Большая игра. Капкан для Уайтхолла. Глава 7

Глава 7. Кровавая баня в Доках

Весенний ливень, обрушившийся на восточную окраину Лондона, превратил портовый район Поплар в кромешный, бурлящий ад. Потоки грязной воды с шумом неслись по наклонным проулкам, размывая сточные канавы и увлекая за собой горы мусора, гнилой соломы и портового шлака прямо в маслянистое чрево Темзы. Черные, закопченные остовы судостроительных верфей и гигантские кирпичные пакгаузы Ист-Энда высились во мгле, словно циклопические надгробия. Ветер выл между железными фермами портовых кранов, заставляя ржавые цепи испускать протяжный скрежет.
Воронецкий стоял в тени заброшенного угольного склада, укрытый от секущих струй дождя брезентовым навесом. Капитан не спал третьи сутки. Кронштадтский шифр Анны Корсаковой, вскрывший планы опального графа Воронцова-Вельяминова по доставке английских мин на шхуне «Эльза», заставил «Призрака» действовать без оглядки на Скотленд-Ярд. У них оставалось всего несколько дней до того, как бумажный фитиль изменника подожжет Кронштадтский рейд, и Родион принял решение перехватить инициативу.
Шарлотту Альтенроз пришлось спешно вывезти из уайтчепелской квартиры. Кортленд слишком плотно обложил Коммерческую улицу своими филёрами. Теперь «немецкая роза» Уайтхолла, укутанная в пуховый платок, сидела в глубине крытого портового фургона, стоявшего у соседнего пакгауза. Анна Корсакова оставалась на связи в посольстве в Челси, готовая ловить каждую литеру с кавказского провода.
– Всё готово мистер, – из пелены ливня бесшумно вынырнула грузная фигура Шона. Ирландский вожак портовых докеров обтёр мокрое от дождя лицо широким рукавом кожаного жилета. Его парни, вооруженные ломами, докерскими баграми и короткоствольными револьверами, рассредоточились по территории верфей. – Шхуна «Эльза» бросила якорь у дальнего пирса полчаса назад. Грузчики уже начали погрузку ящиков с маркировкой «машинные части». Но мои ребята перекрыли все выходы из доков. Ни одна крыса отсюда не уйдет.
– Помните, Шон, Кортленд должен быть взят живым, – тихо, со стальными нотками в сорванном горле произнес Воронецкий. Он достал из кармана жилета серебряные отцовские часы, нажал на пружину. Крышка щелкнула, явив тусклый циферблат под стеклом лампады. Полночь. – Нам нужны его личные коды связи с Кронштадтом. Стрелять только в крайнем случае. Выдвигаемся.
Капитан перехватил трость и первым шагнул из-под навеса под дождь. Финальный штурм доков Уайтхолла начинался.
Прорыв к дальнему пирсу Ист-Энда занял меньше трех минут. Ирландские докеры, знавшие каждый закоулок, каждый штабель с досками и заброшенный угольный вагон на этих верфях, двигались без звука, растворяясь в густой пелене речного смога. Воронецкий шёл впереди, его сапоги без подковок не издавали шагов на скользких, покрытых мазутом деревянных настилах.
У самого борта двухмачтовой шхуны «Эльза», пришвартованной у полуразрушенного гранитного мола, царило оживление. Четверо иностранных матросов под прицелом карабинов двух рослых агентов в серых котелках спешно загружали в трюмы длинные, окованные железом деревянные ящики. На пирсе под огромным брезентовым тентом, стоял Уильям Кортленд. Британский ликвидатор лично контролировал погрузку мин.
– Руки вверх! Именем императора Всероссийского! – оглушительный, зычный крик унтера Сухова разорвал шум ливня, когда ирландские докеры разом выросли из тумана, беря пирс в плотное кольцо.
Британские агенты среагировали со скоростью атакующей кобры. Один из ликвидаторов мгновенно вскинул короткоствольный карабин, но Сухов оказался быстрее. Пуля из его армейского ружья выбила из груди англичанина фонтан тёмной крови, и тот рухнул с настила прямо в чёрную воду Темзы.
– К шхуне! – закричал Кортленд, выхватывая четырехгранный стилет из своей трости и делая стремительный выпад вперед.
В следующую секунду под брезентовым тентом верфей завязалась рукопашная бойня. Звуки выстрелов смешивались с глухими ударами железных ломов, хрипением раненых и треском ломающихся деревянных ящиков. Ирландские докеры Шона дрались с яростью обречённых, понимая, что для них этот налёт на королевские склады является прямой дорогой на виселицу в Ньюгейте. Они шли в лобовую, орудуя баграми и сминая охрану Уайтхолла численным превосходством.
