и Лечворт! Пожалуй, одно из самых загадочных и любимых зданий, которое я сейчас изучаю…
— Ты был здесь раньше?
— Да, и не раз.
— Лечворт… это что?
— Старая заброшенная клиника.
«Мда… и что же тут может быть загадочного и интересного?» — подумалось мне.
Тимур словно прочитал мои мысли или угадал их по выражению лица.
— Поверь, стоит зайти в это здание, и ты словно проникаешься духом того времени, как будто само здание начинает общаться с тобой.
Мне стало словно не по себе, и захотелось повернуть обратно.
— Интересно, конечно… Но, может, нам стоит вернуться?
— Давай зайдём ненадолго? Ты не пожалеешь, я тебе обещаю.

Высокое трёхэтажное здание было густо обвито вьюнком. Массивная деревянная входная дверь сразу давала понять, что нужно приложить усилия, чтобы открыть её. Рваный каменный фасад из тёмного песчаника, покрытый мхом и плющом, острые арочные окна с остатками витражного стекла, декоративные каменные карнизы — всё это сооружение словно создавало ощущение манящей таинственности…
— Эта постройка относится к рубежу XIX–XX веков. Неоготика с элементами эклектики, — проинформировал меня мой новый спутник.

— Ничего не бойся, — твёрдо сказал Тим. — Когда-то же нужно побороть свои страхи. — Он крепко взял меня за руку.

А ведь он как будто разглядел одну из моих слабостей — всепоглощающий страх всего на свете. Странное, противоречивое чувство охватило меня: мягкое тепло от его прикосновения и судорожное сжатие внутри от мысли, что сейчас придётся переступить порог этого странного дома. Казалось, я боялась не самого входа, а тех последствий, что могут ждать впереди. Предчувствие было не из приятных. Ватные ноги покорно волочились за Тимуром по шуршащей листве, приближая к тому самому старому, заросшему входу.

Тим уверенно обхватил ручку двери и потянул на себя. Дверь издала противный скрип — будто проснулась мандрагора из «Гарри Поттера».  Тимур крепко взял мою руку, и мы вошли в здание. В один миг, переступая порог, я испугалась по-настоящему: «Иду в заброшенный дом за человеком, которого практически не знаю… Что я творю?» Пришлось проявить самообладание, и изо всех сил просто довериться моменту.

За дверью по ту сторону царил мрак. Не сговариваясь, мы достали телефоны и включили фонарики: в нескольких шагах вниз уходила небольшая лесенка, ведущая в просторный холл клиники. По бокам виднелись будки регистрации, напоминающие кассы; кое-где валялась разобранная или сломанная мебель. Из глубины тянуло пыльным подвальной прохладой. Я сразу заметила разницу в наших лицах — переполненное восторгом лицо Тима и моё, искажённое ужасом.

— Ну что, пройдёмся немного? — с лёгкостью спросил Тимур.

Ответа не последовало, словно это был риторический вопрос. Я никогда раньше не бывала в подобных местах. И я не из тех отбитых девчонок, которых тянет на приключения: я домоседка и осталась ею. Мой максимум — путешествия в страну Нарнии по книгам Льюиса.

На первом этаже здания солнечный не касался пола. Разбитые стекла ничего не меняли: густые деревья заслоняли их, и полумрак здесь был тяжёлый, вязкий.

— Внизу — процедурная, туалеты, душевые и прочие тесные кабинеты, — сказал он. — А мы поднимемся на самый верх. Хочу показать тебе кое-что…
Мы с Тимом поднимались по высокой центральной лестнице, опираясь на резные перила. За вторым этажом она разветвлялась, и мы продолжили путь наверх. Только теперь я осознала, что вцепилась в Тима так, что рука затекла. Я ослабила хватку и стала осторожно искать опору на старых, местами сгнивших ступенях. И вдруг нога провалилась! Мой визг эхом отозвался по всему зданию.

— Воу, воу… осторожнее! Держись!
— Кажется, нога застряла… Ох, и стоило нам сюда идти!
— Не переживай, мы почти дошли, тут осталось всего пару ступенек, посмотри.

И правда, посветив, я увидела перед собой третий этаж и видневшийся впереди зал. Он напоминал старинную католическую церковь — похоже, это и была она.

К счастью, на мне были плотные кроссовки, иначе не избежать заноз или даже ран от щепок. Я взяла телефон Тимура, пока он пытался отодвинуть щепки, чтобы вынуть мою ногу. Теперь в моих руках было два фонарика: одним я светила на ногу, а другим на пару секунд посветила вперёд, чтобы получше рассмотреть ближайший зал.

— А почему здесь церковь?
— Практика строительства часовен или церквей в психиатрических клиниках возникла ещё в середине XIX века. Считалось, что религия способствует очищению разума больных. Обычно церковь строилась в самом центре больницы, занимая самое большое и красивое помещение. Её-то я и хотел тебе показать.

С этими словами Тим вынул мою ногу из дыры.
«Психиатрическая клиника — вроде подходит», — с иронией подумала я.

— Ну давай, покажи мне Святое место…
— Пойдём, растяпа.

Мы подошли к центральному залу. На третий этаж уже проникал свет. Несколько больших мозаичных окон и впереди алтарь. Зал был достаточно просторным — видимо, когда-то все лавочки из церкви были вынесены. Окна располагались невысоко, так что можно было подойти и посмотреть наружу. Кое-какие мозаичные стёклышки были отбиты, через отверстия был виден парк, и довольно хорошо можно было разглядеть, что находится за ним…

— Это волшебный вид, знаешь, мне уже нравится. Здесь достаточно светло, лучи солнца так красиво играют с цветами мозаики… В этом и правда что-то есть. Спасибо, что помог преодолеть мой страх.

Тимур улыбнулся в ответ и стал фотографировать всё вокруг. А я смотрела в большое окно, наслаждаясь видом и приятным холодным осенним воздухом, который проникал через давно появившиеся отверстия в стенах этой старой, но завораживающей больницы.

