Плоды молчания

Социально-психологическая драма
 в двух действиях, восьми сценах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ФАРХОД РАХИМОВ — 43 года. Начальник городского управления строительства и архитектуры. Главный архитектор города. Принципиальный, сдержанный человек, привыкший отвечать за свои решения.
МАДИНА САИДОВА — 34 года. Ведущий специалист управления архитектуры. Умная, независимая, душевно щедрая женщина, обладающая чувством юмора.
ДАВРОН КАМИЛОВ — 46 лет. Хоким города. (Мэр города) Энергичный, властный руководитель, стремящийся добиться успеха и признания.
БАХТИЁР КАРИМОВ — 48 лет. Первый заместитель хокима. Опытный чиновник, осторожный в суждениях и поступках.
ТИМУР САДЫКОВ — около 40 лет. Представитель строительной компании — инвестора жилого массива «БУСТОН». Предприимчивый, расчётливый деловой человек.
АЗИЗ МУРОДОВ — начальник технического отдела городского водоканала. Опытный инженер, семьянин.
ДИЛЬНОЗА — около 40 лет. Бывшая жена Фархода, мать Ситоры.
СИТОРА — 14 лет. Дочь Фархода и Дильнозы, занимается спортивной гимнастикой.
ВРАЧ — хирург городской больницы.
СОТРУДНИК КАДРОВОЙ СЛУЖБЫ — представитель городской администрации.
РАВШАН — специалист энергоснабжающей организации. Участвует в действии посредством телефонного разговора.
ГОЛОС ПО ТЕЛЕФОНУ — сотрудник областной проектной организации.
Действие происходит в наши дни в одном из городов Узбекистана.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Кабинет Хокима небольшого областного города Узбекистана. Конец рабочего дня. За широкими окнами — огни города. На стене большой план перспективной застройки. На нём выделен красным новый жилой массив «БУСТОН» — десятки  многоквартирных домов, школа, детский сад, торговый центр, дороги. На длинном столе разложены чертежи, папки, расчёты. Рядом с проектором стоит экран с изображением будущего микрорайона: светлые дома, зелёные аллеи, счастливые семьи. В кабинете:
ХОКИМ — ДАВРОН КАМИЛОВ
 ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ХОКИМА — БАХТИЁР КАРИМОВ
ГЛАВНЫЙ АРХИТЕКТОР ГОРОДА — ФАРХОД РАХИМОВ
 ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ИНВЕСТОРА — ТИМУР САДЫКОВ
Разговор уже идёт. Судя по напряжённым лицам, давно.

ХОКИМ. Вы подпишете заключение или нет?
АРХИТЕКТОР. Нет. (Пауза).
ХОКИМ. Я не расслышал.
АРХИТЕКТОР. Вы расслышали, Даврон Акмалович.
ХОКИМ. Тогда объясните присутствующим, почему начальник городского управления строительства и архитектуры отказывается подписывать проект, над которым его же управление работало восемь месяцев.
АРХИТЕКТОР. Потому что это уже не тот проект.
ИНВЕСТОР. Простите, как это — не тот?
АРХИТЕКТОР. Тот, который мы рассматривали, предусматривал поэтапное строительство. Сначала инженерные сети, подъездные дороги, школа. Затем жилые дома. В представленном сегодня заключении последовательность изменена.
ХОКИМ. Изменена в соответствии с возможностями инвестора.
АРХИТЕКТОР. И с невозможностями города.
ХОКИМ. Что это значит?
АРХИТЕКТОР. Это значит, что городские сети не выдержат одновременного подключения такого количества домов.
ИНВЕСТОР. У нас есть технические условия.
АРХИТЕКТОР. На первую очередь. На двенадцать домов. А в заключении написано — на весь массив.
ХОКИМ. Бахтиёр Нурматович, вы занимались согласованиями. Объясните.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Технические условия действительно выдавались на первую очередь. Но есть предварительная договорённость о расширении мощностей.
АРХИТЕКТОР. Предварительная договорённость — не дополнительная вода в трубах.
ХОКИМ. Фарход Абдурахманович, давайте без красивых выражений. Здесь все взрослые люди.
АРХИТЕКТОР. Тогда давайте говорить цифрами:
Раскрывает папку.
АРХИТЕКТОР. Водозаборный узел работает почти на пределе. Существующий канализационный коллектор не рассчитан на дополнительные объёмы стоков. Более того, для нового микрорайона необходимо строительство канализационной насосной станции, которая вообще не предусмотрена проектом. А электроподстанция, от которой предполагается питать жилой массив, не располагает необходимым резервом мощности.
ХОКИМ. Но ведь все инженерные вопросы согласованы!
АРХИТЕКТОР. На бумаге — да. А вода, канализационные стоки и электрическая нагрузка подчиняются не решениям совещаний, а законам физики.
ИНВЕСТОР. Эти вопросы решаются следующим этапом
АРХИТЕКТОР. На третий год строительства. А первые дома вы собираетесь сдавать через восемнадцать месяцев.
ИНВЕСТОР. Люди не заселятся все одновременно.
АРХИТЕКТОР. Восемнадцать месяцев — это не третий год. И заселение начнётся раньше реконструкции коллектора.
ХОКИМ. Вы закончили?
АРХИТЕКТОР. Нет.
ХОКИМ. Продолжайте.
АРХИТЕКТОР. В городе уже сейчас не хватает мест в школах. В новом массиве предполагается около восемнадцати тысяч жителей. По нашим расчётам, потребуется школа большей вместимости, чем предусмотрено проектом. А её строительство перенесено на четвёртый год.
ХОКИМ. За четыре года можно построить школу.
АРХИТЕКТОР. Можно. Если начать сейчас.
ХОКИМ. Вы предлагаете сначала построить школу посреди пустыря?
АРХИТЕКТОР. Я предлагаю не заселять тысячи семей туда, где их детям негде будет учиться.
ХОКИМ. А где им жить сегодня? Вы об этом подумали?
Архитектор молчит.
ХОКИМ. В городе больше двух тысяч семей ждут улучшения жилищных условий. Молодые люди женятся, рождаются дети. Три поколения живут под одной крышей. Вы каждый день видите эти заявления?
АРХИТЕКТОР. Вижу.
ХОКИМ. Тогда почему вы говорите только о трубах и коллекторах?
АРХИТЕКТОР. Потому что люди будут жить не на картинке.
Хоким поворачивается к экрану, где изображён будущий жилой массив.
