Сердце зимы

ГЛАВА 1. МАЛЕНЬКИЙ СТАРИЧОК

В одном маленьком городе зима была такой длинной, что казалось, будто весна забыла туда дорогу.

Это был не тот город, куда приезжают туристы. Не тот, где на открытках красуются разноцветные огни и праздничные ярмарки. Это был маленький, тихий городок, затерянный среди бескрайних снежных полей, окружённый густым еловым лесом, который зимой казался чёрной стеной, отделяющей мир людей от чего-то древнего и таинственного. Здесь дома были приземистыми, с покатыми крышами, чтобы снег не задерживался, а окна были маленькими, чтобы тепло не уходило. Трубы дымили круглосуточно и дым, поднимаясь к серому небу, смешивался с облаками, словно город сам был частью зимы.

Снег лежал с ноября по апрель. Сначала он приходил робко, тонким слоем, словно пробуя землю на вкус. Потом набирал силу, укрывал улицы белым одеялом, засыпал дорожки, заваливал заборы. К январю сугробы становились такими высокими, что дети могли прятаться за ними в прятки, а взрослые, выходя из дома, первым делом брали в руки лопату.

Окна покрывались узорами. Не простыми, а настоящими произведениями искусства: здесь были ледяные цветы с тонкими лепестками,  ветви невиданных деревьев, целые дворцы с башенками и шпилями. Дети любили дышать на стекло, чтобы посмотреть, как тает эта красота, а потом снова наблюдать, как мороз рисует новые картины.

Солнце уходило спать раньше, чем заканчивались уроки. В три часа дня небо уже темнело и город погружался в долгую зимнюю ночь. Улицы пустели, фонари зажигались один за другим и их жёлтый свет отражался в снегу, создавая ощущение, что весь мир это одна большая лампа, накрытая абажуром.

В этом городе жила девочка по имени Аня.

Аня не любила зиму.

Это не было капризом или упрямством. Просто зима казалась ей слишком долгой, слишком холодной, слишком неудобной. Каждое утро начиналось с одного и того же: нужно было вставать в темноте, натягивать на себя колючий свитер, застёгивать молнию на куртке, которая вечно заедала, наматывать шарф, от которого чесалась шея, искать вторую варежку, которая обязательно терялась, и натягивать шапку, которая портила причёску.

Варежки у неё вечно терялись. Это было настоящим проклятием. Аня могла положить их в карман и через минуту обнаружить, что карман пуст. Она могла оставить их на скамейке в раздевалке и вспомнить о них только на улице. Она могла уронить их в сугроб и найти только весной, когда снег растает. Мама каждый месяц покупала ей новые варежки и каждый месяц они исчезали бесследно.

Нос мёрз. Это было второй проблемой. Нос у Ани был маленький и курносый, и мороз хватал его первым. Она входила в дом и нос становился ярко-красным, как помидор. Бабушка всегда говорила: “Нос красный, значит, здоровье в порядке”, но Аня не чувствовала себя здоровой. Она чувствовала себя замёрзшей.

А утром приходилось долго одеваться. Это было третьей, самой ненавистной проблемой. Пока она надевала все свои слои одежды - колготки, штаны, носки, свитер, кофту, куртку, шарф, шапку, варежки, - проходило не меньше пятнадцати минут. За это время можно было бы выучить стихотворение, дочитать главу книги или просто посидеть в тепле.

Зима казалась Ане врагом. Она не понимала, зачем нужен этот холод, зачем эта темнота, зачем эти бесконечные снегопады. Летом было хорошо: солнце светило, можно было гулять в лёгком платье, есть мороженое на улице, бегать босиком по траве. Зима же была временем, которое нужно просто пережить.

Но однажды всё изменилось.

Этот вечер был особенно холодным. Даже по меркам этого города, где морозы были обычным делом, сегодняшний вечер выделялся. Термометр за окном показывал минус тридцать и ветер, завывая в трубах, словно пытался пробраться в дом через каждую щель.

Аня сидела у окна в своей комнате. Комната была маленькой, но уютной: кровать под тёплым одеялом, стол с книгами и тетрадями, полка с игрушками, которую она уже почти переросла, но всё ещё не решалась разобрать. На стенах висели ее собственные рисунки, неумелые, но искренние. На подоконнике стоял кактус, который бабушка подарила ей на день рождения. Кактус был единственным растением в доме, которое выживало в таких условиях.

Аня сидела, поджав ноги под себя и смотрела в окно. За стеклом кружился снег. Он падал медленно, плавно, словно танцевал в воздухе. Снежинки были разные: большие и пушистые, маленькие и колючие, одиночные и целые хороводы. Они ложились на подоконник, на карниз, на ветви деревьев и мир становился белым-белым, словно кто-то взял огромную кисть и закрасил все цвета.

Аня вздохнула. Она уже сделала уроки, уже почитала книгу, уже поиграла в телефоне (хотя родители разрешали только полчаса в день). Делать было нечего. Спать ещё не хотелось. Она просто сидела и смотрела, как снег падает и падает и думала о том, как было бы хорошо, если бы зима поскорее закончилась.

Потом вдруг…

Сначала Аня не поняла, что  произошло. Может быть, ветер стих? Может быть, снег перестал идти? Она прислушалась. В доме было тихо: родители уже спали, бабушка тоже, только где-то на кухне тикали часы. За окном тоже было тихо - та особенная тишина, которая бывает только в снежные ночи, когда весь мир словно замирает и прислушивается к себе.

И тут она услышала.

Тихое, едва уловимое поскрёбывание. Словно кто-то очень маленький и очень осторожный царапал по стеклу. Аня вздрогнула и отпрянула от окна. Может быть, птица? Или ветка дерева? Но ветки не было, так как окно её комнаты выходило на глухую стену соседнего дома, и единственное, что могло там оказаться, - это снег.

Поскрёбывание повторилось. На этот раз громче, настойчивее. Аня замерла. Сердце её забилось быстрее. Она вспомнила все страшные истории, которые рассказывали дети во дворе: о призраках, о снежных людях, о существах, которые приходят зимой и забирают непослушных детей.

Но Аня была не из пугливых. Она осторожно отодвинула занавеску, всего на несколько сантиметров и выглянула на улицу.

На подоконнике, снаружи, стоял маленький старичок.

Он был совсем крошечный, не больше кошки. На нём была белая шуба, пушистая и блестящая, словно сделанная из самого чистого снега. Борода у него была из инея - длинная, серебристая, сосульками свисающая до самого пояса. Глаза были цвета льда - прозрачно-голубые, но не холодные, а скорее любопытные. На ногах валенки, маленькие, аккуратные, с вышитыми узорами. А в руках он держал что-то, чего Аня сначала не разглядела.

Старичок поднял голову, посмотрел прямо на неё и улыбнулся. Улыбка у него была добрая, совсем не страшная. Он помахал ей крошечной рукой в белой рукавичке и снова поскрёб по стеклу.

Аня не знала, что делать. С одной стороны, ей говорили, что нельзя разговаривать с незнакомцами. С другой стороны, этот старичок был таким маленьким, таким безобидным, таким несчастным. Он стоял на морозе, в одной шубе и казалось, очень хотел, чтобы его впустили.

Аня колебалась. Она смотрела на старичка, а старичок смотрел на неё. В его глазах не было ничего злого, только какая-то тихая просьба, словно он очень устал и очень замёрз и очень надеялся на её доброту.

 Ты кто? - спросила Аня, хотя понимала, что он её не услышит через стекло.

Но старичок услышал. Он приложил руки ко рту, словно рупор и ответил тонким, скрипучим голоском:

 Январский ветер. Пусти погреться?

Аня замерла. Январский ветер? Это что, шутка? Может быть, это чей-то розыгрыш? Может быть, за окном стоит переодетый соседский мальчишка?

Она пригляделась внимательнее. Нет, это был не мальчишка. Это был настоящий старичок, маленький, с бородой из инея и глазами цвета льда. И он стоял на подоконнике, на высоте третьего этажа, что само по себе было невозможным.

Аня вспомнила, что ей говорили родители: нельзя пускать в дом незнакомых людей. Это правило она знала наизусть. Но старичок выглядел таким несчастным, таким замёрзшим, таким безобидным. И потом, он был совсем маленький. Что он мог сделать?

Девочка сжалилась. Она осторожно подошла к окну, отодвинула занавеску полностью и приоткрыла форточку всего на несколько сантиметров, чтобы впустить старичка и не выпустить всё тепло.

 Заходи, - сказала она тихо. - Только быстро.

Старичок не заставил себя ждать. Он юркнул в форточку с ловкостью, удивительной для его возраста и влетел в комнату. По полу заструился серебристый пар, словно кто-то открыл морозильную камеру. Аня поёжилась, но тут же закрыла форточку и пар рассеялся.

Старичок стоял посреди комнаты и оглядывался по сторонам с любопытством. Он рассматривал книги на столе, игрушки на полке, кактус на подоконнике. Потом посмотрел на Аню и снова улыбнулся.

 Спасибо, девочка, - сказал он. - Замёрз я совсем. Думал, не долечу.

 Ты правда Январский ветер? - спросила Аня, всё ещё не веря своим ушам.

 Правда, - кивнул старичок. - Я летаю над городом каждую зиму, приношу снег, рисую узоры на окнах, замораживаю лужи. Работа у меня такая.