— Я зайду в соседний зал, ты останешься пока здесь?
— Да, я постою немного. Только не уходи надолго, хорошо?
— Ок.

Да… интересный сегодня день получился. Я поймала себя на том, что в голове нет привычного роя противоречащих и изматывающих мыслей, только приятная тишина и наслаждение моментом.

Я смотрела по сторонам и в окно, представляя, как сюда раньше приводили страдающих больных… Меня постепенно привлекал женский крик: сначала неразборчивый, потом всё громче и громче. В первые секунды я не придавала этому значения, настолько была околдована окружающим колоритом. Но истошные крики заставили меня вынырнуть из этого томного состояния и даже немного испугаться. Постепенно стали улавливаться отдельные слова: «Ребёнок! Где мой ребёнок! Пожалуйста, верните!»

— Где… где эта женщина? Я не могу понять… Она в парке или в здании? Кажется, так просто, но мне сложно определить… Или я сошла с ума и мне уже слышатся голоса… Тимур!

Тим сразу прибежал на мой голос и удивлённо посмотрел на меня:
— Что с тобой? Тебя что-то напугало?

— Ты слышал? Женский крик… Пойдём, скорее найдём её, мне кажется, там нужна помощь!
— Молли, я ничего не слышал… Всё время, пока мы здесь, нас окружает только густой парк и старые стены. Здесь и не гуляет-то особо никто.

— Ну всё, значит у меня определённо поехала крыша. Уходим отсюда скорее…

Теперь уже я схватила парня за руку и уверенно пошла к выходу. Тим быстро шёл за мной, он был взволнован произошедшим и не мог подобрать слов.

— Аккуратнее, ты куда так несёшься, сейчас опять провалишься, Молли!
— Больше я сюда не вернусь, мне достаточно своих голосов в голове!
«Пусть думает, что хочет…»

— Тебе точно не показалось? Давай посмотрим вокруг клиники, может, и правда здесь кто-то есть?
— Нет, Тим. На сегодня достаточно прогулок, я пойду домой.

Мы вышли на свежий воздух и быстрым шагом отправились в обратный путь.
— Эх, ну вот… хотел тебя удивить, а вышло так, что отбил желание к приключениям.
— Но ведь приключений хватает в книгах, играх и фильмах… Зачем куда-то идти?
— Ты серьёзно? — усмехнулся Тимур.
— Вполне...

Я понимала, что наше недопонимание многое говорит о нас: в представлениях о жизни мы расходились гораздо сильнее, чем мне казалось сначала. Но разрывать с Тимуром общение я не хотела — он по;прежнему мне нравился, хотя теперь я сомневалась, взаимна ли эта симпатия.

Дойдя до выхода из парка, мы остановились и посмотрели друг на друга.

— Проводить до дома? Уже смеркается…
— Не стоит, Тим. Спасибо за интересный опыт.
— Сомневаюсь, что тебе и правда понравилось.
— Всё было бы идеально, если бы не тот крик в клинике…Давай в следующий раз сходим в более цивилизованное место? — с улыбкой спросила я.
— Без проблем!
— До встречи!
— Пока.
Обнявшись, каждый пошёл своей дорогой. Зажигались фонари, прохожие спешили домой. Мне не хотелось домой — только в свою комнату, чтобы раствориться в книге, музыке и играх.

С подругой не успела прогуляться, зато нашла нового друга…


Глава III.
          Часть 1.


Утро началось рано. Карл орал за дверью, и казалось, он уже готов ободрать последнюю стружку, лишь бы ему дали поесть.
— Ох, тётушка... ну неужели так сложно наполнить миску доверху? Ведь мы обе знаем, что наш старенький пройдоха стал в последнее время ужасно прожорлив.
        Мы с котом пошли на кухню. Карл одобрительно потёрся об мою ногу и принялся уминать вторую порцию завтрака. Сонная я в свою очередь бросила взгляд на кофемашину:
— Кофе или спать, кофе или попробовать поспать... — весело заварился мыслительный котелок. — Ай, попробую ещё поспать, когда ещё потом так смогу!
         Я взяла с собой в комнату Карла. Мурчание кота помогало мне расслабиться и заснуть. Мы лежали на кровати: я смотрела в потолок, а питомец проводил утренний ритуал умывания.
          Вчерашний день не выходил из головы: впервые за долгое время я просто позволила себе пуститься в неизвестность с новым парнем. Но этот голос... этот голос в «заброшенном замке» всё испортил. Это был намёк на то, что я, видимо, уже «ку-ку»... Но это ведь не так!
        Мои мысли постепенно смешивались с приятным полусном... И вот я уже не в кровати, а иду по длинному коридору. Иду и даже не задумываюсь об этом, просто иду, как это бывает во снах. Постепенно перед глазами всплывают картинки вчерашней прогулки: Тимур, старая заброшенная клиника, шелест глухих деревьев вокруг. И вот я снова одна в полутёмном коридоре, иду вперёд: там вдали виднеется закрытый кабинет, яркий свет пробивается сквозь все щели двери. И тот самый пронзительный женский голос по нарастающей доносится до моих ушей. Всё так же, как и вчера: сначала моё сознание не обращает ни малейшего внимания на крик, но наступает момент, когда слушать его становится невыносимо:
— Мой ребёнок, верните! Прошу!..