ХОКИМ. А вы думаете, я этого не понимаю? Думаете, мне достаточно красивой картинки? Восемь месяцев мы убеждали инвестора вложить деньги именно в наш город. Не в областной центр, не в столицу — сюда. Вы знаете, сколько раз они собирались отказаться?
ИНВЕСТОР. Три раза.
ХОКИМ. Три раза! И каждый раз мы находили решение. А теперь, когда всё готово, вы говорите «нет».
АРХИТЕКТОР. Я говорю «нет» этому заключению.
ХОКИМ. Какая разница?
АРХИТЕКТОР. Большая. Проект можно исправить. Заключение, которое вы предлагаете подписать, утверждает, что исправлять нечего.
Заместитель опускает глаза к документам.
ХОКИМ. Бахтиёр Нурматович, вы согласны с ним?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я считаю, что замечания Фархода Абдурахмановича заслуживают внимания. Но перенос сроков может поставить под угрозу всё соглашение.
ХОКИМ. Это не ответ.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я поддерживаю необходимость реализации проекта.
АРХИТЕКТОР. Я тоже.
ХОКИМ. Тогда в чём проблема?
АРХИТЕКТОР. В том, что вы требуете подтвердить готовность города, которой нет.
ХОКИМ. Никто от вас не требует лжи.
АРХИТЕКТОР. Тогда кто изменил цифры?
Тишина.
ХОКИМ. Какие цифры?
Архитектор достаёт два листа.
АРХИТЕКТОР. Вот расчёт, который наше управление передало в рабочую группу в понедельник. Потребность в дополнительной мощности водоснабжения — двадцать восемь тысяч кубометров в сутки. А вот документ, который принесли мне на подпись час назад. Здесь — двенадцать тысяч.
ИНВЕСТОР. Возможно, специалисты уточнили расчёты.
АРХИТЕКТОР. Возможно. Только почему-то без специалистов моего управления.
ХОКИМ. Кто готовил окончательный вариант?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Рабочая группа. Совместно с проектировщиками.
АРХИТЕКТОР. Кто конкретно?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Фарход, сейчас не время устраивать расследование.
АРХИТЕКТОР. А когда будет время? После того как я поставлю подпись?
ХОКИМ. Вы обвиняете кого-то в подлоге?
АРХИТЕКТОР. Я просто спрашиваю, кто заменил расчёты.
ХОКИМ. И что, по-вашему, следует из этой замены?
АРХИТЕКТОР. Что заключение недостоверно.
ХОКИМ. Фарход Абдурахманович, вы должны понимать: страна развивается, повсюду идёт большое строительство. Возводятся новые жилые дома, целые микрорайоны. Разве можно при таких масштабах обойтись без трудностей и недоработок? Вы предлагаете нам остановиться и отстать от других регионов?
АРХИТЕКТОР. Я предлагаю не повторять ошибок, которые мы уже совершаем.
ХОКИМ. Каких ошибок?
АРХИТЕКТОР. Посмотрите, что происходит в городе. То здесь, то там строят многоэтажные дома и подключают их к старым инженерным сетям. А потом летом целые кварталы остаются без света, зимой люди сидят без отопления. Потому что сети не рассчитаны на такую нагрузку.
ХОКИМ. Это временные трудности. Без них не бывает развития.
АРХИТЕКТОР. Когда строят один дом, последствия уже ощущают жители соседних домов. А здесь мы собираемся построить целый жилой массив на восемнадцать тысяч человек. Представляете, какого масштаба будут эти «временные трудности»?
ХОКИМ. Значит, по-вашему, лучше вообще ничего не строить?
АРХИТЕКТОР. Нет, Даврон Акмалович. Строить нужно. Но ведь развитие должно улучшать жизнь людей, а не создавать им новые проблемы. Иначе ради чего мы строим?
Хоким некоторое время смотрит на Рахимова. Затем закрывает папку с его замечаниями.
ХОКИМ. Послезавтра в десять утра я представляю этот проект руководству области. Будут инвесторы, представители банков, руководители ведомств. Объявлена сумма вложений. Согласованы сроки. Вы понимаете, в какое положение ставите город?
АРХИТЕКТОР. Понимаю.
ХОКИМ. А меня?
АРХИТЕКТОР. И вас.
ХОКИМ. И всё-таки отказываетесь?
АРХИТЕКТОР. Да.
ХОКИМ. Хорошо. Тогда скажите прямо: вы против строительства нового микрорайона?
АРХИТЕКТОР. Нет.
ХОКИМ. Против привлечения инвестиций?
АРХИТЕКТОР. Нет.
ХОКИМ. Против того, чтобы тысячи семей получили квартиры?
АРХИТЕКТОР. Нет.
ХОКИМ. Так против чего вы?!
АРХИТЕКТОР. Против того, чтобы ради сегодняшних мнимых достижений  создавать завтрашнюю беду.
Хоким резко встаёт.
ХОКИМ. Довольно! Вы разговариваете так, словно один заботитесь о будущем города, а все остальные здесь собрались, чтобы его погубить!
АРХИТЕКТОР. Я этого не говорил.
ХОКИМ. Но именно это вы даёте понять!
АРХИТЕКТОР. Я говорю о расчётах.
ХОКИМ. Нет. Вы говорите о своём недоверии к людям, которые вместе с вами восемь месяцев занимались этим проектом.
АРХИТЕКТОР. Я доверяю людям. Но не могу доверять цифрам, которые кто-то за нашей спиной изменил, без объяснения.
Инвестор смотрит на часы.
ИНВЕСТОР. Даврон Акмалович, прошу прощения. Нам необходимо понимать, состоится ли послезавтра презентация. Наши партнёры уже вылетели.
ХОКИМ. Состоится.
ИНВЕСТОР. А заключение?
ХОКИМ. Будет.
Архитектор поднимает глаза.
АРХИТЕКТОР. С моей подписью — нет.
ХОКИМ. Вы так уверены, что без вас ничего не решится?
АРХИТЕКТОР. Решиться может многое. Но моей подписи под этим документом не будет.
ХОКИМ. Бахтиёр Нурматович, проводите Тимура Шавкатовича. Мы продолжим разговор втроём.
Заместитель и инвестор направляются к двери.
ХОКИМ. Бахтиёр Нурматович, вы возвращайтесь.
Инвестор останавливается.
ИНВЕСТОР. Я надеюсь, это внутренний вопрос администрации.
ХОКИМ. Разумеется.