Он подошёл к окну и посмотрел на узор, который красовался на стекле, тот самый, который Аня рассматривала каждый вечер.

 Видишь этот узор? - спросил он. - Это моя работа. Я рисую его каждую ночь, чтобы люди, проснувшись, видели красоту.

Аня подошла ближе и посмотрела на узор. Раньше она никогда не задумывалась о том, откуда он берётся. Просто узор и узор. Красивый, но обычный.

 Это ты нарисовал? - спросила она.

 Я, - с гордостью ответил старичок. - И не только этот. Все узоры в вашем городе - мои. Я стараюсь, чтобы каждый был особенным. Вот этот, например, я рисовал, когда думал о лете. Видишь, какие цветы? А вон тот, на соседском окне, - когда вспоминал о море. Там волны.

Аня пригляделась. Действительно, в узоре на соседском окне угадывались очертания волн.

 Красиво, - сказала она тихо.

 Красиво, - согласился старичок. - Но не все это замечают. Многие думают, что узоры появляются сами по себе. Никто не знает, что это моя работа.

Он вздохнул и отошёл от окна. Потом посмотрел на Аню внимательнее и нахмурился.

 А ты, я вижу, не любишь зиму, - сказал он. - Вижу по глазам. Ты ждёшь весну, как избавления. Каждое утро встаёшь и думаешь: “Когда же это кончится?”

Аня покраснела. Ей стало стыдно, словно её поймали на чём-то нехорошем.

 Ну... - начала она. - Просто зима такая долгая. И холодная. И варежки теряются.

 Варежки теряются, - повторил старичок с улыбкой. - Это да. Это проблема.

Он помолчал, потом снова стал серьёзным.

 Аня, - сказал он. - Я пришёл к тебе не просто так. Беда у нас.

 Беда? - Аня насторожилась. - Какая беда?

Старичок подошёл ближе и понизил голос, хотя в комнате, кроме них, никого не было.

 Сердце зимы покрывается Серым Инеем, - сказал он. - Если его не разбудить, весна не придёт. А зима станет злой и бесконечной. Она будет длиться и длиться и никогда не закончится. Ты понимаешь, что это значит?

Аня похолодела. Не от холода, а от страха.

 Никогда не закончится? - переспросила она. - То есть... весны вообще не будет?

 Не будет, - подтвердил старичок. - Ни весны, ни лета, ни осени. Только зима. Вечная зима. Холод, снег, темнота. И с каждым днём будет холоднее и темнее.

Аня сглотнула. Мысль о вечной зиме была такой страшной, что она не сразу смогла её осознать.

 Но... - начала она. - Что я могу? Я же просто девочка. Я не волшебница, не героиня. Я даже варежки не могу сохранить.

Старичок улыбнулся.

 Вот именно поэтому я пришёл к тебе, - сказал он. - Потому что ты - просто девочка. Не волшебница, не героиня. Обычная девочка, которая не любит зиму. Такие, как ты, видят мир яснее, чем те, кто любит всё подряд.

Он помолчал, потом продолжил:

 Чтобы разбудить Сердце зимы, нужны три вещи. Три очень особенные вещи. Ледяной цветок, тёплое воспоминание и правдивое отражение.

Аня растерялась.

 Ледяной цветок? Тёплое воспоминание? Правдивое отражение? - переспросила она. - Что это вообще значит? Где я всё это возьму?

Цветок я тебе дам, - сказал старичок. - Он у меня с собой.

Он полез за пазуху и достал что-то маленькое, сверкающее. Аня пригляделась. Это был цветок, но не обычный. Он был сделан изо льда, прозрачного, как слеза и острого, как осколок стекла. Лепестки его были тонкими, почти невесомыми, и переливались всеми оттенками голубого и белого.

 Это ледяной цветок, - сказал старичок, вкладывая его в ладонь Ани. - Он поможет тебе в трудную минуту. Но использовать его можно только один раз. Береги его.

Аня взяла цветок. Он был холодным, но не обжигал. Наоборот, казалось, что он ждёт чего-то, что он живой.

 А остальное? - спросила она. - Тёплое воспоминание и правдивое отражение? Где их искать?

 Это ты найдёшь сама, - сказал старичок. - Ну, не совсем сама. С друзьями. Вам предстоит долгий путь, и вы пройдёте его вместе. Двое других детей - Миша и Варя - тоже нуждаются в помощи. Они ещё не знают об этом, но они ждут тебя.

 Миша и Варя? - Аня нахмурилась. - Я их не знаю.

 Узнаешь, - пообещал старичок. - Когда придёт время.

Он подошёл к окну и дунул на стекло. Морозный узор, который красовался там, вдруг ожил. Линии задвигались, закружились, словно снежинки в метели. И через секунду на стекле появилось изображение, что-то вроде арки или портала, за которым виднелась белая страна, усыпанная снегом.

 Это вход, - сказал старичок. - Сделай шаг и ты окажешься в снежной стране. Там ты найдёшь своих друзей. И там начнётся ваше приключение.

Аня смотрела на портал, не веря своим глазам. Ещё утром она сидела в школе, решала задачки, писала упражнения по русскому. А сейчас перед ней открывался вход в какой-то волшебный мир. Это было страшно и захватывающе одновременно.

 А ты? - спросила она. - Ты пойдёшь со мной?

 Я не могу, - сказал старичок. - У меня много работы. Нужно рисовать узоры, приносить снег, следить, чтобы зима не слишком лютовала. Но я буду рядом. Ветер всегда рядом, даже если его не видно.

Он улыбнулся и в его ледяных глазах мелькнуло что-то тёплое.

 Не бойся, Аня. Ты справишься. Просто помни: зима - это не только холод. Это время, когда мир замирает, чтобы набраться сил. Это сон, после которого приходит пробуждение. Это тишина, в которой можно услышать себя.

Он поднял руку, словно прощаясь.

 Иди. Тебя ждут.

И исчез.

Просто растворился в воздухе, оставив после себя запах морозного воздуха и лёгкое мерцание снежинок. Аня осталась одна в комнате, с ледяным цветком в руке и порталом на окне.

Она посмотрела на цветок. Он сверкал в её ладони, словно маленькая звезда.

Она посмотрела на портал. За ним виднелась белая страна, заснеженные поля, тёмный лес на горизонте.

Она посмотрела на дверь своей комнаты. За ней была обычная жизнь: школа, уроки, родители, бабушка, кактус на подоконнике.

Выбор был очевиден.

Аня глубоко вздохнула, крепко сжала цветок и шагнула вперёд.

Мир вокруг неё закружился, засверкал, зазвенел, словно тысячи колокольчиков. Она почувствовала, как холодный ветер ударил в лицо, как снег запорошил глаза, как земля ушла из-под ног.

А потом всё стихло.

Аня открыла глаза и увидела перед собой бескрайнее снежное поле. Над головой было бледно-голубое небо, на горизонте - тёмный лес, а впереди - дорога, узкая, протоптанная в снегу, уходящая куда-то вдаль.

Она стояла на пороге новой жизни.

И где-то вдалеке, за лесом, билось Сердце зимы, покрытое Серым Инеем и ждало, когда три ребёнка принесут ему тепло.

Приключение началось.



ГЛАВА 2. ПУТНИКИ

Первое, что Аня почувствовала, - это холод. Не тот привычный холод, к которому она привыкла в городе, а какой-то другой, более глубокий, более древний. Он проникал сквозь одежду, сквозь кожу, сквозь кости, словно пытаясь добраться до самого сердца.

Но странное дело - этот холод не пугал. Он бодрил, заставлял кровь бежать быстрее, мысли - работать чётче. Аня словно проснулась после долгого сна.

Она стояла на краю снежного поля. Позади неё мерцал портал - та самая арка, через которую она пришла. Впереди простиралась белая равнина, за ней темнел лес, а над лесом висело бледное зимнее солнце, которое совсем не грело, но всё же давало свет.

Аня огляделась. Куда идти? Где искать Мишу и Варю? Старичок сказал, что они ждут её, но не сказал, где именно.

Она сделала несколько шагов вперёд. Снег под ногами скрипел и этот звук казался единственным звуком в этом безмолвном мире. Ни ветра, ни птиц, ни голосов, а лишь тишина и снег.

И тут она услышала.

Тихое, сдавленное всхлипывание. Словно кто-то плакал, стараясь не шуметь.

Аня замерла и прислушалась. Звук доносился справа, из-за небольшого сугроба. Она осторожно подошла ближе и заглянула за снежный холм.

На крыльце небольшого деревянного дома сидел мальчик. Он был примерно её возраста, может, чуть старше. В тёмной куртке, в шапке, натянутой до самых бровей, он сидел, сгорбившись, и вытирал слёзы рукавом. Рядом с ним, прямо на снегу, лежала собака.

Большая, лохматая, с густой шерстью, которая когда-то, наверное, была красивой, но сейчас свалялась и потускнела. Собака лежала неподвижно и только её бок медленно поднимался и опускался - она дышала, но тяжело, с трудом.

Аня не знала, что делать. С одной стороны, она не любила подходить к незнакомым людям, особенно когда те плачут. С другой стороны, она была здесь не просто так. Старичок сказал, что её ждут. Может быть, этот мальчик один из тех, кого она должна найти?