Мне так хочется открыть эту дверь. Сделать хоть что-то, чтобы всё прекратилось. Внезапно невидимая сила толкает меня к двери кабинета. Я утыкаюсь в неё носом, пытаюсь отступить назад — но не выходит. Резко хлынувший из-за двери яркий свет уже почти ослепляет меня, и сквозь него я вижу женщину: измождённую, в смирительной рубашке. Её чёрные, редкие волосы растрёпаны и давно не знали расчёски, а морщины на лице выдают не возраст, а бесконечную усталость. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
«Сейчас снова начнётся истошный вопль», — подумалось мне. Но, на удивление, лицо женщины стало чуть спокойнее. Она, казалось, собралась с силами, чтобы что-то сказать. Её губы зашевелились, а шея вытянулась вперёд, но все её усилия донести до меня несколько слов оказались тщетными. Мой страх растворился, и я нашла в себе силы подойти к бедняге как можно ближе. Её губы слегка коснулись моего уха, и я услышала довольно нежный и спокойный голос:
— Будь смелее.
Звонок подруги вырвал меня из кошмара. Я резко проснулась, вся в холодном поту. Пожалуй, пора уже обратиться к психологу… Который час? Боже, уже четыре! Сколько же я проспала. На экране — два пропущенных от Сидни. Ну и «утро».
        — Алло, Сидни, привет…
— Слышу пробуждение в твоём голосе, — съехидничала подруга. — Привет, Молли! Ну ты куда подевалась? Ни ответа, ни привета! Я-то нормально. Ты как?
— Ой… Слушай, ты прямо как чувствуешь, когда нужно звонить.
— Что чувствую? Что-то стряслось?
— Знаешь, надо просто встретиться и поговорить по-человечески.
— Хорошо. Слушай, я сегодня была на йоге. Подходил Тимур и спрашивал про тебя. Он как будто был встревожен. У тебя точно всё в порядке?
— Тимур… Интересный парень. А мы вчера гуляли с ним.
— Так, похоже, тебе точно есть что рассказать!
— Да… Давай сегодня встретимся в 17:00 у центра «Новое пространство». Сможешь подойти?
— Без проблем! Давай, не теряйся на этот раз, окей?
— Договорились. Пока-пока.
И вот я уже стою у стойки регистрации в центре психологической помощи.

— Доктор Сара Хейнс. В среду в 17:00, — чётко выговорила администратор.

— Спасибо. Всего доброго!
        Стоило мне сделать шаг назад, чтобы сложить документы в рюкзак, как в нескольких метрах от меня нарисовался тот странный психолог Роули. «Так, надо как можно скорее бежать отсюда», — пронеслось в голове.

— Молли! Вот это сюрприз! Я тебя запомнил! — с распахнутыми руками и улыбкой поприветствовал меня энергичный тип. — Как твои дела?

— Я спешу, извините.

— Я сейчас отправляюсь со своими студентами в психиатрическую клинику «Сенд-Хоум». Мы будем анализировать некоторые состояния и вести записи. Не хочешь присоединиться к нам?

«С какой стати...» — подумалось мне.

— Тебе будет интересно!

            Рядом с ним стоял высокорослый паренёк в очках. Он одобрительно кивнул мне. Это немного ослабило мой страх, и, к моему удивлению, мне стало даже интересно. Любопытство и страх — вот мои «фавориты». В голове ярко всплыл отрывок из сна: «Будь смелее».
         За его спиной происходило небольшое столпотворение. Было видно, что студенты заинтересованы и с нетерпением ждут, когда все отправятся в путь на клинический обход.
       Не дожидаясь моего ответа, Кристиан Роули приобнял меня за плечо, и мы   всей толпой двинулись к выходу. Нас уже ждал автобус.

Не поверите, но вот я сижу в одном автобусе с Роули и его студентами. Бред какой-то. Я что, под гипнозом?

— Можно сесть рядом? — спросил тот самый высокий паренёк в очках.

— Да, конечно.

— Я Энтони. Энтони Рэнгель.

— Молли.

— Ты с какого факультета?

— Я не студентка…

— Как так? Не понял…

— Ваш учитель зачем-то пригласил меня посетить больных вместе с вами. Я была у него на сеансе всего один раз.

— Хм… Неожиданно.

— Он очень странный, правда?

— Да, он довольно незаурядная личность. Но тебе стоит с ним пообщаться поближе. Возможно, он разглядел в тебе что-то и хочет помочь…
       — Что ты имеешь в виду?
       — Давай ты просто посмотришь, как он ведёт работу с пациентами.
      — И чем же он тебя так впечатлил?
      — Знаешь, он не похож ни на одного психолога или преподавателя кафедры психологии…
      — Подожди, а как же врачебная тайна? Мне нельзя присутствовать!
       — Я всё улажу, — раздался за спиной спокойный голос Кристиана Роули. — Мы уже приехали. Выходим.
        Я стояла перед многоэтажным новым зданием. Прежде чем войти, доктор Роули обратился к нам:
— Дорогие учащиеся, перед вами психиатрическая клиника «Сенд-Хоум». Она относительно новая. Десять лет назад жизнь пациентов и медицинского персонала протекала в очень старой клинике «Лечворт». Возможно, многие из вас знают её, а может, даже и бывали там…
С этими словами Роули посмотрел на меня.
Мне вновь захотелось повернуть обратно, уйти и забыться. Всё казалось таким запутанным и странным.
       Лечворт…Ведь именно туда мы ходили вчера с Тимуром.
— Ну что ж, пройдёмте.
     Предстояло подняться на лифте на четвёртый этаж. Нас впустили в просторную аудиторию, где мистер Роули расположился за столом на небольшой сцене и ждал.
— Итак, вижу, все готовы. Пожалуй, начнём. Сейчас к нам поочерёдно выйдут несколько пациентов — каждый с разной картиной – разной формой заболевания. Прошу вас: не записывайте слишком много, постарайтесь вдумчиво включиться в беседу. Подумайте, что могло подтолкнуть конкретного человека к болезни, что ещё он мог бы рассказать о себе, каковы его мотивы… Мысленно относитесь к каждому так, будто он ваш единственный пациент.
      Я слушала профессора вполуха: меня куда сильнее занимало собственное чувство неловкости — я была совершенно не в своей тарелке. Вошёл первый пациент, и его усадили рядом с Роули.
    В аудитории царила уютная, специально созданная для пациентов атмосфера. Всё устроили так, чтобы они не чувствовали себя на экзамене: места студентов скрывались в полумраке, и самих их почти не было видно. На небольшой сцене стояли два кресла, а между ними — столик с лампой, отбрасывавшей тёплый свет. Казалось, двое встретились здесь за чашкой чая, чтобы поговорить по душам.
      Рядом со мной опять уселся Энтони. Понравилась я ему, что ли? Или, может, доктор Кристиан подослал его следить за мной?.. Он пододвинулся ко мне и сказал вполголоса:
— Объявлять тип болезни и имя пациента не будут. Доктор заранее дал нам список. Можешь посмотреть, если интересно.