ИНВЕСТОР. Потому что у нашего совета директоров есть и другие предложения. И я не уверен, что наш совет директоров будет ждать.
ХОКИМ. Я вас услышал.
Инвестор выходит. Дверь закрывается. Хоким некоторое время молчит. Затем подходит к окну.
ХОКИМ. Когда я пришёл сюда четыре года назад, на окраине города стоял недостроенный завод. Помните?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Конечно.
ХОКИМ. Двадцать лет стоял. Каждая новая администрация обещала закончить. Все писали заключения, согласовывали документы, создавали комиссии.
А завод так и остался грудой бетона. Знаете почему?
АРХИТЕКТОР. Там было несколько причин.
ХОКИМ. Потому что никто не хотел брать на себя ответственность. Все боялись ошибиться. Я тогда дал себе слово: пока я здесь, город не будет стоять на месте. Поворачивается к архитектору.
ХОКИМ. А вы предлагаете снова ждать.
АРХИТЕКТОР. Я предлагаю начать с того, без чего дома нельзя заселять.
ХОКИМ. И сколько ждать?
АРХИТЕКТОР. Если перераспределить инвестиции, первую очередь можно начать в этом году. Но ввод жилья нужно связать с готовностью сетей. И школу перенести в первую очередь.
ХОКИМ. Вы обсуждали это с инвестором?
АРХИТЕКТОР. Я передал наши предложения рабочей группе две недели назад.
ХОКИМ. Я их не видел.
Архитектор смотрит на заместителя.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Мы сочли, что изменение финансовой модели на этой стадии преждевременно.
АРХИТЕКТОР. Вы даже не вынесли наши предложения на обсуждение.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Потому что инвестор не согласится!
АРХИТЕКТОР. Вы его спросили?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Не нужно быть наивным, Фарход. Инвестор вкладывает деньги, чтобы получить прибыль, а не строить за свой счёт городские коммуникации.
АРХИТЕКТОР. Тогда нужно честно определить, какую часть расходов берёт на себя город. И откуда возьмутся эти средства.
ХОКИМ. Денег в бюджете нет.
АРХИТЕКТОР. Значит, нельзя обещать то, на что нет денег.
ХОКИМ. Вы всё время говорите «нельзя». А что можно?
АРХИТЕКТОР. Можно построить хороший микрорайон. Но не так, как предлагается сейчас.
ХОКИМ. И вы уверены, что ваш вариант единственно правильный?
АРХИТЕКТОР. Нет. Я готов обсуждать любой вариант, подтверждённый расчётами.
ХОКИМ. А если инвестор уйдёт?
АРХИТЕКТОР. Это будет тяжёлая потеря.
ХОКИМ. Для города?
АРХИТЕКТОР. Для города.
ХОКИМ. А для вас?
АРХИТЕКТОР. И для меня.
ХОКИМ. Вы уверены? (Пауза).
АРХИТЕКТОР. Я понимаю, к чему вы клоните.
ХОКИМ. Тогда подумайте ещё раз. До утра.
АРХИТЕКТОР. А что может измениться к утру?
ХОКИМ.  Ваше решение?
АРХИТЕКТОР. Если появятся реальные данные, с учётом наших замечаний, решение  может измениться.
ХОКИМ. Значит, нет.
Хоким садится за стол, берёт ручку.
ХОКИМ. Хорошо. Оставьте документы.
АРХИТЕКТОР. Оригиналы я заберу. Копии здесь.
ХОКИМ. Вы мне не доверяете?
АРХИТЕКТОР. После сегодняшнего… Документам без регистрации я не доверяю.
Хоким кладёт ручку.
ХОКИМ. Вы свободны.
Архитектор собирает папку и направляется к двери.
ХОКИМ. Фарход Абдурахманович! Архитектор останавливается.
ХОКИМ. Послезавтра проект будет представлен. С вами или без вас.
АРХИТЕКТОР. Тогда прошу приложить к материалам моё письменное несогласие.
ХОКИМ. Вы намерены вынести наш спор за пределы администрации?
АРХИТЕКТОР. Если заключение останется прежним, у меня не будет другого выхода.
ХОКИМ. Выход есть всегда.
АРХИТЕКТОР. Вот я его и выбираю.
Архитектор выходит. Хоким и заместитель остаются одни. Долгая пауза.
ХОКИМ. Он серьёзно?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Да.
ХОКИМ. Пойдёт до конца?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Думаю, да.
ХОКИМ. Вы знали, что он не подпишет?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Предполагал.
ХОКИМ. Почему не предупредили?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я надеялся, что удастся договориться.
ХОКИМ. О чём договориться? Он ведь даже не торгуется.
Хоким подходит к столу, берёт один из листов.
ХОКИМ. Скажите мне одну вещь. Только без ваших обычных осторожных формулировок.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Слушаю.
ХОКИМ. Эти цифры действительно изменили?
Заместитель молчит.
ХОКИМ. Я вас спрашиваю.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Расчёты корректировали, Даврон Акмалович.
ХОКИМ. На каком основании?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я докладывал вам, что первоначальные расчёты не укладываются в согласованную финансовую модель.
ХОКИМ. Помню.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Вы тогда говорили, что инвестора удалось привлечь с большим трудом и при подготовке окончательных документов необходимо учитывать его интересы.
ХОКИМ. Я говорил об интересах инвестора, а не о том, чтобы изменять технические расчёты.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Рабочая группа исходила из того, что проект должен остаться в пределах согласованной финансовой модели.
ХОКИМ. И каким образом вы обосновали снижение потребности в воде с двадцати восьми тысяч до двенадцати?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Проектировщики представили уточнённую схему.
ХОКИМ. Она есть?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Должна быть.
ХОКИМ. «Должна быть» или есть?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я проверю утром.
Хоким пристально смотрит на него.
ХОКИМ. Утром мне уже нужно знать, на каких расчётах основано окончательное заключение.
Заместитель не отвечает.
ХОКИМ. Значит, так. До восьми часов мне на стол все первичные расчёты. И заключение проектировщиков. Я хочу знать, кто и что изменил.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Хорошо.
ХОКИМ. И ещё. Ни один документ сегодня из администрации не уходит.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. А Рахимов?
ХОКИМ. Что Рахимов?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Он забрал оригиналы.
Хоким смотрит на закрытую дверь.
ХОКИМ. Вот как...(Пауза).
ХОКИМ. Тогда узнайте, кому он собирается их показать.