Она вышла из-за сугроба и сделала несколько шагов к крыльцу.

 Привет, - сказала она тихо.

Мальчик вздрогнул и поднял голову. У него были красные от слёз глаза и заплаканное лицо. Он быстро вытер щёки рукавом и попытался сделать вид, что ничего не произошло.

 Чего тебе? - спросил он грубовато.

 Ничего, - Аня пожала плечами. - Просто шла мимо. Увидела, что ты плачешь.

 Я не плачу, - мальчик отвернулся. - Это снег в глаза попал.

Аня не стала спорить. Она подошла ближе и посмотрела на собаку.

 Это твоя? - спросила она.

Мальчик молчал несколько секунд, потом кивнул.

 Это Шар, - сказал он тихо. - Мой пёс.

 Шар? - Аня улыбнулась. - Странное имя.

 Он в детстве был круглый, как шар, - объяснил мальчик. - Вот и назвали.

Он помолчал, потом добавил:

 Он совсем старый. Я боюсь, что он не доживёт до весны.

Аня присела на корточки рядом с собакой. Шар был действительно очень старым. Его морда была седой, глаза - мутными, дыхание - тяжёлым. Но когда Аня протянула руку и погладила его по голове, он слабо вильнул хвостом и лизнул её ладонь.

 Он добрый, - сказала Аня.

 Самый добрый на свете, - подтвердил мальчик. - Он каждое утро выходит на крыльцо и ждёт меня из школы. А когда я болею, он лежит рядом и не отходит. Однажды зимой я вернулся домой весь замёрзший, не чувствовал ни рук, ни ног. Шар лёг рядом и всю ночь согревал меня своим теплом. Не отходил ни на шаг.

Он замолчал и Аня увидела, как его глаза снова наполнились слезами.

 Я Миша, - сказал он вдруг. - А тебя как зовут?

 Аня.

Они помолчали. Шар лежал между ними, тяжело дыша и его тепло ощущалось даже сквозь холод зимнего воздуха.

И тут в снегу за домом что-то засветилось.

Аня подняла голову. Свет был золотистым, тёплым, словно кто-то зажёг фонарь. Он становился всё ярче и ярче, и вдруг из-за сугроба вышел... лев.

Не настоящий, конечно. Настоящие львы не живут в снежных странах и не появляются из ниоткуда. Этот лев был сделан из снега и льда. Его шерсть была из кристаллов льда, грива из снежинок, лапы из плотного снега. Но глаза его горели тёплым золотым светом и в них было что-то живое, разумное.

Миша вскочил на ноги и загородил собой Шара.

 Кто ты? - спросил он, и голос его дрогнул.

Лев остановился и посмотрел на мальчика. Потом заговорил. Голос у него был скрипучий, словно снег под ногами.

 Я пришёл за твоим другом, - сказал он. - Но вижу, ты не готов его отпустить.

 Не готов, - прошептал Миша. - Я никогда не буду готов.

Лев кивнул, словно ожидал такого ответа.

 Тогда я дам ему ещё одну зиму, — сказал он. - Ещё одну зиму, чтобы он встретил весну. Но ты должен принести к Сердцу зимы тёплое воспоминание. Настоящее. Такое, от которого даже лёд становится добрее.

Миша растерялся.

 Тёплое воспоминание? Что это значит?

 Ты поймёшь, - сказал лев. - Когда придёт время.

Он подошёл к Шару и коснулся его носом. Пёс вздохнул глубже и его дыхание стало ровнее. А Миша почувствовал, как в кармане у него что-то появилось. Он опустил руку в карман и достал маленькую снежинку. Она была не холодной, а тёплой, словно только что вынутая из печи.

 Это тёплая снежинка, - объяснил лев. - Она поможет тебе, когда придёт время. Береги её.

Он повернулся к Ане.

 А ты, девочка, - сказал он. - Ты уже знаешь, зачем пришла. У тебя есть ледяной цветок?

Аня кивнула и показала цветок.

 Хорошо, - сказал лев. - Значит, вас уже двое. Остался третий.

 Третий? - переспросил Миша. - Кто?

 Девочка по имени Варя, - ответил лев. - Она ждёт вас на катке. Идите туда и найдите её. Вместе вы дойдёте до Сердца зимы.

Он повернулся и пошёл прочь, но через несколько шагов обернулся.

 И помните, - сказал он. - Тёплое воспоминание - это не просто память. Это то, что согревает даже тогда, когда рядом никого нет. Это ваш внутренний огонь. Не дайте ему погаснуть.

И исчез, словно растворился в снегу.

Миша стоял, глядя ему вслед, сжимая в руке тёплую снежинку. Потом посмотрел на Шара. Пёс дышал ровнее и в его глазах появился блеск, которого не было раньше.

 Он будет жить? - спросил Миша.

 Будет, - сказала Аня. - Но нам нужно идти. Найти Варю и дойти до Сердца зимы.

Миша кивнул. Он наклонился, поцеловал Шара в макушку и прошептал что-то на ухо. Пёс лизнул его в ответ.

 Я вернусь, - сказал Миша. - Обещаю.

Он выпрямился и посмотрел на Аню.

 Ну что, идём?

 Идём, - сказала Аня.

И они пошли по заснеженной дороге, которая вела куда-то вдаль, к катку, где ждала их третья спутница.

Дорога была длинной и утомительной. Снег был глубоким и идти по нему было тяжело. Ноги проваливались, приходилось высоко поднимать их, чтобы сделать следующий шаг. Ветер иногда налетал порывами, бросая в лицо колючие снежинки.

Но Аня и Миша шли. Они разговаривали, чтобы скоротать путь.

Аня рассказала Мише о том, как к ней пришёл Январский ветер, как она получила ледяной цветок и как шагнула в портал. Миша рассказал о Шаре, о том, как они встретились, как пёс спас его от одиночества.

 Я вырос без друзей, - признался Миша. - Родители много работают, я часто оставался один. Шар был моим единственным другом. Он слушал меня, когда мне было грустно, играл со мной, когда мне было скучно. Он никогда не предавал.

 А сейчас? - спросила Аня. - У тебя есть друзья?

Миша помолчал.

 Не знаю, - сказал он. - В школе есть ребята, с которыми я общаюсь. Но настоящих друзей... наверное, нет. Только Шар.

Аня кивнула. Она понимала его. У неё тоже были приятели, но настоящих друзей не было. Может быть, это приключение изменит всё?

Через некоторое время они вышли к катку.

Это был не обычный каток, каких много в городах. Это был огромный, идеально гладкий лёд, раскинувшийся посреди снежного поля. Вокруг него стояли высокие фонари с тёплым жёлтым светом, который отражался в ледяной глади и создавал ощущение, что каток светится изнутри. На льду катались люди. Много людей. Взрослые и дети, в разноцветных куртках и шапках, они скользили по льду, смеялись, падали и поднимались снова.

Аня остановилась, заворожённая этим зрелищем. Она никогда не видела такого красивого катка. В её городе каток был маленьким, с облупившимися бортиками и тусклыми фонарями. А этот был словно из сказки.

Но её внимание привлекла не толпа. Её внимание привлекла девочка, которая каталась в стороне от всех.

Девочка была примерно её возраста, может, чуть старше. На ней была красная шапка, из-под которой выбивались светлые волосы и синяя куртка с белыми полосками. Она каталась одна, не с кем-то за руку, не в хороводе, а просто одна, нарезая круги по льду. И в её движениях было что-то странное. Она каталась очень хорошо, но каждые несколько секунд останавливалась и оглядывалась на других. Смотрела, как кто-то прыгает выше, как кто-то крутится быстрее, как кто-то делает сложный элемент. И каждый раз, когда она видела кого-то, кто катался лучше неё, её плечи опускались, а лицо становилось грустным.

 Это Варя, - тихо сказал снежный лев, подходя ближе. - Она ждёт вас.

 Она? - переспросил Миша. - Почему она?

 Потому что она третья, - ответил лев. - Она нужна вам так же, как вы нужны ей. Идите. Она вас ждёт.

Аня и Миша переглянулись и шагнули на каток.

Варя любила коньки.

Это была единственная вещь в мире, которая заставляла её чувствовать себя свободной. Когда она выходила на лёд, когда лезвия коньков касались гладкой поверхности, когда ветер бил в лицо, она забывала обо всём. О школе, об уроках, о родителях, которые вечно сравнивали её с старшей сестрой. О одноклассниках, которые смеялись над её неуклюжестью. Обо всём.

Но была одна проблема.

На катке Варя всегда сравнивала себя с другими.

Это было как проклятие. Она не могла просто кататься и радоваться. Она должна была смотреть на других. Смотреть, как девочка в зелёной куртке делает прыжок выше, чем она. Смотреть, как мальчик в синей шапке крутится быстрее, чем она. Смотреть, как кто-то ещё, какой-то незнакомый ребёнок, делает что-то, чего она не умеет.

И каждый раз Варя решала, что она ни на что не годится.

Сегодня был особенно плохой день. Она пришла на каток с твёрдым намерением сделать прыжок, который разучивала уже неделю. Она репетировала его дома, на полу, представляя, как выходит на лёд, как отталкивается, как взлетает в воздух. Она представляла, как все смотрят на неё с восхищением. Как мама говорит: “Какая ты у меня молодец”. Как папа хлопает в ладоши.