   Я посмотрела на лист, который протянул мне Энтони, и увидела имя первого пациента: «1. Грег Меркер, 51 год
параноидальная шизофрения».
    — Заходи, заходи, Грег! Дальше мы сами, — сказал доктор медперсоналу, приобнял мужчину и помог ему подняться на сцену. Усадив его в кресло, он заговорил:
— Как ты себя чувствуешь, Грег?
— Кристиан… Здесь нет солнечного света. Пойдём прогуляемся? Мне не хватает свежего воздуха.
— О, дружище, я обязательно позабочусь о том, чтобы сегодня тебе устроили хорошую прогулку.
— Спасибо… Здесь кто-то есть? Я слышу голоса.
— Так, кто там шушукается в аудитории? Прошу тишины. Грег, это пришли мои друзья. Они немного подождут здесь, а потом пойдут по своим делам. Ты не против?
— Нет, если только они не собираются взрывать бомбу…
— Уверяю тебя, всё будет в полном порядке!
— Нам сегодня показывали фильм о животных и дикой природе. Как бы я хотел стать львом, бегать по саванне и ни от кого не зависеть…
— Знаешь, у тебя интересная мечта! Но почему именно львом?
— Чтобы почувствовать себя вожаком стаи!
С этими словами мужчина вскочил с места и попытался всем телом изобразить поведение льва. Изо рта у него потекла слюна, лицо покраснело…
— Грег, ты в порядке? Присядь, пожалуйста…
     Мужчина довольно быстро успокоился и сел на место. Ещё минут семь они разговаривали. Я уловила, что между пациентом и доктором определённо существовала доверительная связь: Роули полностью сосредоточился на пациенте, а тот, в свою очередь, доверял профессору как отцу. Я не знала, как именно должны проходить клинические обходы, но эта близость между пациентом и доктором мне очень понравилась. Неужели Роули не мог проявить такое же доверие и ко мне? — недоумевала я.
     О боже, 16:45! Сидни же ждёт меня у «Нового пространства»! Я спохватилась и поняла, что пора делать ноги.
     Я встала и потихоньку начала двигаться к выходу. В аудиторию уже заводили новую пациентку, и мой взгляд поспешно скользнул в её сторону. В этот миг я остолбенела, а волосы, казалось, встали дыбом. Я смотрела на женщину в смирительной рубашке и отчётливо понимала: это она — из моего сна…
Продолжая стоять у выхода, я на время забыла, кто рядом со мной и где я нахожусь.
— Снимите, пожалуйста, смирительную рубашку!
— Но, профессор, у неё совсем недавно был припадок. Я бы не спешил, — отозвался из-за двери молодой мужской голос.
— Снимаем!
      Медбрат послушно принялся развязывать женщину. Как только она освободилась, то сразу бросилась Роули на шею и что-то прошептала ему на ухо. В моей голове отчётливо всплыл отрывок из сна.
    Либо это вещий сон, либо я определённо схожу с ума. Ком в горле и головная боль от всего происходящего мешали мне понять, о чём говорят Роули и та женщина. Мне не оставалось ничего, кроме как дождаться окончания обхода и поговорить с доктором. Я должна поговорить с ним…