Свет медленно гаснет.
Конец первой сцены.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА ВТОРАЯ

Тот же кабинет хокима. Прошло около получаса после окончания предыдущей сцены. На экране по-прежнему изображён будущий микрорайон «БУСТОН». Ярко освещённые жилые дома, деревья, детские площадки. В кабинете горит только настольная лампа. Хоким ДАВРОН КАМИЛОВ стоит у окна. На столе перед ним раскрыта папка с замечаниями архитектора. Стук в дверь.

ХОКИМ. Войдите.
Входит ТИМУР САДЫКОВ, представитель инвестора.
ХОКИМ. Я думал, вы уже уехали.
ИНВЕСТОР. Хотел уехать. Потом решил, что нам необходимо поговорить.
ХОКИМ. Мы уже разговаривали.
ИНВЕСТОР. При посторонних.
ХОКИМ. Рахимов не посторонний. Он главный архитектор города.
ИНВЕСТОР. Вот именно. Главный архитектор. И, судя по всему, намерен остаться главным даже тогда, когда строить в городе будет уже нечего.
ХОКИМ. Оставьте в покое Рахимова. Что вы хотели?
ИНВЕСТОР. Я хочу знать, насколько серьёзно вы относитесь к его требованиям.
ХОКИМ. А вы?
ИНВЕСТОР. Я отношусь к ним очень серьёзно. Поэтому и вернулся.
Инвестор садится, не дожидаясь приглашения
ИНВЕСТОР. Давайте посчитаем. Реконструкция водопроводных сетей. Новый канализационный коллектор. Канализационная насосная станция, которой вообще нет в смете. Увеличение мощности электроснабжения, возможно, строительство дополнительной подстанции. Возвращение солнцезащитных фасадных конструкций. Перенос школы в первую очередь строительства.
ХОКИМ. Вы хотите сказать, что всё это невозможно?
ИНВЕСТОР. Нет. Возможно всё. Вопрос  за чьи деньги?
ХОКИМ. За деньги инвестора. Вы же инвестор.
ИНВЕСТОР. Я инвестор, Даврон Акмалович, а не благотворительный фонд.
ХОКИМ. Вы знали, какой проект берёте.
ИНВЕСТОР. Я знал, на каких условиях мы договорились.
(Пауза).
ХОКИМ. Продолжайте.
ИНВЕСТОР. Мы согласовали объём инвестиций, сроки строительства и финансовую модель. Я принял на себя определённые обязательства. В том числе перед вами.
ХОКИМ. Осторожнее с выражениями.
ИНВЕСТОР. Мы одни.
ХОКИМ. Тем более.
Инвестор некоторое время смотрит на него.
ИНВЕСТОР. Хорошо. Будем говорить по существу. Достаёт из портфеля несколько листов.
ИНВЕСТОР. Вот первоначальный расчёт. А вот то, что получится, если выполнить требования Рахимова.
ХОКИМ. Насколько увеличиваются расходы?
ИНВЕСТОР. Существенно. Причём основные затраты придётся понести до продажи первой квартиры. Нам понадобится дополнительное финансирование. Банки пересмотрят условия. Срок возврата вложений увеличится.
ХОКИМ. Но прибыль останется?
ИНВЕСТОР. Останется. Только уже не та.
ХОКИМ. Вы ведь не рассчитывали получить всю прибыль за первый год?
ИНВЕСТОР. Нет. Но рассчитывал выполнить все договорённости.
ХОКИМ. И что вам мешает?
ИНВЕСТОР. Ваш архитектор.
ХОКИМ. Не перекладывайте на него ответственность за собственные расчёты.
ИНВЕСТОР. Тогда скажу прямо. Если мы строим по его требованиям, я не смогу выполнить перед вами свои обязательства в полном объёме.
Хоким медленно поднимает глаза.
ХОКИМ. Какие именно?
ИНВЕСТОР. Вы прекрасно понимаете.
ХОКИМ. Я хочу услышать.
ИНВЕСТОР. Ту часть наших договорённостей, которая не вошла в инвестиционное соглашение.
Долгая пауза.
ХОКИМ. Вы сейчас пытаетесь поставить мне условие?
ИНВЕСТОР. Нет. Я предупреждаю о последствиях.
ХОКИМ. Для кого?
ИНВЕСТОР. Для нас обоих.
Хоким отворачивается к окну.
ХОКИМ. Значит, когда вы обещали, вы не учитывали возможных дополнительных расходов?
ИНВЕСТОР. Я учитывал расходы по согласованному проекту.
ХОКИМ. Значит, о недостатке инженерных мощностей вы знали ещё до утверждения окончательных расчётов?
ИНВЕСТОР. Я видел замечания специалистов.
ХОКИМ. И всё же не включили необходимые работы в смету?
ИНВЕСТОР. Потому что это потребовало бы расходов, которые мы не предусмотрели в согласованном бюджете проекта.
ХОКИМ. То есть вы, сознательно исключили расходы?
ИНВЕСТОР. Мы рассчитывали решить часть вопросов по мере строительства.
ХОКИМ. За чей счёт?
ИНВЕСТОР. Возможны разные варианты. Бюджетные программы, средства ресурсов снабжающих организаций, дополнительные соглашения...
ХОКИМ. Вы хотите, чтобы город оплатил то, что вы не предусмотрели?
ИНВЕСТОР. Город тоже заинтересован в этом строительстве.
ХОКИМ. А жители?
ИНВЕСТОР. Что жители?
ХОКИМ. Они тоже будут оплачивать ваши сомнительные решения?
ИНВЕСТОР. Жители получат новые квартиры.
ХОКИМ. И повышенные коммунальные платежи. Прежде всего, за электричество.
ИНВЕСТОР. Энергопотребление зависит от многих факторов, Даврон Акмалович.
ХОКИМ. Рахимов утверждает, что из-за изменения фасадов зданий расходы на охлаждение квартир летом существенно возрастут.
ИНВЕСТОР. При современных системах кондиционирования это решаемый вопрос.
ХОКИМ. А мощности подстанции?
ИНВЕСТОР. Тоже решаемый.
ХОКИМ. Вы всё называете решаемым. Только платить за решения предлагаете не себе.
ИНВЕСТОР. Даврон Акмалович, мы с вами начинали этот проект не для того, чтобы спорить о каждой трубе и каждом киловатте.
ХОКИМ. А для чего?
