Проходит бо образ мира сего

(«Сие же глаголю, братие, яко время прекращено есть прочее, да имущии жены, якоже не имущии будут…») То есть, на самом деле, всё равно, по большому счёту, потому что всё равно, эта жизнь временна, и чем дальше вы будете жить, тем больше вы будете видеть, до какой степени она призрачна. И все эти важные тёти и дяди, которые там что-то вам вещают, всё это на самом деле клоуны. Но требования их надо соблюдать, чтоб они не испортили вам жизнь на будущее. Пройдёте их и забудете их, и даже не вспомните никого. И чем меньше они вам нравятся сейчас, тем с большей быстротой вы их вообще забудете и даже лица не сможете вспомнить, представляете? Вот так оно и будет, таково свойство человеческих душ. Чем вам меньше это нравится, тем, вот, абсолютно как корова языком слижет, как будто этого не было вообще. И очень многие вещи в нашей жизни этому закону будут подвержены. То, что нам не нравится, будет полностью забыто. Полностью.
(«И плачущиеся яко же не плачущие, и радующиеся яко же не радующиеся, и купующиеся яко не содержащиеся, и требующие мира сего яко не требующие. Проходит бо образ мира сего.») Вот мы с мамой это уже отчётливо ощущаем. Отчётливо. Мы смотрим друг на друга и видим, что проходит образ мира сего. Проходит. Постепенно мы сворачиваемся. Начинаем сворачиваться. Пока ещё медленно, но чем дальше, тем быстрее. И нам ничуть это не грустно. Потому что эта жизнь — это плен. Плен.
Из вечерней беседы с семьей 25.05.2021

http://proza.ru/2025/09/10/1937