Часть 2.
     Женщина в белом домашнем платье села в кресло и с легка странной улыбкой посмотрела на доктора. Они начали беседу.
— Как твои дела, Маргарет? Видения беспокоят тебя так же сильно, как и раньше?
— Да… — грустно ответила она, опустив голову.
— Маргарет, — нежно продолжил Роули, но пациентка резко перебила его:
— Они не уйдут! Они приходят и днём, и ночью… Я хочу забрать у них свою девочку… Пожалуйста, прошу тебя, Кристиан, помоги мне.
— Маргарет, дорогая, мы с тобой прекрасно знаем, что твоя девочка уже выросла…
У женщины тряслись руки. Красные, уставшие от слёз глаза периодически смотрели то на Роули, то в пространство. Роули продолжил утешать женщину и задавать ей наводящие вопросы. Я подошла к Энтони и осторожно спросила:
— Почему он её утешает? Разве она не бредит?
Энтони показал мне список: «2. Маргарет Браун. 37 лет. Реактивный психоз, переросший в шизоаффективное расстройство».
— Скорее всего, она пережила тяжёлую утрату. Это и стало спусковым крючком для развития болезни, которая уже дремала в её психике, — пояснил студент. Есть признаки депрессивного состояния.
    Я смотрела на эту несчастную. Мои глаза наполнялись слезами. Все мои переживания и страхи отошли на второй план. По сравнению с болью в глазах Маргарет они казались ничтожными. Желание реально помочь этой женщине стало невыносимым, но как…
       И тут я вспомнила загадочные слова Кристиана, сказанные на нашем первом сеансе: «Ваше желание побороть страхи и нерешительность могло бы помочь не только вам, но и ещё одному человеку, который сейчас страдает». Пока не было ясности каким образом эти слова Роули могут быть применимы к сложившейся ситуации…Женщину увели. Я взглянула на список: впереди оставалось ещё пять пациентов. Нужно выйти и позвонить Сидни, чтобы перенести нашу встречу.
        На первом этаже стояла кофемашина. Налив себе тёплый напиток, я стала ждать профессора. Минута сменяла другую, и ожидание, казалось, сведёт меня с ума. На первом этаже было спокойно и тихо, словно здание опустело.
— Девушка, вы кого-то ждёте? — окликнула меня пожилая женщина, видимо, дежурившая на вахте.
— Да, жду доктора Кристиана Роули.
— У него сейчас клинический обход. Вы студентка?
На несколько секунд я замялась, не зная, что ответить. Скажу, что студентка, — придётся снова идти в зал к пациентам. А если скажу правду, то, пожалуй, подставлю Роули, и у него могут возникнуть проблемы.
— Знаете, я его родственница. Жду, когда он закончит лекцию…
— Вам нельзя здесь находиться. Прошу вас покинуть здание.
      Пришлось выйти на свежий воздух. Уже смеркалось…На небе проступили первые звёзды, а поздний ноябрь напоминал о себе холодным паром дыхания и порывистым ветром. Как свежо… Пахло осенью. И почему-то на душе стало легче. Несмотря на странные события, мне казалось, будто я обрела что-то важное. Но предстоящий разговор с доктором напоминал: дело не закончено, впереди — неизвестность.
Я достала телефон и набрала Сидни.
— Прости, сегодня не получится, — сказала я, когда она ответила. — Мне нужно кое с кем поговорить.
— Ты где? Что случилось, Молли? Ты в порядке? — спросила она после паузы.
Я посмотрела на тёмные окна клиники.
— Да, со мной всё отлично, не переживай. Позвоню позже, хорошо?
     Отключившись, я убрала телефон в карман и стала ждать. Ветер трепал полы пальто, а из здания доносились приглушённые голоса. Я уже решила, что доктор не выйдет, когда дверь наконец распахнулась.
     Кристиан Роули спустился по ступеням, на ходу застёгивая пальто. Увидев меня, он остановился.
— Вы всё-таки дождались!
— Мне нужно поговорить с вами.
— Я весь во внимании, — ответил профессор, не переставая широко улыбаться.
— Мне искренне жаль эту женщину, Маргарет…
— Да, у неё и правда непростая судьба… А я знал, что наш разговор всё-таки состоится. И то, что вы поехали с нами повидать этих людей, поверьте, тоже не случайно.
Мы разговаривали на ходу, и я едва поспевала за широким шагом Роули. Да когда же он проявит хоть каплю приличия и замедлит шаг?
— Вот в том-то и дело! Эту женщину я видела во сне…
Доктор остановился и нахмурился.
— Во сне?
— Да, именно так…
— Это многое меняет.
— Что меняет? Пожалуйста, скажите уже, почему со мной это происходит?!
Доктор задумался и потёр подбородок.
— Тише, тише… Успокойся, Молли. Всё хорошо, ты в порядке, — сказал он и положил руку мне на плечо. Его тяжёлая, тёплая ладонь немного успокоила меня. — Понимаешь, как я и говорил ранее, иногда в нашей жизни появляются люди, которым мы в силах помочь. Более того, помогая им, мы спасаем и самих себя. Твой сон — не случайность. Между вами есть связь, которую я пока не могу объяснить. Но, возможно, со временем ты и сама во всём разберёшься.
Я не знала, что сказать. Моё растерянное молчание прервал Роули — теперь уже более оживлённым тоном:
— Молли, ты бывала в баре Old Pier?
— Да… Как-то встречалась там с другом.
— Прекрасно. Предлагаю завтра вечером встретиться там и поговорить. Увы, сейчас меня ждут дела.
— Хорошо, договорились.
— Вот и славно. Завтра в семь вечера буду ждать тебя там. Не пропадай! Доброй ночи!
— Доброго вечера, — устало пожелала я доктору. Уверена, спать он отправится ещё нескоро. Хотя какие срочные дела могут быть у него в такой поздний час?
      Деловой, загадочный и весьма энергичный доктор уверенно зашагал прочь. Вскоре его силуэт скрылся за поворотом.
     Мне оставалось только топать домой. Сомневаюсь, что тётя вообще переживает за меня. Дома меня ждал лишь старенький пройдоха Карл.



Глава IV.

Часть 1.


       Моё утро выдалось солнечным и бодрым. Сегодня начинался мой первый день обучения на оператора. Занятие на онлайн-платформе назначили на двенадцать, но главным событием дня была встреча с Кристианом.
О чём он хотел поговорить? Что собирался мне рассказать? По его вчерашнему поведению было ясно: он что-то знает. Любопытство не давало покоя.
В дверь позвонили. На пороге стоял Тимур.
— Тим, привет! Вот это сюрприз. Какими судьбами?
— Привет, Молли. Очень хотел тебя увидеть и убедиться, что у тебя всё в порядке. Сидни подсказала твой адрес.
— Молодец, Сидни! — улыбнулась я и пригласила Тима войти. — Проходи, будь как дома.
— Спасибо, — сказал Тимур, переступая порог. — Знаешь, у вашего дома довольно необычная архитектура.
— Да, ему уже больше семидесяти лет. Ремонта, конечно, не хватает. Хотя без него в доме даже есть свой шарм. Пусть пока всё остаётся как есть. Впрочем, ремонт — уже не моя забота: скоро я навсегда покину этот дом. Мы здесь живём вдвоём с тётей.
— Насчёт ремонта согласен. Если уж браться за реставрацию, нужно обязательно сохранить стиль…
Тим замялся. Его смущённый вид говорил сам за себя: нам нужно поговорить. Но о чём?
— Не переживай, мы одни. Тётя на работе. Разве что Карл… — Я указала на довольного кота, который уже направлялся знакомиться с Тимуром.
— Прости за нескромный вопрос, но где твои родители?
Слова «мои родители» отозвались во мне болью. Тим был первым после Сидни, кто спросил о них.
— У меня их нет… Мама родила меня слишком рано. Её родители настояли, чтобы меня отдали в детский дом. А оттуда меня забрала тётя…
— Вот как… Сочувствую. Ты часто думаешь о родителях?
— Можно сказать, постоянно. О маме. Но в последнее время это уже не просто мысли… Ты же помнишь, что было в заброшенной клинике?
— Да. Это меня и беспокоит больше всего.
— Я бы поверила, что схожу с ума, если бы не доктор…
— Ты о ком, Молли? — насторожился Тимур.
— О психологе Кристиане Роули… Наш первый сеанс практически не состоялся. Он сразу показался мне подозрительным и странным. Но так вышло, что мои переживания снова привели меня к нему. И на этот раз я хочу добиться ответов на свои вопросы. Он явно что-то знает… Вчера он пригласил меня на клинический обход в психиатрическую клинику «Сенд-Хоум». В одном из пациентов я узнала женщину из своего сна. Что это — вещий сон или совпадение?
     Лицо Тима вытянулось от удивления, которое он не смог скрыть. Мне было приятно и даже непривычно, что парень, с которым мы знакомы всего пару дней, проявляет ко мне заботу. Но втягивать его во всё это мне не очень хотелось…
— Моли, я бы не стал…
— Ты не понимаешь, Тим, — мягко перебила я. — Ответы должны быть, и у него они есть. Хоть со стороны в это и сложно поверить.
— Может, тебе стоит найти более порядочного доктора и обратиться к нему? Возможно, дело гораздо серьёзнее…
— Мы встречаемся сегодня вечером в баре на набережной. Не знаю, как именно пройдёт наш разговор… Я лишь надеюсь, что всё это не зря. Мне нужно перестать бояться.
— Чего ты боишься больше всего?
— Потерять смысл жизни и саму себя…Не найти ответ и поверить, что схожу с ума.
— Хорошо, Молли… Если ты и правда чувствуешь, что это того стоит. Но можно я пойду с тобой? Вдруг этот доктор — маньяк?
— Ну… На маньяка он меньше всего похож, — сказала я, заметив недоверчивую улыбку Тима, и замялась. Потом приобняла его. — Но если ты пойдёшь со мной, мне будет спокойнее. Спасибо!
— Во сколько вы встречаетесь?
— В семь вечера, в баре Old Pier.
— Хорошо. Я буду там к этому времени.
Мы обменялись номерами, обнялись и простились до вечера. И только закрыв за ним дверь, я поняла, что весело танцующих дофаминчиков уже не остановить. Я влюбилась окончательно.
     Обучение проходило насыщенно: информации было много, но даже она не могла отвлечь меня от мыслей о вечерней встрече. До неё оставалось всего два часа. Куратор присылал последние рабочие файлы и назначил следующий урок на завтра. Значит, у меня ещё было время немного передохнуть, а потом отправиться на набережную.
      Я шла по набережной в сторону бара. Моросил дождь. Уже стемнело, и свет в окнах заведения казался единственным тёплым убежищем среди промозглого вечера. На террасе я заметила Тима. Сохраняя интригу, мы обменялись едва заметными кивками — и я вошла внутрь.