ИНВЕСТОР. Чтобы построить новый район. Чтобы город получил инвестиции. Чтобы вы получили результат, который сможете предъявить области и республике.
(Пауза).
Хоким подходит к столу. Берёт папку архитектора.
ХОКИМ. Допустим, я заставлю Рахимова подписать заключение. Что дальше?
ИНВЕСТОР. Мы начинаем строительство.
ХОКИМ. А через два года выясняется, что мощности подстанции недостаточно. Канализация не справляется. Летом люди жалуются на жару в квартирах. Кто будет отвечать?
ИНВЕСТОР. Не нужно рисовать катастрофу.
ХОКИМ. Я спрашиваю, кто будет отвечать.
ИНВЕСТОР. Эксплуатирующие организации. Проектировщики. Подрядчики. Для каждого вопроса существует установленный порядок.
ХОКИМ. А вы?
ИНВЕСТОР. Мы выполним свои договорные обязательства.
ХОКИМ. А я?
Инвестор молчит.
ХОКИМ. Вот видите. Вы хотя бы можете уйти. Продать квартиры, закрыть проект и заняться следующим. А город останется здесь.
ИНВЕСТОР. Город останется с новым жилым массивом.
ХОКИМ. И большими  проблемами.
ИНВЕСТОР. Проблемы бывают у любого большого строительства.
ХОКИМ. И вы предлагаете мне закрыть на них глаза?
ИНВЕСТОР. Я предлагаю вам определить, что важнее: построить жилой массив  или позволить одному чиновнику остановить проект из-за требований, которые можно выполнять постепенно.
ХОКИМ. Он говорит, что постепенно уже нельзя.
ИНВЕСТОР. Он архитектор. Его обязанность — предусмотреть всё. Ваша обязанность — принимать решения.
ХОКИМ. И отвечать за них.
ИНВЕСТОР. Ответственность всегда лежит на руководителе. Но и успех принадлежит ему.
Хоким внимательно смотрит на инвестора.
ХОКИМ. Вы умеете разговаривать, Тимур Шавкатович.
ИНВЕСТОР. Я говорю то, что есть.
ХОКИМ. Нет. Вы говорите то, что мне хочется услышать.
(Пауза).
ИНВЕСТОР. Разве вам не хочется, чтобы этот микрорайон был построен?
ХОКИМ. Хочется.
ИНВЕСТОР. Разве вам не хочется, чтобы именно при вас город получил крупнейшие инвестиции за последние двадцать лет?
ХОКИМ. Хочется.
ИНВЕСТОР. Тогда я не понимаю, почему мы спорим.
ХОКИМ. Потому что Рахимов не подписывает заключение.
ИНВЕСТОР. Значит, вопрос не в проекте. Вопрос в Рахимове.
ХОКИМ. Вы предлагаете его убрать?
ИНВЕСТОР. Я ничего не предлагаю. Кадровые решения, это ваша компетенция.
ХОКИМ. Даже если его убрать, расчёты останутся.
ИНВЕСТОР. Расчёты делают люди.
ХОКИМ. И что?
ИНВЕСТОР. Люди иногда ошибаются. Иногда пересматривают свои выводы. Иногда появляются другие специалисты, которые по иному смотрят на эти вопросы.
ХОКИМ. Которые напишут то, что вам нужно?
ИНВЕСТОР. Которые найдут решение, позволяющее двигаться дальше.
Хоким долго молчит.
ХОКИМ. Скажите, Тимур Шавкатович, вы действительно считаете, что Рахимов неправ?
ИНВЕСТОР. Я считаю, что он мешает строительству.
ХОКИМ. Это не одно и то же.
ИНВЕСТОР. Для инвестора разница невелика.
ХОКИМ. А для меня есть.
Инвестор встаёт.
ИНВЕСТОР. Тогда, возможно, нам придётся пересмотреть соглашение.
ХОКИМ. Это угроза?
ИНВЕСТОР. Это экономика.
ХОКИМ. Вы слишком часто прикрываете свои желания экономикой.
ИНВЕСТОР. А вы слишком хорошо знаете, сколько поставлено на карту.
Инвестор закрывает портфель.
ИНВЕСТОР. Мне нужен ответ до презентации в области.
ХОКИМ. Какой ответ?
ИНВЕСТОР. Мы продолжаем по согласованному проекту или начинаем всё заново?
ХОКИМ. Я не собираюсь начинать всё заново.
ИНВЕСТОР. Тогда вопрос с архитектором необходимо решить.
ХОКИМ. Я решу.
ИНВЕСТОР. И ещё одно.
 Чтобы между нами не осталось недоразумений.
Инвестор подходит ближе.
ИНВЕСТОР. Если вы примете требования Рахимова, прежние личные договорённости сохранить не удастся. Во всяком случае, в полном объёме.
ХОКИМ. Я понял вас с первого раза.
ИНВЕСТОР. Хорошо.
Направляется к двери.
ХОКИМ. Тимур Шавкатович! Инвестор останавливается.
ХОКИМ. А если Рахимов окажется прав?
ИНВЕСТОР. В каком смысле?
ХОКИМ. Если через несколько лет выяснится, что все его предупреждения были обоснованными?
Инвестор некоторое время думает.
ИНВЕСТОР. Через несколько лет, Даврон Акмалович, у города будет другой Хоким.
Инвестор выходит. Хоким остаётся один. Он медленно подходит к экрану. На нём — изображение нового микрорайона. Светлые дома, деревья, улыбающиеся люди. Хоким смотрит на изображение, затем переводит взгляд на папку архитектора. Берёт телефон. Набирает номер.
ХОКИМ. Бахтиёр Нурматович? Вы ещё в администрации?.. Хорошо. Зайдите ко мне.
(Пауза).
ХОКИМ. И принесите все документы по заключению. Особенно те, которые Рахимов отказался подписывать.
Отключает телефон. Некоторое время стоит неподвижно. Затем гасит изображение на экране.
Свет медленно гаснет.
Конец второй сцены.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Кабинет Хокима. Поздний вечер. Продолжение предыдущей сцены. ДАВРОН Акмалович КАМИЛОВ сидит за столом. Перед ним — заключение по проекту нового микрорайона. Стук в дверь.
ХОКИМ. Да, Войдите.
Входит  заместитель  Хокима  БАХТИЁР НУРМАТОВИЧ КАРИМОВ.
ХОКИМ. Садитесь.
Заместитель садится. Хоким придвигает к нему папку.
ХОКИМ. Вы инженер по образованию?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Да.