Но на льду всё пошло не так.

Она разогналась, оттолкнулась, прыгнула и упала. Не просто упала, а растянулась во весь рост, больно ударившись коленом и локтем. Лёд был холодным и жёстким, и на секунду Варя почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

“Вот, - подумала она. - Я так и знала. Я ни на что не годна. Даже прыжок, который я репетировала неделю, не получается. Все остальные могут, а я нет”.

Она уже собиралась расстроиться по-настоящему - заплакать, уйти с катка, спрятаться где-нибудь, где никто не увидит, как вдруг рядом с ней проехал мальчик.

Он ехал задом наперёд. Это было странно, потому что обычно люди на катке едут вперёд. Но этот мальчик ехал спиной вперёд и при этом он жонглировал снежками. Тремя снежками. Он подбрасывал их в воздух, ловил, снова подбрасывал и на его лице была такая широкая и счастливая улыбка, что Варя невольно засмотрелась.

Он был странно одет. На нём был длинный разноцветный шарф с блёстками, которые мерцали на свету. Шапка была нелепой, с помпоном, который качался из стороны в сторону. Но самое главное  он улыбался. Улыбался так, словно весь мир был для него одним большим праздником.

 Привет! - сказал он, останавливаясь рядом с Варей и ловя последний снежок. - Ты упала?

 Упала, - буркнула Варя, поднимаясь и отряхивая снег с колен. - Ничего страшного.

 А я видел, - сказал мальчик. - Ты хорошо прыгаешь. Просто не докрутила немного. Вот здесь, - он показал рукой, - нужно было чуть-чуть быстрее. И всё получилось бы.

Варя посмотрела на него с недоверием. Она не привыкла, чтобы кто-то говорил ей, что она хорошо прыгает. Обычно все говорили: “Ты могла бы лучше” или “А вот Маша из соседнего класса делает это лучше тебя”.

 Ты кто? - спросила она.

Я? - мальчик улыбнулся ещё шире. - Я никто. Просто мальчик, который любит кататься. А ты?

 Варя.

 Варя, - повторил мальчик. - Красивое имя. А я... - он замялся на секунду, - ну, назови меня просто... Друг. Хочешь попасть в Королевство кривых зеркал?

Варя моргнула.

 В Королевство... чего?

 Кривых зеркал, - повторил мальчик. - Это такое место. Там все видят себя не такими, какие они есть. В одном зеркале ты крошечная, в другом - великанша, в третьем - с крыльями. Но ни одно не показывает тебя настоящую. А ещё там треснуло главное зеркало. Если его не починить, зима забудет, какой должна быть.

Варя заколебалась. С одной стороны, это звучало как какая-то сказка, в которую она давно перестала верить. С другой стороны, ей очень хотелось узнать, какая она на самом деле. Не та, которая сравнивает себя с другими. Не та, которая вечно проигрывает. А настоящая.

 А что нужно сделать? - спросила она.

 Найти правдивое отражение, - сказал мальчик. - Но это не так просто, как кажется.

Он протянул ей руку.

 Пойдём. Я покажу.

Варя колебалась всего секунду. Потом взяла его за руку.


Мальчик повёл её в центр катка. Они ехали быстро так быстро, что ветер свистел в ушах, а снег летел в лицо. Варя хотела спросить, куда они едут, но не успела.

Вдруг всё закружилось.

Снег поднялся стеной, настоящий снежный вихрь, который завертел их, закружил, поднял в воздух. Варя зажмурилась, схватилась за руку мальчика и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

А потом всё стихло.

Она открыла глаза и увидела, что стоит в огромном ледяном зале.

Зал был прекрасен и страшен одновременно. Стены его были из прозрачного льда и в этом льду отражались тысячи огней ( голубых, серебряных, белых). Потолок терялся в высоте и оттуда сверху падал мягкий свет, словно от невидимой луны. А вдоль стен, уходящих в бесконечность, стояли зеркала.

Много зеркал. Сотни. Тысячи.

В каждом отражалась Варя. Но по-разному.

В одном зеркале она была крошечной  не больше Дюймовочки, с тоненькими ручками и ножками и ей приходилось смотреть вверх, чтобы увидеть хоть что-то. В другом она была великаншей, такой огромной, достающей до потолка и её шаги сотрясали пол. В третьем у неё были белые, пушистые крылья, как у ангела и она парила в воздухе. В четвёртом она была сделана из снега, такая же белая, холодная, с глазами-льдинками.

 Ни одно из них не показывает тебя настоящую, - сказал мальчик, и его голос эхом разнёсся по залу. - Люди часто выбирают одно зеркало и живут в нём всю жизнь. Кто-то берёт зеркало, где он самый умный. Кто-то, где самый сильный. Кто-то, где самый красивый. И забывают, что они - это не только одно отражение.

Варя смотрела на зеркала и чувствовала, как что-то сжимается внутри. Она узнавала эти отражения. Крошечная - это как она чувствует себя, когда сравнивает себя с другими. Великанша - это как она хочет казаться, чтобы никто не смеялся. С крыльями - это как она мечтает быть особенной. Из снега - это как она боится стать холодной и одинокой.

 А где... - начала она. - Где я настоящая?

 Посмотри в последнее зеркало, - сказал мальчик.

Варя подошла к последнему зеркалу, оно стояло в самом конце зала, самое простое, без украшений, в деревянной раме. И посмотрела.

В нём она увидела обычную девочку в красной шапке, с раскрасневшимися щеками и коньками в руках. Девочка улыбалась. Не идеальной улыбкой, не фальшивой, а настоящей, той, которая идёт от сердца.

 Это ты, - сказал мальчик, подходя ближе. - Не лучше и не хуже других. Просто ты.

Варя смотрела на своё отражение и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но это были не слёзы грусти. Это были слёзы облегчения. Впервые в жизни она увидела себя не такую, какой хотела бы быть, не такую, какой боялась казаться, а просто себя. И это было нормально. Даже хорошо.

И тут зеркало треснуло.

Трещина пробежала по стеклу от края до края, с тихим звоном. Варя отшатнулась, но мальчик не двинулся с места. Он смотрел на трещину и в его глазах было что-то странное, вроде радости.

Из трещины вылетела снежинка.

Она была серебряной, сверкающей и медленно опустилась на варежку Вари. Девочка поймала её и сжала в руке. Снежинка была тёплой, как ладонь друга.

А мальчик в шарфе с блёстками вдруг стал прозрачным.

 Ты нашла правдивое отражение, - сказал он и его голос звучал всё тише и тише. - Теперь иди к Сердцу зимы. И помни: тебе не нужно быть лучше всех. Тебе нужно быть собой.

Он улыбнулся в последний раз, широко и счастливо и исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание снежинок.

Варя осталась одна.

Она стояла в пустом зале, с серебряной снежинкой в руке и смотрела на своё отражение в треснувшем зеркале. Оно больше не казалось ей странным, оно казалось ей правильным.

А потом всё закружилось снова.

Варя открыла глаза и обнаружила, что стоит на катке, где она упала. Вокруг катались люди, светили фонари, падал снег.

Но что-то изменилось.

Она посмотрела на свою руку. Серебряная снежинка всё ещё была там, мерцая на варежке.

И тут к ней подошли двое.

 Привет, - сказала девочка с ледяным цветком в руке. - Меня зовут Аня. А это Миша.

 Меня зовут Варя, - ответила Варя.

 Мы тоже держим путь к Сердцу зимы, - сказал Миша и в его руке Варя заметила тёплую снежинку, которая светилась мягким золотым светом.

Варя посмотрела на них, на Аню с её ледяным цветком, на Мишу с его тёплой снежинкой, на снежного льва, который стоял чуть дальше и на старичка в белой шубе, который кружился в воздухе над ними.

 Тогда идём вместе, - сказала она уверенным голосом.

И они двинулись в путь.
 
К опушке леса они шли втроём. Аня с ледяным цветком, Миша с тёплой снежинкой и Варя с серебряным отражением. Январский ветер кружился над ними, а снежный лев шёл рядом, оставляя огромные следы.

 Дальше путь один, - сказал старичок, появляясь перед ними. - Через реку Стынущую, лес Спящих деревьев и Королевство кривых зеркал. Только вместе вы дойдёте до Сердца зимы.

Они шли уже долго.

Снег скрипел под ногами, а воздух становился всё более колючим, словно иглы невидимого ежа. Миша кутался в воротник, но холод пробирался даже сквозь тёплую одежду, заставляя мальчика ежиться. Рядом, не отставая ни на шаг, шагал снежный лев. Его лапы оставляли на снегу глубокие следы, но сам он казался невесомым, словно сотканным из утреннего тумана и инея.

Аня шла молча, сжимая в кармане ледяной цветок. Варя шла рядом, и в её глазах больше не было того грустного выражения, которое Аня заметила на катке. Теперь Варя смотрела вперёд уверенно и спокойно. Она знала, кто она. И это знание давало ей силы.

Миша думал о Шаре. О том, как пёс ждёт его дома, как смотрит в окно, как надеется. И эта мысль согревала его лучше любого шарфа.

Впереди показалась река.

И они пошли к ней - вместе, держась за руки, готовые к новым испытаниям.





Сколько нам ещё идти? - спросил Миша, когда молчание стало совсем невыносимым.