     Доктор занял ближайший столик. Сделав заказ, он принял сутулую позу: его руки подпирали лоб, а голова была опущена вниз. Он настолько был погружён в себя — неужели так он готовится к нашему разговору?

Я робко подошла и окликнула его:

— Добрый вечер, доктор Роули.

— О, здравствуй, Молли. Присаживайся.

Видно, он не в духе. Ну ладно, посмотрим, что будет дальше.

— У вас всё хорошо?

— Да… Я просто размышлял кое о чём. Как твои дела?

— Как вам сказать. Я весь день ждала нашей встречи.

Кристиан слегка улыбнулся.

— Итак, ты, наверное, хотела поговорить о Маргарет, верно?

— Да… Но не то, чтобы конкретно о её судьбе. А как мы связаны?

— Молли, у меня нет точных ответов до поры…

— Но за ними я и пришла сюда!

— Тебе страшно?

— Да… Страшно было идти к вам на встречу, но я здесь…

— Я всё понимаю. И, мне кажется, ответ придёт сам. А пока давай просто пообщаемся… Расскажи немного о себе.

      Мы сидели около часа. Разговор затянулся: темы стали приобретать более откровенный характер, и я сама не заметила, как полетело время... А Роули оказался очень приятным собеседником. Он мог поставить вопрос так аккуратно, что ему хотелось высказаться как на исповеди.
       Тимур! Он же ждёт... Вспомнила вдруг я. Тут доктор сам завершил разговор фразой: «Пойдёмте на свежий воздух!» Мы пошли к выходу, и я заметила, что Тим успел войти и занять соседний столик. Он тоже не спеша двинулся к выходу.

    Мне стало жалко нашего милого преследователя, и я решила раскрыть интригу и познакомить Тима с Кристианом.

— Кристиан, мой друг всё это время был неподалёку. Я решила пригласить его с собой... Думаю, ты не будешь против. Познакомься, Тимур.

— Кристиан Роули, — он протянул руку и сделал доброжелательное лицо.

— Такие друзья нужны, береги его, Молли.

     Немного поболтав, мы пошли вдоль набережной. Дождь уже закончился, и повеяло приятной свежестью.

      Роули перешёл на анекдоты и довольно быстро расположил к себе Тимура. Наш разговор всё больше напоминал встречу трёх старых друзей. На мгновение я даже забыла о своей цели общения с доктором. Мы шли, погрузившись в диалог, и не заметили, как вошли в глубь парка. Поворот, и — что вы думаете? — перед нами та самая заброшенная клиника Лечворт.

— Ребята, гляньте! Пожалуй, мы пришли! — с энтузиазмом и торжеством в голосе произнёс Кристиан.

— Ваши слова, должно быть, означают, что мы сейчас пойдём внутрь «заброшки»? — сердце забилось. — Хоть волоком тащите, я туда больше не ногой!

— Молли, брось! Хватит уже бояться!

— Правда, Молли, — подхватил «предатель» Тимур, — что случится, если мы зайдём на пару минут?

— Да вы сговорились! Что вас так и тянет на сомнительные приключения?!

— Возможно, как раз таки здесь и кроются ответы на твои вопросы, — вполголоса сказал мне Роули на ухо.

     И тут вновь пришлось наступить на горло и сделать шаг вперёд — навстречу то ли приключению, то ли безумию…


Часть 2.


      В сумраке клиники хранилось ещё больше мистических тайн. Тусклые фонари едва освещали эту часть парка. Тимур подготовил телефон, а Роули достал фонарь. Неужели он заранее продумал наш поход в Лечворт? Мда… На этот раз постараюсь никуда не провалиться.

Доктор отворил скрипучую дверь, и мы вошли.
— Когда-то там располагался мой кабинет, — Кристиан посветил фонарём в коридор, который был справа от центральной лестницы.