ХОКИМ. Хороший инженер?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Не мне судить.
ХОКИМ. Тогда скажите как инженер. Замечания Рахимова обоснованы?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Да, Даврон Акмалович.
ХОКИМ. Значит, мы оба понимаем, что проблемы существуют. Но вы представляете, что произойдёт, если послезавтра мы объявим о переносе проекта?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Возникнут серьёзные вопросы.
ХОКИМ. Вопросы возникнут ко мне. Не к инвестору, не к проектировщикам. Ко мне. Почему восемь месяцев готовили проект и не смогли довести его до утверждения?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Да, это возможно.
ХОКИМ. Значит, нам необходимо найти выход.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Какой именно?
ХОКИМ. Такой, при котором строительство начнётся в срок, а инженерные вопросы будут решаться параллельно.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Но Рахимов на это не согласится.
ХОКИМ. Я спрашиваю не о Рахимове. Я спрашиваю вас.
Каримов молчит.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я не вправе принимать такое решение самостоятельно.
ХОКИМ. Кто должен принять окончательное решение?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Руководство.
ХОКИМ. То есть я?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. В пределах ваших полномочий.
Хоким некоторое время смотрит на него
ХОКИМ. Понятно. Решение приму я. А вы обеспечите его исполнение.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Исполнение принятого решения  -  это моя обязанность.
ХОКИМ. Вот теперь я вас понял.
Хоким закрывает папку.
ХОКИМ. Послезавтра проект будет представлен руководству области. Без изменений.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Понятно.
ХОКИМ. Рабочая группа подготовит окончательные материалы. Если Рахимов отказывается подписывать заключение, найдите возможность представить проект без его подписи.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Хорошо.
ХОКИМ. Замечания Рахимова пока оставьте для внутреннего рассмотрения.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Понятно.
ХОКИМ. На презентации он выступать не будет.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Как скажете.
ХОКИМ. И подготовьте распоряжение о служебной проверке его управления. Заместитель впервые поднимает глаза.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Проверке?
ХОКИМ. Да. Нужно выяснить, почему за восемь месяцев управление не обеспечило согласование проекта.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Но замечания были представлены своевременно.
ХОКИМ. Значит, проверка это установит.
(Пауза).
ХОКИМ. Есть возражения?
Заместитель смотрит на лежащие перед ним документы.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Нет, Даврон Акмалович.
ХОКИМ. Тогда почему вы медлите?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Не медлю. Просто уточняю порядок исполнения.
ХОКИМ. Вот и исполняйте. Заместитель делает запись в блокноте.
ХОКИМ. И ещё одно. Если завтра у руководства области возникнут вопросы об инженерном обеспечении, отвечать будете вы.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Что именно я должен сказать?
ХОКИМ. Что вопросы водоснабжения, канализации и электроснабжения находятся в стадии окончательного согласования.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Понял.
ХОКИМ. И что проект может быть реализован в установленные сроки.
Заместитель перестаёт писать.
ХОКИМ. Что такое?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Ничего.
ХОКИМ. Вы уверены, что справитесь?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Да.
ХОКИМ. А если вас спросят, есть ли у проекта серьёзные технические препятствия? Заместитель молчит.
ХОКИМ. Что ответите?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Что специалисты продолжают работу над уточнением инженерных решений.
ХОКИМ. Хорошо.
Хоким встаёт.
ХОКИМ. Видите, Бахтиёр Нурматович, в отличие от Рахимова, вы понимаете, как нужно работать в команде.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я стараюсь.
ХОКИМ. Вот за это я вас и ценю. На вас можно положиться.
Заместитель закрывает блокнот.
ХОКИМ. Идите. Завтра трудный день.
Заместитель поднимается и направляется к двери.
ХОКИМ. Бахтиёр Нурматович!
Тот оборачивается.
ХОКИМ. Вы ведь сами понимаете, Рахимов зашёл слишком далеко?
Долгая пауза.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Вам виднее, Даврон Акмалович.
Заместитель выходит.Хоким остаётся один. Некоторое время смотрит на закрытую дверь.Затем берёт телефон.
ХОКИМ. Соедините меня с руководителем областной проектно-экспертной организации. (Пауза).
ХОКИМ. Да, сейчас. Вопрос срочный.
Свет медленно гаснет.
Конец третьей сцены.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ
       Кабинет главного архитектора города. Вечер следующего дня. На большом столе разложены чертежи микрорайона «БУСТОН», папки с техническими заключениями. На краю стола — детский рисунок в простой рамке.
ФАРХОД РАХИМОВ сидит за столом. МАДИНА САИДОВА, ведущий специалист архитектурного управления, стоит у генерального плана.
МАДИНА. Ты заметил, что они опять изменили фасады?
ФАРХОД. Заметил.
МАДИНА. Вместо солнцезащитных элементов почти сплошное остекление. Красиво, конечно. Особенно на рекламных картинках.
ФАРХОД. Инвестору нравится.
МАДИНА. А летом жильцам понравится?
ФАРХОД. Когда придут счета за электричество, оценят красоту.
МАДИНА. Если электричество будет.
Фарход поднимает на неё глаза.
ФАРХОД. Вот именно.
МАДИНА. Я всё-таки не понимаю, почему нельзя согласовать первую очередь при условии, что сначала обеспечат её инженерными сетями.
ФАРХОД. Потому что сети должны быть готовы до заселения. А инвестор хочет сначала построить дома, продать квартиры, а инженерные вопросы решать потом.
МАДИНА. Но ведь строить всё равно будут по очередям.
ФАРХОД. Строить — да. Только обязательства по инфраструктуре нельзя оставлять на потом.
МАДИНА. И ты опять сказал «нет»?
ФАРХОД. А что я должен был сказать?
МАДИНА. Иногда мне кажется, что тебе доставляет удовольствие отказывать начальству.
ФАРХОД. Особенно когда начальство требует невозможного.
МАДИНА. Фарход, я серьёзно.
ФАРХОД. Я тоже.
Мадина отходит от чертежей. Замечает на столе детский рисунок.
МАДИНА. Это дочь нарисовала?
ФАРХОД. Она.
МАДИНА. Сколько ей теперь?
ФАРХОД. Четырнадцать.
МАДИНА. Уже четырнадцать? А мне кажется, совсем недавно ты показывал её фотографию с огромными бантами.
ФАРХОД. Теперь, если я напомню ей про банты, она со мной неделю разговаривать не будет.
МАДИНА. Видишься с ней?