Воронецкий прорывался сквозь эту массу людей прямо к Кортленду. Из-за штабеля ящиков на него выскочил британский агент, целясь из «Веблея» прямо в лицо капитану. Родион сделал резкий нырок под руку врага, уходя с линии огня, и с размаху впечатал стальной набалдашник своей трости в коленную чашечку англичанина. Раздался мерзкий хруст ломающейся кости, агент взвыл от боли и повалился на настил, но Воронецкий уже не смотрел на него. Перед ним, тяжело дыша и выставив вперёд четырехгранное жало стилета, стоял Уильям Кортленд.
– Ну что, Воронецкий... – прошипел британец. – Здесь тебе не Москва. На этих верфях мы тебя похороним.
Кортленд сделал стремительный выпад, целясь Родиону прямо в горло. Воронецкий едва успел парировать удар своей тростью. Металл со звоном ударился о металл. Британский ликвидатор действовал профессионально. Его жёлтая перчатка мелькала в воздухе, словно жало ядовитой змеи. Они схватились в рукопашную и покатились по грязному настилу, задевая ящики с английскими минами и пропитываясь пролитым машинным маслом. Родион чувствовал, что силы покидают его. Из израненного горла вырывались хриплые от удушья звуки.
Собрав последние силы, Воронецкий резко выгнул спину мостом, перехватил запястье Кортленда своей рукой и с силой повернул его сустав против часовой стрелки. Кости британца хрустнули, стилет со звоном выскочил из его онемевших пальцев, улетев под колеса портовой телеги. Родион навалился сверху, вдавливая колено в грудь поверженного врага, и приставил тяжелое дуло своего «Смит-Вессона» на переносицу между бровями.
– Игра окончена, Кортленд, – прохрипел Воронецкий, тяжело дыша. – Твой Кронштадтский заговор раскрыт. Коды связи со шхуной, быстро. Или я нажму на спуск прямо сейчас, и Темза примет твое тело в качестве платы за Скобелева.
К двум часам ночи дождь над Ист-Эндом начал стихать, уступив место туману, который плотной пеленой укрыл разгромленный пирс. Весь деревянный настил под брезентовым тентом был залит кровью, завален разбитыми ящиками и стреляными гильзами. Уцелевшие матросы «Эльзы» стояли на коленях под охраной ирландских докеров Шона, другая часть которых спешно вскрывали трюмы шхуны, извлекая оттуда завёрнутые в промасленную бумагу подводные мины новейшего образца.
Кортленд сидел на полу, прислонившись спиной к чугунной тумбе пирса. Его фрак был разорван в клочья, лицо превратилось в кровавое месиво после ударов Воронецкого, а рука с вывернутым суставом бессильно висела вдоль тела. Но его единственный здоровый серый глаз по-прежнему горел неукротимой ненавистью хищника Большой игры.
Воронецкий стоял над ним, тяжело опираясь на стальную трость. Капитан залез во внутренний карман пальто, достал кожаный планшет, который Сухов нашёл в каюте капитана «Эльзы», и раскрыл его. Внутри лежали оригинальные навигационные карты Балтийского моря с маршрутом шхуны и секретные британские коды связи с Кронштадтским адмиралтейством, заверенные личной подписью сэра Мэнсфилда.
– Ты думаешь, что спас свой флот, Воронецкий? – Кортленд хрипло, издевательски рассмеялся, сплевывая кровь на мокрые доски. – Ты забрал коды, забрал мины. Но ты не сможешь отменить приказ, который граф Воронцов уже передал в Петербург. «Эльза» лишь одна из трех шхун, идущих к Кронштадту. Мэнсфилд просчитал твой ход. Граф Воронцов вернёт себе власть, даже если этот пирс взлетит на воздух вместе со всей твоей контрразведкой. Система защищает своих шпионов. Ты упустил время.
Воронецкий медленно свернул навигационные карты и спрятал их под подкладку своего пальто. Его лицо оставалось каменной, лишенной эмоций маской государева инквизитора. Он не стал отвечать на провокации побеждённого врага. Теневая математика его расследования сошлась с идеальной точностью. У него на руках были прямые, неопровержимые доказательства участия Уайтхолла в Кронштадтском подлоге. Этот документ Александр III сможет выложить на стол британскому послу в качестве окончательного геополитического ультиматума.
Капитан повернулся к Сухову, его серые глаза сверкнули стальной решимостью.
– Сухов, Кортленда связать, кляп в рот и грузить в фургон. Шон, твои парни забирают золото и уводят шхуну в нейтральные воды. Мы возвращаемся в Уайтчепел. Нам нужно передать эти коды Анне Корсаковой в течение часа, чтобы Гатчина успела поднять по тревоге Кронштадтский гарнизон.
Через пятнадцать минут крытый портовый фургон сорвался с места, уносясь сквозь ночной лондонский туман в сторону Коммерческой улицы. Воронецкий сидел внутри, бережно удерживая в кармане жилета серебряные отцовские часы, продолжавшие тикать, отсчитывая минуты его трудной, кровавой победы в самом сердце Туманного Альбиона.