      Мы с недоумением переглянулись с Тимуром. Из его слов следовало, что психологическая практика Роули существует уже около пятнадцати лет. Неужели в таком молодом возрасте он уже имел свой кабинет и вёл приём, если учитывать, что на доктора психологии нужно учиться лет десять точно, а Кристиану было лет тридцать пять?

      Хотя нас с Тимуром и смутило это замечание, уточнять детали мы не стали: было не слишком комфортно вести разговор в полном мраке, поднимаясь по старой лестнице. Подходя к этажу, где находилась малая церковь, в которой я услышала женский голос, я заметила, что массивные высокие двери церкви были плотно заперты. И кому понадобилось их закрывать? На мгновение мой взгляд привлекла замочная скважина. Лучик света осветил её изнутри и резко исчез. Неужели там кто-то есть?

     Дойдя до дверей церкви, мы разделились: Тимур пошёл по коридору дальше, а мы с Роули решили посетить церковь.

     Роули дал мне фонарь, крепко взялся за ручки дверей, потянул их на себя и что-то прошептал себе под нос. В церкви было темно и очень холодно. Не было видно мозаики из-за вечерней темноты, но меня смутил запах воска: пахло так, будто кто-то недавно здесь зажигал свечи.

Роули призакрыл двери и произнёс:
— Ну вот, я снова с вами, дорогие мои…

    С этими словами он достал маленькую железную коробочку, направил её вверх, на паникадило. Искромётные выстрелы достигли большой подвесной люстры, и в миг на ней зажглись все свечи.

    В моей голове замедлился ход событий. Я, как вкопанная, стояла на месте и не верила своим глазам, окончательно поверив в то, что мой мозг играет со мной злую шутку.

    Зал церкви заполнился тёплым светом. Холод перестал ощущаться; напротив, меня постепенно окутывало тепло — и телесное, и душевное. Стало очень спокойно. Церковь обрела свои краски: исчезли трещины и разбитые окна, появились лавки, горели свечи.

     «Кто успел сделать ремонт?» — подумалось мне. Пока я привыкала к обновлениям, то не заметила, как в зале появились люди. Меня отвлек весёлый разговор Кристиана с каким-то мужчиной. Я подошла поближе. Мужчиной оказался тот самый Грег с диагнозом параноидальной шизофрении из психиатрической клиники «Сенд-Хоум». Меня удивило не его появление, а его психологическое состояние. Он выглядел как абсолютно здоровый человек: приятный смех, ясность в глазах… Что происходит? Каким образом?

     Он как будто светился. Я забыла про всякие меры приличия, подошла ближе и решила ущипнуть его — не видение ли это. Стоило мне прикоснуться к его руке, как мой палец растворился в Греге: он был прозрачен… Мой визг, казалось, заполнил не только зал церкви, но и всю больницу.

— Молли, Молли! Успокойся, прошу тебя! — Кристиан Роули обнял меня и вполголоса сказал:
— Трусишка моя, успокойся. Пришла пора тебе узнать и эту сторону реальности. Прости меня: начав общение со своими подопечными, я совсем забыл посвятить тебя в свои дела. Прости. Давай по порядку. Я привёл тебя сюда, чтобы ты увидела души больных людей. Эти люди сейчас спят. В обычной жизни они необратимо тяжело больны, их психику не спасти, но, когда они засыпают, им дана возможность приходить сюда. Их души выходят за пределы тела. Они отдыхают здесь, молятся и ищут умиротворения и сил. Я — хранитель этих душ. Мой дух заключён в это тело. Я не имею возможности состариться и умереть, как вы, до тех пор, пока не спасу три души. Пока я спас только одну, осталось ещё две. – С этими словами Роули погрустнел. Он рассказывал о своей миссии с огромной ответственностью и в то же время с печалью. Видимо, не так-то просто ему выполнять задание, порученное свыше.

      Но Кристиан быстро переменил лицо на позитив и представил мне мужчину, которого я уже видела раньше.
– Это Грег, ты его помнишь. Прекрасный малый, прошу познакомиться.
– Привет, прекрасное создание! – с приветливой улыбкой сказал Грег. – Ну, Кристиан, и пройдоха! Раньше он никогда не приводил с собой здоровых! Не бойся, Молли. Будь как дома.

     Я услышала разговоры и женский смех: светящиеся фигуры будто парили над полом, общались, кто-то просто смотрел в окно, а кто-то стоял у алтаря. В нашу сторону шли две милые женщины; видимо, они тоже хотели обменяться словами с доктором. В одной из них я узнала Маргарет. О, Боже, и она здесь. Роули увидел Маргарет и с широкой улыбкой сказал:
– Ну, наконец! Маргарет, как я рад, что ты сегодня пришла.

Эта женщина выглядела очень приятно: красивые белые зубы, шикарная улыбка, блестящие карие глаза и чёрные, на сей раз уложенные кудри.
– Маргарет, привет! – Роули обнял женщину. Ему удавалось осязать души.
– Привет, Кристиан, дорогой, как ты? – лицо женщины излучало спокойствие и доброту.
– Вот, привёл тебе девушку познакомиться. Она здорова. Тоже, как и вы все здесь, тонкая душа. Потеряла в детстве мать. Её зовут Молли.
– Молли, мне очень приятно познакомиться с тобой. Жаль, не могу обнять тебя… – с глубоким сочувствием и принятием сказала мне Маргарет.