ФАРХОД. По воскресеньям. Когда у неё находится время для собственного отца.
МАДИНА. А с бывшей женой как отношения?
ФАРХОД. Нормальные. Мы наконец научились разговаривать без взаимных обвинений.
МАДИНА. Большое достижение.
ФАРХОД. После развода — почти государственная награда.
Мадина смеётся.
МАДИНА. А дочь не обижается, что ты редко бываешь рядом?
ФАРХОД. Обижается. Только старается не показывать.
МАДИНА. А ты?
ФАРХОД. А я стараюсь не показывать, как мне её не хватает.
Фарход берёт рисунок, некоторое время смотрит на него и осторожно ставит рамку на прежнее место.
МАДИНА. Может, тебе стоит иногда забывать о работе?
ФАРХОД. Хорошая мысль. Особенно сегодня.
МАДИНА. Я не только о сегодняшнем дне.
Небольшая пауза. Раздаётся стук в дверь.
ФАРХОД. Войдите.
Входит АЗИЗ МУРОДОВ, начальник технического отдела горводоканала. В руках папка.
МУРОДОВ. Здравствуйте, Фарход Рахимович. Здравствуйте, Мадина.
МАДИНА. Здравствуйте, Азиз.
ФАРХОД. Проходи. Что случилось?
МУРОДОВ. Из областной проектной организации прислали новые расчёты. Требуют подтверждения горводоканала.
ФАРХОД. По «БУСТОНУ»?
МУРОДОВ. Да.
Передаёт документы.
ФАРХОД. Новые расчёты водопотребления?
МУРОДОВ. Именно.
ФАРХОД. А старые чем не устраивают?
МУРОДОВ. В новых потребность микрорайона значительно меньше.
МАДИНА. Жителей стало меньше?
МУРОДОВ. Нет. Всё те же восемнадцать тысяч.
МАДИНА. Может, они решили, что люди будут реже умываться?
Муродов невольно улыбается, но тут же становится серьёзным.
МУРОДОВ. Не до шуток, Мадина. В сопроводительном письме написано, что расчёты выполнены на основании наших данных.
ФАРХОД. Вы такие данные давали?
МУРОДОВ. Нет.
ФАРХОД. Тогда почему они на вас ссылаются?
МУРОДОВ. Вот я и пришёл.
Фарход просматривает документы.
ФАРХОД. Здесь написано, что существующий водозабор имеет достаточный резерв мощности.
МУРОДОВ. Написано.
ФАРХОД. А в действительности?
МУРОДОВ. Резерва нет. Мы и существующие районы летом обеспечиваем с трудом.
МАДИНА. Значит, сначала нужно увеличить мощность водозабора?
МУРОДОВ. Да. И предусмотреть резерв. Иначе при серьёзной аварии новый микрорайон останется без воды.
ФАРХОД. А что с канализацией?
МУРОДОВ. Там ещё хуже.
ФАРХОД. КНС в проект включили?
МУРОДОВ. Нет. По-прежнему предусматривают самотечный отвод.
ФАРХОД. Но рельеф не позволяет.
МУРОДОВ. Не позволяет. Без канализационной насосной станции стоки из нижней части микрорайона в существующий коллектор не попадут. А сам коллектор и без того работает почти на пределе.
МАДИНА. Азиз, покажите мне на генплане, где предусмотрена канализационная насосная станция.
МУРОДОВ. А что я вам покажу, Мадина? Её вообще нет в проектной документации! Мы трижды писали, что без КНС нельзя.
ФАРХОД. И что вам ответили?
МУРОДОВ. Что вопрос будет решён в процессе строительства.
ФАРХОД. Как? Насосная станция не скамейка во дворе, которую можно поставить после заселения.
МУРОДОВ. Они рассчитывают сначала сдать первую очередь.
ФАРХОД. А куда пойдут стоки из первой очереди?
МУРОДОВ. Вот об этом они предпочитают не говорить.
Фарход закрывает папку.
ФАРХОД. И теперь требуют твою подпись?
МУРОДОВ. Требуют подтвердить, что существующие сети обеспечат строительство.
ФАРХОД. Но ты знаешь, что это не так.
МУРОДОВ. Знаю.
ФАРХОД. Тогда что собираешься делать?
МУРОДОВ. Пока ничего не ответил. Сказал, что должен ещё раз проверить расчёты.
ФАРХОД. Ты ведь их уже проверял.
МУРОДОВ. Проверял.
ФАРХОД. Тогда чего ждёшь?
Муродов медлит.
МУРОДОВ. Мне сегодня звонили из администрации. Сказали, что нельзя подводить город перед областью. Что проект находится на особом контроле.
МАДИНА. И что от вас хотят?
МУРОДОВ. Чтобы я работал в одной команде с руководством. А если я не согласен, на моё место найдут другого.
ФАРХОД. Азиз, я не могу решить за тебя.
МУРОДОВ. У меня трое детей. Старшая дочь в институте, сын готовится к поступлению. Младшая ещё в школе. Потеряю работу — сам понимаешь...
ФАРХОД. Понимаю.
МУРОДОВ. А если откажусь, они всё равно найдут кого-нибудь, кто подпишет.
ФАРХОД. Возможно.
МУРОДОВ. И что тогда изменится?
ФАРХОД. Не знаю. Но подпись будет уже не твоя.
Пауза.
МАДИНА. Азиз, а если завтра случится авария и начнут искать виновных, вы думаете, кто-нибудь вспомнит, что вас заставляли?
МУРОДОВ. Вам легко говорить.
МАДИНА. Почему вы решили, что мне легко?
Муродов не отвечает.
МУРОДОВ. Я ещё подумаю.
ФАРХОД. Подумай.
МУРОДОВ. Только времени почти не осталось. Ответ требуют сегодня.
ФАРХОД. Значит, сегодня и придётся решить.
Муродов собирает документы.
ФАРХОД. Азиз, оригиналы ваших расчётов сохранились?
МУРОДОВ. Конечно.
ФАРХОД. И письма, где вы указывали на необходимость насосной станции?
МУРОДОВ. Все три.
ФАРХОД. Сохрани их. В случае спора важно будет установить, какие данные горводоканал представлял на самом деле.
МУРОДОВ. Понимаю.
Направляется к двери, останавливается.
МУРОДОВ. Фарход Рахимович, говорят, против вас служебную проверку готовят.
ФАРХОД. Слышал.
МУРОДОВ. Может, не стоило так открыто выступать?