 Столько, сколько нужно, - ответил снежный лев, не поворачивая головы. - Дорога сама знает, когда закончиться.

 Это не ответ, - пробурчал Миша.

 Это единственный ответ, который у меня есть, - сказал лев, и в его скрипучем голосе послышалась улыбка.

Аня шла молча. Она думала о том, что произошло с ней за последние несколько часов. Ещё утром она сидела в своей комнате, смотрела на снег за окном и мечтала, чтобы зима поскорее закончилась. А сейчас она шла по какой-то волшебной стране, рядом с ней шагал снежный лев, а в кармане лежал ледяной цветок, который должен был спасти мир от вечной зимы. Это было странно. Странно и немного страшно. Но в то же время захватывающе.

Она вспомнила слова старичка: “Зима - это не только холод. Это время, когда мир замирает, чтобы набраться сил”. Тогда, в комнате, эти слова показались ей просто красивой фразой. Но сейчас, глядя на бескрайние снежные поля, на тихий лес, на бледное небо, она начала понимать их смысл. Всё вокруг действительно замерло. Но это было не мёртвое замерзание, а какое-то особенное, живое. Снег лежал на ветвях деревьев, как одеяло и под этим одеялом спала жизнь, ожидая весны. Река, ещё не видная отсюда, готовилась сбросить лёд. Всё ждало своего часа.

И тут лес расступился.

Это произошло внезапно. Только что по обе стороны дороги стояли высокие ели, увешанные снегом, как праздничные ёлки, и вдруг раз! И они расступились и путники замерли на краю обрыва.

Перед ними лежала река.

Аня видела реки раньше. В городе была речка, которая летом блестела на солнце и в которой они с бабушкой пускали бумажные кораблики. Зимой она замерзала и дети катались по ней на коньках. Но это была не та река.

Эта река не была скована льдом. Её тёмная вода казалась густой и неподвижной, словно кто-то налил в русло чернила. Она не текла, не журчала, не плескалась о берега. Она просто была тёмная и страшная.

Над поверхностью стоял жуткий холод. Снежинки, падавшие с неба, замирали в воздухе в нескольких сантиметрах над водой. Они не таяли, не опускались вниз, а висели, словно подвешенные на невидимых нитях. Целые гирлянды таких снежинок тянулись над рекой. И это противоречило всем законам природы.

 Это Стынущая река, - тихо сказал снежный лев, останавливаясь на краю обрыва. - Место, где сама жизнь замедляет свой бег. Вода здесь такая холодная, что даже время над ней застывает.

 Как же мы переберёмся? - растерянно прошептал Миша, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какой-нибудь переправы. - Здесь нет моста.

Он был прав. Ни моста, ни брода, ни лодки, ни даже дерева, которое можно было бы перекинуть через реку. Берега были крутыми, обрывистыми и вода внизу казалась такой холодной, что даже смотреть на неё было страшно.

Варя подошла ближе и заглянула вниз. Ей показалось, что в глубине что-то движется медленно и лениво, словно сом, которому надоело спать. Она отшатнулась.

 Там кто-то есть, - прошептала она.

 Там много кто есть, - ответил снежный лев. - В этой реке живут все страхи, которые люди оставили на берегу. Они не могут выбраться на сушу, но и не тонут. Они просто ждут.

 Ждут чего? - спросил Миша.

 Путников. Тех, кто попробует перебраться вброд. Или на плоту. Или вплавь.

Он замолчал, давая детям осознать сказанное.

Аня стояла чуть дальше, крепко сжимая в руке ледяной цветок - подарок Январского ветра. Она смотрела на свои ладони, на прозрачный цветок и думала. Старичок сказал, что цветок поможет ей в трудную минуту. Может быть, это и есть та самая трудная минута?

Она осторожно подошла к самому краю обрыва и поднесла цветок к кромке воды. Ей было страшно. Руки дрожали. Но она вспомнила, как старичок улыбался, когда давал ей цветок. Вспомнила его слова: “Он поможет тебе в трудную минуту”. И она поверила.

В ту же секунду произошло чудо.

Цветок дрогнул в её руке, словно ожил,  потянулся к воде, как растение тянется к солнцу. И начал расти. Из его сердцевины вытянулись тонкие, сверкающие ледяные лепестки. Они становились всё длиннее и длиннее, словно живые. Они потянулись через реку, переплетаясь друг с другом в ажурную арку. Один лепесток, другой, третий, они складывались в узор, как кружево, которое плетёт мастерица. И через минуту перед детьми лежал мост.

Он был хрупким, полупрозрачным, словно сделанным из тончайшего стекла. По нему было страшно ступить, казалось, что он рассыплется от первого же шага. Но он был. Он держался. И он тихо звенел под порывами ветра, как тысяча маленьких колокольчиков.

 Скорее! - крикнула Аня, перекрывая гул реки. - Лед долго не выдержит! Вода слишком холодная!

Миша не заставил себя ждать. Он шагнул на мост первым, так смело и решительно, словно всю жизнь ходил по ледяным кружевам над холодными реками. Варя заколебалась на секунду, но, увидев, что Миша стоит и мост держит, тоже ступила на лепестки. Аня шла последней и ледяной цветок в её руке всё ещё светился, словно отдавая последние силы своему творению.

Мост предательски прогибался под ногами. Каждый шаг отзывался тихим хрустом, словно лёд предупреждал: “Осторожно, я ещё держусь, но не знаю, сколько продержусь”. Перил не было, и дети шли осторожно, балансируя руками, глядя только вперёд, на противоположный берег, который казался очень далёким.

И тут за спиной раздался вой.

Он начался где-то далеко, за лесом, но быстро приближался. Вой становился громче, злее, настойчивее. Это был не волк и не ветер - это было что-то среднее, что-то, что не принадлежало ни миру животных, ни миру природы.

 Морозный ветер! - крикнул снежный лев, который шёл рядом с мостом, не касаясь его, но неотступно следуя за детьми. - Быстрее! Он почуял вас!

Морозный ветер налетел внезапно. Он ударил в спины детей, хлестнул по щекам, попытался схватить за ноги. Он был ледяным и колючим, как тысяча игл и в его вое слышалась злоба.

 Скорее! - закричала Аня, оборачиваясь. - Бегите!

Миша бежал первым. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как кровь стучит в висках, как лёд под ногами начинает трескаться. Он слышал, как за спиной Аня тяжело дышит, как Варя оступается, как ледяные лепестки ломаются под их шагами. Но он бежал. Бежал, потому что знал: если остановится, Морозный ветер схватит его и не отпустит.

Январский ветер дул им в спину. Аня не видела его, но чувствовала: он подталкивал их вперёд, согревал своим дыханием, не давал упасть. Это было странно - два ветра, один ледяной и злой, другой невидимый и добрый, и они сражались за детей и Январский ветер пока побеждал.

Последний прыжок и Миша оказался на другом берегу. Он обернулся, схватил Варю за руку, помог ей спрыгнуть, потом схватил Аню. В ту же секунду ледяной мост за их спинами с оглушительным звоном рассыпался. Тысячи сверкающих снежинок взметнулись в воздух, подхваченные Морозным ветром и унеслись прочь в темноту. Морозный ветер взвыл от злости и отступил, растворяясь в ночном воздухе.

Дети стояли на берегу, тяжело дыша. Сердца колотились, ноги дрожали, руки не чувствовали пальцев от холода. Но они были живы. Они были вместе. Они перебрались.

Аня посмотрела на свою ладонь. Ледяной цветок всё ещё был там, но теперь он был маленьким, потускневшим, словно отдал все силы на создание моста. Она бережно спрятала его обратно в карман.

 Он ещё пригодится, - тихо сказала она. - Я чувствую.

Снежный лев подошёл к ним и сел рядом, обводя детей своими ледяными глазами.

 Вы справились, - сказал он. - Но это только начало. Дальше будет труднее.

 Что может быть труднее Стынущей реки? - спросил Миша, вытирая с лица снег.

 Лес Спящих Деревьев, - ответил лев. - Там вы узнаете, что такое настоящее тепло. И запомните: не всё, что кажется холодным, - злое. И не всё, что кажется тёплым, - доброе.

Он поднялся и пошёл вперёд, не оглядываясь. Дети переглянулись и последовали за ним.

Впереди темнел лес. Он был не таким, как предыдущий - не просто деревья, а настоящая стена, неприступная, молчаливая, скованная льдом. И где-то в глубине этого леса их ждало новое испытание.



ГЛАВА 4. ЛЕС СПЯЩИХ ДЕРЕВЬЕВ

Они прошли ещё немного и лес, который издалека казался просто тёмной стеной, вдруг вырос перед ними во всей своей пугающей красе.

Это был Лес Спящих Деревьев.

Аня никогда не видела ничего подобного. Деревья стояли так плотно друг к другу, что между ними не было ни щели, ни просвета. Их стволы были скованы толстым слоем льда не прозрачного, как на Стынущей реке, а мутного, сероватого, словно кто-то облил каждое дерево водой и оставил на морозе на сотню лет. Ветви, словно руки великанов, переплелись так плотно, что не было никакой возможности пробраться сквозь них. Они сплетались в причудливые узоры, и в этих узорах чудились лица, фигуры, чьи-то протянутые руки.