     В её глазах читалась грусть о моей потере, словно это произошло и с ней. Тут же мне в голову пришли крики во сне и тяжёлая утрата, о которой говорил доктор. Её горе схоже с моим: я не имею матери, она же потеряла дочь. Я не могла вымолвить ни слова. Волосы на голове шевелились от происходящего со мной. Шок и одновременно пьянящая радость от нахождения здесь пылали во мне, мешая собраться. Мои старания урезонить эти переполняющие меня чувства не увенчивались успехом. Сердце стучало так быстро и ощутимо, что казалось, его слышат все присутствующие. Я забыла, что пришла сюда с Тимуром, и вообще какое сейчас время суток.
       — Молли, какие дороги привели тебя сюда? — спросила меня Маргарет.
— Наверное, надо начать с того, что я познакомилась с Кристианом. Он был моим первым психологом в жизни, а может, теперь и последним, — почему-то эта мысль невольно вызвала на моём лице едва заметную улыбку. Но Маргарет продолжала смотреть на меня с таким сочувствием, как будто знала меня всю жизнь…
— Я понимаю, у тебя сейчас непростой период в жизни… Но знаешь, во всём можно найти плюсы. Тем более, когда твоя психика здорова, — подбодрила меня Маргарет и приобняла за плечо.
Мы с ней можем осязать друг друга — это интересно. С Грегом такого не случилось. Я заметила, что Роули тоже обратил на это внимание и задумчиво потёр подбородок.
Мы продолжали общаться с Маргарет на разные темы, и я, кажется, потеряла счёт времени. Мне было так хорошо с этой женщиной, как ни с кем и никогда прежде.
«Почему? Почему ты не появилась в моей жизни раньше, Маргарет… Мне тебя не хватало!» — заныло у меня в голове. Но, к своему удивлению, я поняла, что это были не просто мысли: они громко звучали на всю церковь.
— Ты, кстати, могла бы это исправить, — Роули неслышно подошёл сзади и произнёс эту фразу так заманчиво, словно рекламировал вкусную колбасу на прилавке.
— Кристиан, не стоит… — прошептала Маргарет.
— Почему? Вы идеально подходите друг другу. Она могла бы спасти тебя от болезни. И будет у меня вторая спасённая душа в копилке.
— Что?! Я могу спасти Маргарет?!
— Ну конечно! Я говорил тебе об этом с самого начала, Молли…
— Что от меня требуется?
— Кристиан…
— Всего-то месяц переболеть тем же заболеванием, что и Маргарет, — шизоаффективным расстройством. Молли должна находиться поблизости от Маргарет, особенно ночью, пока та спит. Таким образом, твоя жертва будет принята, и вы обе выйдете здоровыми…
«Всего-то переболеть… Вот это поворот. Мне страшно, мне очень страшно…»
— Молли, поверь, всем страшно. Порой — до безумия.
— Молли, ты можешь не идти на эту жертву, если не готова.
— Нет, нет… Для чего я здесь? Я справлюсь. Справлюсь во что бы то ни стало.
Меня поразили собственные слова: внешне они звучали уверенно, но внутри была пропасть. Бездна страха, которую тут же перебивали любовь и теплота к Марго, желание быть с ней уже в реальной, нормальной жизни…

    Маргарет смотрела на меня с большим волнением. Неужели она и правда настолько переживает за меня, что даже готова отказаться от собственного выздоровления? На минуту я оглянулась и увидела неподалёку другие души больных. По грустному выражению их лиц было ясно: они всё поняли и отдали бы всё, чтобы оказаться на месте Маргарет. Мне стало невыносимо жаль этих бедняг. Но делать было нечего — я могла спасти только одну душу, и это однозначно была Марго.
— Ну что ж, Молли. Твой выбор принят. С завтрашнего дня у тебя начнутся симптомы шизофрении. Учти: болезнь будет развиваться стремительно. Тебе сейчас главное — быть всегда дома с тётей, чтобы не натворить делов. Я дам тебе свою визитку. Сегодня же отдай её тёте; в случае чего она обязана позвонить мне. А там я определю тебя в палату к Марго. Не переживай, всё будет в порядке. Всего месяц. — Роули положил руку мне на плечо и с родительской любовью посмотрел мне в глаза.
       Мы обнялись… Постепенно свет в церкви стал потухать, я увидела, что души рассеиваются. Маргарет лишь успела помахать мне и крикнуть вслед: «Ничего не бойся».
— Роули, скорее пойдём! Тим-то уже потерял нас!
— Не переживай, глупыш. Для него время сейчас имеет совсем другие рамки. Выходи пока, я догоню.
Я пошла к выходу. Этот зал снова стал точно таким же заброшенным, как и в первое моё посещение.
За дверью стоял Тимур.
— Ты как, Тим? Не потерял нас?
— Эм… В смысле? Я ведь только туда и обратно. Вот, хотел тоже в церковь ещё заглянуть…
Тим открыл пошире дверь, осмотрел зал и спросил:
— Не понял, а где Кристиан?
— Что?! Его там нет? Вот озорник…
— Я не понимаю, вы же совсем недавно вместе зашли…
— Я думаю, что мы его сегодня больше не увидим.
— Как понять, он успел уйти?
— Да, он ушёл…
— Быстрый, однако… Ладно, пойдём отсюда. Уже домой хочется.
— Пойдём.
Мы шли быстрым шагом из парка. Меня накрыла волна смятения, паники и ужаса. Осознание того, что завтра я начну сходить с ума, — если сказать, что ужасало, — ничего не сказать.
      Мы расстались на перекрёстке. Тимур пытался разузнать мои ближайшие планы и когда можно встретиться, но я лишь подавила слезу и сказала, что в ближайший месяц буду очень занята работой.
Придя домой, я застала тётю Нелли спящей. Пришлось будить:
— Тётя Нелли, прости, что беспокою, но это важно.
— Молли, девочка… — сонным голосом проговорила тётушка. — Это не подождёт до завтра?
— Никак нет…
— Что случилось?
— Вот, держи. Я была сегодня у психолога. Он заверил, что лучше, если его номер будет у кого-то из моих близких. В случае чего звони ему.
— О, Боже, это шутка? Что происходит?
— Нелли, просто поверь мне сейчас, хорошо? Сложно объяснять всё разом… Пожалуйста, просто пусть она будет у тебя. — Впервые я назвала тётю просто по имени и протянула ей визитку.
— Хорошо, Молли…
     Впервые я видела столько смешанных эмоций на лице тёти. Она была напугана.
А я просто валилась с ног, мне жутко хотелось спать. Видимо, организм предчувствовал тяжёлый стресс. Я разула обувь, кинула пальто на кресло и ушла в комнату погружаться в глубокий, долгий сон.