Тропинка, по которой они шли, исчезла под глубоким снегом. Её просто не стало, снег лежал белым одеялом, без единого следа, без единой впадинки. И тишина здесь стояла мёртвая. Ни ветра, ни птиц, ни скрипа деревьев. Только дыхание детей и тихий звон серебряной снежинки в руке Вари.

 Это Лес Спящих Деревьев, - сказал снежный лев, останавливаясь перед стеной из стволов. - Здесь всё живое погружено в сон. Деревья спят уже много лет. Они не пропускают путников, потому что не знают, кто вы. Они не видят снов, потому что не могут проснуться. И они не могут проснуться, потому что...

Он замолчал.

 Потому что что? - спросила Аня.

 Потому что их сон - это лёд, - ответил лев. - А лёд можно растопить только теплом. Но не теплом огня или солнца. А теплом сердца.

Миша смотрел на стену из ледяных деревьев и чувствовал, как внутри него что-то сжимается. Он вспомнил Шара - старого, уставшего, лежащего на снегу. Если он не справится, если они все не справятся, Шар не дождётся весны. Эта мысль была острее любого холода.

 Здесь нужен тёплый поступок, - тихо, но твёрдо сказал снежный лев, садясь на задние лапы. Его глаза, похожие на две льдинки, смотрели прямо на Мишу. - Мальчик, это твоя задача. Ты знаешь, что делать.

Миша замер. Он понял, что от него требуется. Это было странно, стоять перед стеной ледяных деревьев и понимать, что спасение зависит от тебя, от твоего сердца, от твоей памяти. Но он не испугался. Он достал из кармана свою тёплую снежинку.

Она не была холодной. Наоборот, от неё исходило мягкое, едва заметное тепло, как от печки, которую только что затопили. Миша закрыл глаза и сосредоточился. Он не знал, что именно нужно делать. Он просто думал о том, что любит. О том, что согревает его даже в самые лютые морозы.

И память откликнулась.

Всплыли картины одна за другой - яркие, живые, словно это было вчера.

Вот Шар, его большой лохматый пёс, каждое утро выходит на крыльцо и ждёт его из школы. Он сидит на снегу, и его хвост выбивает на сугробе ямку тук-тук-тук, и в глазах у него столько радости, словно они не виделись целую вечность.

Вот Шар кладёт тяжёлую голову Мише на колени, преданно заглядывая в глаза. Его нос холодный и мокрый, но дыхание тёплое. И Миша треплет его за ушами, и пёс жмурится от удовольствия.

А вот самый лютый мороз прошлой зимой. Миша возвращался из школы, и холод был такой, что ноги не слушались, а слёзы замерзали на щеках. Он вошёл в дом, упал на пол прямо в куртке, не чувствуя ни рук, ни ног. И Шар пришёл. Он лёг рядом, прижался своим большим тёплым телом, и всю ночь согревал Мишины ледяные ступни своим дыханием. Не отходил ни на шаг. Смотрел в глаза, словно говорил: “Я здесь. Я рядом. Я тебя не оставлю”.

Снежинка в руке Миши вспыхнула.

Это было не просто сияние, а тепло воспоминания. Оно шло откуда-то из глубины, из самого сердца и растекалось по руке, по телу, по воздуху вокруг. Свет был золотым, мягким и в нём чувствовалась любовь, которую Шар дарил Мише каждый день, каждый час, каждую минуту своей собачьей жизни.

Лес вздохнул.

Этот звук был похож на шелест тысяч листьев. Он начался где-то в глубине, прошёл по стволам, по ветвям, и вдруг лёд на деревьях начал таять. Не весь сразу, сначала появились капли, маленькие, прозрачные, как слёзы. Они стекали по стволам, капали на снег, и там, где они падали, снег темнел, появлялись проталины.

Потом затрещали ветви. Лёд на них ломался, отваливался кусками и под ним оказывалась живая кора. Одно огромное дерево, стоявшее прямо перед ними, медленно наклонилось. Его ветви, освободившись ото льда, потянулись вниз, словно указывая путь. Они образовали арку.

Снежный лев поднялся и посмотрел на детей.

 Тёплое воспоминание - это не просто память, - тихо сказал он и его голос эхом разнёсся среди пробуждающихся деревьев. - Это то, что согревает даже тогда, когда рядом никого нет. Это ваш внутренний огонь. Идите. Теперь лес вас пропустит.

Дети переглянулись. В глазах Ани блестели слёзы, но она улыбалась. Варя смотрела на Мишу с уважением, она впервые видела, как кто-то использует своё тепло, свою память, чтобы победить холод. А Миша стоял и смотрел на свою снежинку, которая теперь стала не только тёплой, но и пульсирующей, как маленькое сердце.

 Пойдёмте, - сказал он. - Шар ждёт.

Они шагнули вглубь леса. Ветви деревьев расступались перед ними, словно приглашая пройти. Лёд таял с тихим шелестом и в этом звуке было что-то весеннее, что-то обещающее. Аня шла и думала: “Тёплое воспоминание - это не просто память”. Она вспоминала бабушкины пироги, запах ванили и корицы, которые наполняли дом. Вспоминала мамины объятия, когда ей было грустно. Вспоминала папу, который подбрасывал её в воздух и ловил, смеясь. Все эти воспоминания были её внутренним огнём. Они согревали её даже сейчас, в самом сердце зимы.

Варя думала о другом. Она вспоминала, как впервые встала на коньки, ей было пять лет, она упала, заплакала, но мама сказала: “Не бойся, я рядом”. И она встала. И поехала. И с тех пор лёд стал её вторым домом. Это воспоминание тоже было тёплым. Оно согревало её сейчас, когда она шла по ледяному лесу.

Миша думал о Шаре. О его мокром носе, о его тёплом дыхании, о том, как он кладёт голову на колени и смотрит преданными глазами. Это было самое тёплое воспоминание в его жизни. И оно помогло ему растопить лёд.

Лес расступился и впереди показался просвет. За ним было что-то другое, не снег, не лёд, а какое-то строение. Высокое, кованое, покрытое инеем.

 Королевство кривых зеркал, - тихо сказал снежный лев. - Последнее испытание перед Сердцем зимы.

Дети остановились и посмотрели вперёд. Там, за просветом, их ждало что-то новое. Что-то, что проверит их не на силу и не на память, а на что-то более важное.

 Что там? - спросила Аня.

 Там вы узнаете, кто вы на самом деле, - ответил лев. - И это самое трудное испытание из всех.

Они шагнули вперёд, навстречу новому.



ГЛАВА 5. КОРОЛЕВСТВО КРИВЫХ ЗЕРКАЛ

Лес расступился неохотно, словно нехотя выпуская путников из своих объятий. Последние ветви, ещё влажные от растаявшего льда, разошлись в стороны и дети вышли на широкую поляну. Впереди возвышались высокие, кованные врата, покрытые серебристым инеем. За ними начиналось что-то странное.

Это было Королевство кривых зеркал.

Зал, в который они вошли, поражал своими размерами. Он был настолько огромным, что потолок терялся в полумраке, а звук шагов растворялся в гулкой тишине. Стены уходили в бесконечность и вдоль них, насколько хватало глаз, стояли зеркала. Сотни, тысячи зеркал. Рамы их были причудливыми: одни - витые, словно застывшие языки пламени, другие - строгие и холодные, как сама зима. Но страшнее были не рамы, а то, что отражалось в стеклянных гладях.

Аня остановилась перед одним из зеркал и вздрогнула.

В нём она увидела себя - крошечную, испуганную девочку с дрожащими руками и широко распахнутыми глазами. Она выглядела такой беспомощной, такой слабой, что на мгновение ей захотелось убежать и спрятаться. Это было не отражение, а карикатура. Но в этой карикатуре было что-то правдивое, то, чего Аня боялась больше всего. Она боялась быть маленькой и слабой. Она боялась, что не справится.

Рядом раздался тяжёлый вздох. Миша смотрел в другое зеркало. В его отражении он был огромным, мускулистым, но лицо его искажала грубая, злая усмешка. Он выглядел как силач, который не знает жалости. И Миша узнал этот страх, он боялся стать жестоким. Он боялся, что сила, которую он иногда чувствовал в себе, может обернуться против других.

А Варя стояла перед своим зеркалом, побледнев. В нём она была безупречной: с идеальной причёской, в роскошном платье, с гордой осанкой. Но глаза отражения были холодными, как лёд и в них не было ни капли жизни. Одиночество сквозило в каждой чёрточке этого идеального лица. И Варя поняла: она боялась быть одной. Она боялась, что если она не будет лучшей, то никому не будет нужна.

Дети были напуганы. Сердце Ани колотилось где-то в горле, а ноги стали ватными. Ещё немного и эти отражения, эти сладкие и страшные образы, засосали бы их, погубили бы их настоящих, заменив на тех, кем они никогда не были. Зеркала манили. Они обещали: “Оставайся здесь. Здесь ты будешь счастлив. Здесь ты будешь тем, кем хочешь быть”. И это было самое страшное, потому что это было почти правдой.

 Не смотрите в них слишком долго! - раздался вдруг тихий, но твёрдый голос Вари. Она уже отвела взгляд от своего зеркала и смотрела на друзей. - Они показывают не то, что есть, а то, чего вы боитесь или хотите. Это ловушка. Настоящие мы - не здесь.

Аня моргнула, словно очнувшись от сна. Она отвела взгляд от зеркала и посмотрела на Варю. Та стояла, сжав кулаки, и в её глазах была решимость.

 Как ты поняла? - спросила Аня.

 Я увидела себя идеальной, - ответила Варя. - И поняла, что не хочу быть такой. Идеальная - значит одинокая. А я не хочу быть одна.

И тут из глубины зала, из самого сердца этой зеркальной пустоты, вышел он.

Серый Иней.

Он был похож на высокого человека, сотканного из тумана и колючих снежинок. Его фигура колыхалась, словно её трепал невидимый ветер. Голос был тихим, вкрадчивым, проникающим прямо в мысли.

 Зачем вам идти дальше? - сказал он и его слова звучали ласково. - Посмотрите вокруг. Здесь вы можете быть кем угодно. Аня, ты же не любишь зиму. Ты мёрзнешь, ты устала. Зачем тебе этот холод? Оставайся здесь. В зеркалах ты будешь такой, какой захочешь. Ты будешь в тепле. Навсегда.

Аня почувствовала, как холод подступает к сердцу. Он был липким и сковывал мысли. “Он прав, - шептал внутренний голос. - Ты не любишь зиму. Ты устала. Зачем тебе это?” Но она вспомнила ледяной цветок, который спас их у реки. Вспомнила, как снег скрипит под ногами, как пахнет морозный воздух свежий и чистый, бодрящий. Вспомнила, как Январский ветер учил её видеть красоту в каждом узоре на стекле, в каждой снежинке, в каждом рассвете.

 Зима - это не только холод, - сказала она, и её голос окреп. - Это время, когда мир замирает, чтобы набраться сил. Это сон, после которого приходит пробуждение. Это тишина, в которой можно услышать себя.

Серый Иней повернулся к Мише.

 Миша, твой пёс всё равно умрёт. Рано или поздно. Зачем привязываться? Зачем страдать? Оставайся здесь. В этом зеркале ты будешь сильным. Сильным настолько, что больше никогда не почувствуешь боли утраты. Ты просто не будешь помнить о нём.

Миша вздрогнул. Слова Серого Инея были жестокими, но в них была доля правды. Шар действительно умрёт. Рано или поздно. И Миша действительно будет страдать. Но... но разве это причина, чтобы отказываться от любви? Разве это причина, чтобы забыть?

Он крепко сжал тёплую снежинку в кармане. Он почувствовал, как от неё исходит тепло воспоминаний. Он вспомнил Шара, его мокрый нос, его преданные глаза.

 Шар ждёт меня дома, - сказал он твёрдо. - И я принесу ему ещё одну весну. Я не оставлю его здесь. Никогда.

Серый Иней скользнул взглядом к Варе.

 А ты, Варя… Ты никогда не будешь лучше других. Ты можешь стараться, можешь кататься быстрее всех, но всегда найдётся кто-то лучше. Оставайся здесь. В зеркалах ты будешь идеальной. Идеальной и одинокой. Но разве это не лучше, чем вечное сравнение?

Варя посмотрела в главное зеркало, стоявшее в центре зала. Оно было самым большим и самым страшным. В нём она увидела себя - обычную девочку в красной шапке, с раскрасневшимися от мороза щеками и немного растрёпанными волосами. Не идеальную. Не лучше всех. Просто себя.

 Я не буду сравнивать себя с другими, - сказала она тихо, но уверенно. - Я буду кататься для радости. Для себя. Не для того, чтобы быть лучше кого-то.

И тут серебряное отражение в её руке засияло. Оно вспыхнуло так ярко, что свет залил весь зал. Луч ударил в главное зеркало и по нему побежала трещина. Стекло задрожало, зазвенело  и трещина исчезла, словно её никогда не было. Зеркало стало прозрачным, чистым, как горный хрусталь.

Серый Иней вскрикнул - не громко, а как-то жалко, словно ветер, запутавшийся в ветвях. Он рассыпался на мелкие снежинки, которые тут же растаяли, не оставив после себя ничего, кроме лёгкого холода.

Зеркала вдоль стен стали прозрачными, как окна. За ними открылась дверь - высокая, ледяная, но в её глубине уже виднелся свет. Дети шагнули вперёд и оказались в огромном зале, где стояло Сердце зимы.

Это было ледяное дерево, оно было огромное, раскидистое, с ветвями, уходящими под самый купол. В середине его ствола бился холодный синий кристалл. Но он был покрыт Серым Инеем липким, колючим, он сковывал его со всех сторон и свет внутри кристалла едва пробивался сквозь эту серую корку.


 Теперь всё должно получиться, - сказал снежный лев и в его голосе впервые послышалась надежда.

Аня подняла ледяной цветок.

Он был уже не таким, как прежде. Когда она получила его от Январского ветра, он был прозрачным, острым, холодным - просто красивая ледяная безделушка. Но теперь, после реки, после леса, после всех испытаний, он изменился. В его сердцевине теплился свет - слабый, но настоящий. Он ждал.

Миша протянул тёплую снежинку.

Она пульсировала в его руке, как маленькое сердце. В ней были все воспоминания о Шаре - утренние встречи на крыльце, вечерние игры в снегу, та долгая ночь, когда пёс согревал его своим теплом. Снежинка светилась золотым светом, и этот свет становился всё ярче и сильнее, словно воспоминания, которые она хранила, набирали силу.

Варя вложила серебряное отражение.

Она держала его бережно, как величайшую драгоценность. Серебряная снежинка, подаренная ей в Королевстве кривых зеркал, мерцала и переливалась. В ней было правдивое отражение - не идеальное, не ужасное, а настоящее. И это настоящее теперь должно было помочь.

Три снежинки соединились над Сердцем зимы.

Это было похоже на чудо. Ледяной цветок, тёплая снежинка и серебряное отражение - три разные вещи, три разных дара, три разных урока - соединились вместе. Они закружились в воздухе, словно танцуя и их свет смешался в один яркий, белый, тёплый.

Ледяной цветок расцвёл.

Это было медленно, торжественно. Лепестки раскрывались один за другим, словно первый подснежник, пробивающийся сквозь снег. И с каждым раскрывшимся лепестком по залу разливалось тепло мягкое, как дыхание весны.

Тёплое воспоминание согрело кристалл.

Серый Иней, который покрывал Сердце зимы толстым слоем, начал таять. Он не хотел уходить, он цеплялся за кристалл, словно старая кора, которая не желает отпадать. Но тепло было сильнее. Оно шло изнутри, от самой снежинки и с каждым мгновением Серый Иней становился всё тоньше, всё прозрачнее.

Правдивое отражение отразило свет, который шёл изнутри.

Серебряная снежинка вспыхнула и этот свет отразился в Сердце зимы. Не просто отразился, а усилился, стал ярче и сильнее. Правда всегда усиливает свет.

И тут Серый Иней затрещал.

Это был звук, похожий на треск старого дерева, которое не выдержало напора ветра. Он осыпался кусками, хлопьями, и эти куски таяли, не долетая до пола. Серый Иней уходил. Уходил навсегда.

Сердце зимы вздрогнуло.

Синий кристалл, который бился в середине ледяного дерева, вдруг изменился. Синий стал голубым, светлым, чистым, как небо в ясный день. Потом голубой стал золотым, тёплым, ярким, как солнце. И по этому золотому кристаллу побежала тёплая искра.

Дерево ожило.

Это было удивительно. Ветви, ещё недавно неподвижные, скованные льдом, начали двигаться. Они потянулись вверх, к свету, словно пробуждаясь от долгого сна. С ветвей посыпался снег, но это был не тот злой, колючий снег, который заметает дороги и морозит лица. Это был мягкий, добрый снег, как первый снег в году, тот, что приносит радость, а не холод. Тот, что ложится на землю пушистым одеялом и обещает: “Всё будет хорошо. Весна придёт”.

 Весна придёт вовремя, - сказал Январский ветер.

Он появился из ниоткуда - маленький старичок в белой шубе, с бородой из инея и глазами цвета льда. Но теперь его глаза были не холодными, а тёплыми, словно в них отражалось то золотое сияние, которое разливалось по залу.

 А зима теперь будет помнить, - продолжал он, и его голос звучал спокойно и мудро, - что она не только холод. Она - время чудес.

Дети стояли, держась за руки.

Аня чувствовала, как тепло разливается по всему телу, от кончиков пальцев до самого сердца. Она думала о том, как изменилась за эти несколько часов. Ещё утром она не любила зиму. Ещё утром она мечтала, чтобы весна пришла поскорее. А сейчас она понимала, что зима - это не враг. Это время, которое нужно ценить. Время тишины, время сил, время чудес.

Миша думал о Шаре. О том, как пёс ждёт его дома. О том, как он обнимет его, когда вернётся. О том, как они вместе встретят весну. И эта мысль согревала его лучше любого огня.

Варя думала о себе. О той девочке в красной шапке, которую она увидела в правдивом зеркале. О той, которая не лучше и не хуже других. Просто она. И это было достаточно.

Где-то вдалеке, за стенами ледяного дворца, уже слышалась капель.

Это был тихий звук - кап-кап-кап, но в тишине зала он казался оглушительным. Капель - предвестник весны. Предвестник тепла. Предвестник новой жизни.

Зима отступала.

Но она не уходила. Она просто снова становилась собой. Временем тишины. Временем сил. Временем чудес.

Дети смотрели на золотой свет, который разливался по залу и улыбались. Они сделали это. Они спасли зиму. Они спасли весну. Они спасли друг друга.



ГЛАВА 6. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Дорога назад всегда кажется короче.

Это правда. Аня заметила это ещё в детстве, когда возвращалась с дачи домой. Дорога туда всегда была долгой и утомительной, а обратно - быстрой и лёгкой. Словно сам мир торопил тебя домой, словно он знал, что ты устал и хочешь вернуться.

Так было и сейчас.

Лес, ещё недавно пугавший путников стеной Спящих деревьев, теперь провожал их тихим шелестом пробуждающихся ветвей. Ветви качались, словно махали на прощание и в этом шелесте слышалось что-то доброе, что-то благодарное. Деревья помнили, что эти дети сделали для них. Деревья помнили тепло.

Снег под ногами больше не скрипел.

Раньше он скрипел, с каким-то металлическим звуком, словно каждый шаг оставлял царапину на белой поверхности мира. Теперь он мягко похрустывал, словно напевал прощальную песенку. И в этой песенке было обещание весны, обещание тепла, обещание новой жизни.

Январский ветер, всё ещё невидимый, но ощутимый, летел рядом.

Он подталкивал детей в спину очень ласково, словно заботливый дедушка, который торопит внуков домой. Он трепал их волосы, играл с шарфами, бросал в лицо лёгкие снежинки. И дети смеялись, потому что это было приятно. Потому что это было по-домашнему.

Когда впереди показались знакомые крыши домов, Аня вдруг остановилась.

Она обернулась и посмотрела на лес.

Лес стоял тихий и величавый. Над самыми высокими елями поднималось едва заметное золотистое сияние, словно кто-то зажёг там огромную свечу. И это сияние было добрым. Оно говорило: “Я здесь. Я помню о вас. Я жду вас снова”.

Девочка улыбнулась и помахала рукой.

Лес качнул ветвями в ответ.


Миша ещё издалека увидел знакомый забор.

Это был старый деревянный забор, с облупившейся краской и одной кривой доской, которую отец обещал починить ещё с прошлого лета, но так и не собрался. Раньше Миша не обращал на него внимания. Теперь он показался ему самым красивым забором на свете.

Знакомая калитка. Знакомое крыльцо. Знакомый дом.

Сердце его забилось быстрее.

Он чуть не побежал, ноги сами рвались вперёд, но сдержался. Ноги всё ещё гудели от долгой дороги, и бежать было бы больно. Он просто быстро шёл, насколько мог и смотрел на крыльцо.

И тут на крыльцо вышел Шар.

Пёс выглядел бодрее, чем прежде. Это было видно сразу, по тому, как он стоял, как держал голову, как смотрел. Его глаза больше не были тусклыми, в них горел огонёк, который бывает у собаки, которая ждёт своего человека. А шерсть, ещё недавно свалявшаяся и тусклая, теперь блестела на зимнем солнце.

Увидев Мишу, Шар радостно взвизгнул.

И о чудо! Он не просто поднялся навстречу. Он побежал. Не быстро, неуклюже переставляя лапы, спотыкаясь о снег, но всё же бежал. Бежал к своему мальчику.

Миша опустился на колени и обнял пса за шею.

Он уткнулся лицом в тёплую шерсть, и от Шара пахло домом. Печкой. И тем самым теплом, которое мальчик теперь умел ценить по-настоящему. Тем теплом, которое он пронёс через все испытания. Тем теплом, которое помогло ему растопить лёд.

 Я вернулся, - прошептал он. - Я же обещал.

Шар лизнул его в щёку и Миша засмеялся сквозь слёзы и это были слёзы радости. Слёзы облегчения. Слёзы любви.

Снежный лев больше не приходил.

Миша иногда выглядывал в окно - вглядывался в тёмную стену леса на горизонте, но там было тихо. Ни льва, ни старичка, ни золотистого света. Только лес, только снег, только небо.

И всё же каждую зиму, когда мороз особенно крепчал, а снег ложился особенно ровно, мальчик замечал в глубине леса далёкий золотистый свет. Он мерцал между стволами, словно чей-то добрый глаз, и Миша знал: там, в самой чаще, всё ещё бьётся Сердце зимы. И оно помнит о них.


Варя вернулась домой.

Она сняла коньки, повесила их на гвоздик у двери, стряхнула снег с куртки. Всё было как обычно. Дом, родители, ужин на столе. Но что-то изменилось. Что-то внутри неё.

Она продолжала кататься на коньках.

Лёд под её лезвиями пел, как и прежде, и она летела по нему легко и свободно. Но теперь она не сравнивала себя ни с кем. Не оглядывалась на трибуны, не искала взглядом судей, не считала, сколько оборотов сделала девочка из соседней школы.

Она просто каталась.

Ветер свистел в ушах, щёки горели, и это было самое большое удовольствие на свете чувствовать лёд под ногами и знать, что ты делаешь это для себя. Не для кого-то. Не чтобы быть лучше. Просто для себя.

Иногда, заканчивая кататься, она останавливалась у бортика и смотрела на своё отражение в гладком льду. И видела там обычную девочку в красной шапке, ту, настоящую. И улыбалась ей.




А в Королевстве кривых зеркал больше не было кривых отражений.

Зал, когда-то пугавший путников бесконечными рядами искажённых стекол, изменился. Теперь там стояло одно большое зеркало в простой деревянной раме, без всяких украшений.

И каждый, кто в него смотрел, видел себя настоящего.

Аня проводила своих друзей.

Они стояли на опушке леса, там, где дорога расходилась в три стороны. Одна вела к дому Миши, другая к дому Вари, третья к дому Ани.

 Ну, - сказал Миша, - я пойду.

 И я, - сказала Варя.

 И я, - сказала Аня.

Они постояли ещё немного, глядя друг на друга. За это короткое приключение они стали ближе, чем многие люди становятся за годы. Они прошли через реку, через лес, через зеркала. Они спасли зиму. Они спасли друг друга.

 Мы ещё встретимся? - спросила Варя.

 Обязательно, - сказала Аня. - Зима ведь возвращается каждый год.

Они улыбнулись и разошлись в разные стороны.

Аня шла домой и думала о том, как всё изменилось. Ещё сегодня утром она не любила зиму. Ещё сегодня утром она мечтала, чтобы весна пришла поскорее. А сейчас...

Сейчас она увидела тот самый узор на стекле.

Он мерцал едва заметно, но мерцал. Тот самый узор, который помог ей попасть в снежную страну. Портал. Дверь. Вход.

Аня зажмурила глаза и сделала шаг вперёд.

И оказалась дома.



С тех самых пор она полюбила зиму по-настоящему, всем сердцем.

Она больше не куталась в сто шарфов и не ворчала на холод. Наоборот — каждое утро она первая выбегала во двор, ловила снежинки варежкой и рассматривала их узоры, пока они не таяли. Она находила красоту в том, что раньше казалось ей просто холодом и неудобством.

Однажды она слепила снеговика.

Не простого, а с морковкой-носом, угольками-глазами и ветками-руками. А потом сняла с себя свою любимую красную шапку и надела её снеговику на голову.

 Тебе идёт, - сказала она ему и засмеялась.

Снеговик стоял и улыбался - насколько может улыбаться снеговик. И Аня подумала, что, может быть, этой ночью к нему придёт маленький старичок в белой шубе и подарит ему ледяной цветок. Может быть.

А на подоконнике у неё каждое утро появлялся маленький ледяной цветок.

Он был совсем крошечный не больше ногтя, но сверкал так, словно внутри него горела маленькая звёздочка. Аня не знала, как он там оказывался. Может быть, Январский ветер приносил его ночью, а может тот самый маленький старичок в белой шубе, о котором она слышала в детстве. Но каждое утро, проснувшись, она первым делом бежала к окну и улыбалась, видя знакомое сияние.

Это был её маленький секрет. Её маленькое чудо. Её ледяной цветок.



И если вы когда-нибудь окажетесь в том городе зимой...

В городе, где дома стоят под пушистыми шапками снега, а из труб поднимается дым, пахнущий печёными яблоками. Где улицы узкие, а фонари высокие. Где снег лежит с ноября по апрель, а окна покрываются узорами.

Прислушайтесь.

Может быть, поздним вечером, когда метель утихнет и наступит та особенная тишина, какая бывает только в снежные ночи, вы услышите тихое поскрёбывание у окна.

Не пугайтесь.

Это маленький старичок в белой шубе. Он устал и замёрз, он идёт издалека, и ему очень нужно погреться.

Пустите его.

Накормите горячим чаем, усадите поближе к печке. Расскажите ему о своих мечтах, о своих страхах, о том, что делает вас счастливыми. Он выслушает. Он всё понимает.

И кто знает...

Может быть, именно вам он улыбнётся, достав из-за пазухи маленький ледяной цветок, сверкающий, как звёздочка. Может быть, именно вас он позовёт в приключение, туда, где реки стынут, но не замерзают до конца, где деревья спят, но просыпаются от тепла воспоминаний, где зеркала показывают правду, а зима наконец вспоминает, что она - время чудес.

Только не забудьте взять с собой что-нибудь тёплое.

Не для тела - для сердца.

Потому что именно оно, это тепло, поможет вам пройти весь путь.