ФАРХОД. А как надо было?
Муродов не отвечает.
МУРОДОВ. До свидания.
Уходит. Мадина смотрит на закрывшуюся дверь.
МАДИНА. Как думаешь, подпишет?
ФАРХОД. Не знаю.
МАДИНА. Он ведь хороший специалист.
ФАРХОД. Хороший.
МАДИНА. И всё понимает.
ФАРХОД. В том-то и дело.
На компьютере звучит сигнал поступившего сообщения. Фарход читает.
ФАРХОД. А вот и энергетик. Положительное заключение.
МАДИНА. Не может быть. Равшан же говорил, что подстанция перегружена.
ФАРХОД. Сейчас спросим.
Набирает номер, включает громкую связь.
ФАРХОД. Равшан? Здравствуй. Фарход Рахимов. Ты подписал заключение по электроснабжению «БУСТОНА»?
ЭНЕРГЕТИК. Подписал.
ФАРХОД. А как же недостаток мощности подстанции?
ЭНЕРГЕТИК. Подключение возможно при условии её усиления. Это предусмотрено перспективной схемой развития электросетей.
ФАРХОД. Проект усиления утверждён?
ЭНЕРГЕТИК. Пока нет.
ФАРХОД. Финансирование предусмотрено?
ЭНЕРГЕТИК. Обещали предусмотреть.
МАДИНА. Равшан-ака, это Мадина. Можно вопрос?
ЭНЕРГЕТИК. Слушаю.
МАДИНА. Нагрузку от первой очереди вы считали по первоначальным фасадам или по новым?
ЭНЕРГЕТИК. По первоначальным.
МАДИНА. Но фасады изменили. Теперь там почти сплошное остекление. Летом нагрузка от кондиционеров будет выше.
ЭНЕРГЕТИК. Новых расчётов нам официально не представили.
МАДИНА. Но вы знаете, что проект изменён.
ЭНЕРГЕТИК. Знаю.
Пауза.
ФАРХОД. Равшан, в заключении ты указал, что подключение возможно при условии усиления подстанции?
ЭНЕРГЕТИК. Нет.
ФАРХОД. Почему?
ЭНЕРГЕТИК. Потому что тогда заключение не приняли бы.
Фарход некоторое время молчит.
ФАРХОД. Значит, ты подписал не то, что подтверждают расчёты, а то, что от тебя хотели получить.
ЭНЕРГЕТИК. Фарход, я не собираюсь из-за одного проекта оставаться без работы.
ФАРХОД. Понимаю.
ЭНЕРГЕТИК. Нет, не понимаешь. Ты можешь позволить себе идти против всех. А мне нужно думать о завтрашнем дне.
ФАРХОД. Мне тоже.
Пауза.
ЭНЕРГЕТИК. Тогда почему ты не подпишешь?
ФАРХОД. Потому что не хочу ставить свою подпись под ложью.
Равшан не отвечает.
ЭНЕРГЕТИК. Береги себя, Фарход.
Связь обрывается.
Мадина медленно садится.
МАДИНА. Значит, Равшан подписал. А Азиз ещё думает.
ФАРХОД. Да.
МАДИНА. Как думаешь, он выдержит?
ФАРХОД. Не знаю.
Некоторое время оба молчат.
МАДИНА. А мы что будем делать?
ФАРХОД. То, что должны. Представим заключение с замечаниями.
МАДИНА. И ты думаешь, его примут?
ФАРХОД. Не знаю. Но другого заключения у меня нет.
Стук в дверь.
ФАРХОД. Войдите.
Входит СОТРУДНИК КАДРОВОЙ СЛУЖБЫ администрации.
СОТРУДНИК. Фарход Рахимович, вам необходимо ознакомиться с распоряжением.
ФАРХОД. Каким?
СОТРУДНИК. О проведении служебной проверки.
Передаёт документ. Фарход читает. Мадина внимательно следит за его лицом.
ФАРХОД. «В связи с ненадлежащим исполнением служебных обязанностей, повлекшим задержку реализации инвестиционного проекта...» Интересно. Проект ещё не утверждён, а виновный в задержке уже найден.
СОТРУДНИК. Мне поручено вручить вам под подпись.
ФАРХОД. Давайте.
Подписывает получение.
СОТРУДНИК. До завершения проверки необходимо представить письменные объяснения и служебную переписку по проекту.
ФАРХОД. Представлю.
СОТРУДНИК. И ещё. Вас просят воздержаться от самостоятельных контактов с областной проектной организацией.
ФАРХОД. Это тоже написано в распоряжении?
СОТРУДНИК. Нет. Мне велели передать устно.
ФАРХОД. Тогда передайте, что устными указаниями мои служебные обязанности не отменяются.
Сотрудник уходит.
МАДИНА. Значит, всё-таки начали.
ФАРХОД. Начали.
МАДИНА. Ты удивлён?
ФАРХОД. Нет.
МАДИНА. А я всё равно надеялась, что до этого не дойдёт.
ФАРХОД. Ты ещё не привыкла к нашей администрации.
МАДИНА. Я привыкла. Просто не хочу привыкать окончательно.
Звонит телефон.
ФАРХОД. Слушаю.
ГОЛОС ПО ТЕЛЕФОНУ. Фарход Рахимович? Областная проектно-экспертная организация. Завтра в десять утра состоится дополнительное рассмотрение материалов по проекту жилого массива «БУСТОН» перед докладом руководству области.
ФАРХОД. Хорошо. Мне во сколько быть?
ГОЛОС. Ваше присутствие не требуется.
ФАРХОД. Как это не требуется? Заключение с замечаниями готовил я.
ГОЛОС. Нам поручено рассмотреть вопрос без вашего участия.
ФАРХОД. А кто будет отвечать на вопросы по моему заключению?
ГОЛОС. Все необходимые материалы у нас имеются.
ФАРХОД. В том числе первоначальные расчёты горводоканала?
ГОЛОС. Материалы представлены в полном объёме.
ФАРХОД. Тогда почему вы не хотите выслушать специалиста, который указал на нарушения?
ГОЛОС. Решение о порядке рассмотрения принято. Всего доброго.
Связь обрывается. Фарход медленно кладёт телефон.
МАДИНА. Даже не приглашают?
ФАРХОД. Не приглашают.
МАДИНА. Но они же должны рассмотреть твои замечания.
ФАРХОД. Рассмотрят.
МАДИНА. Без тебя?
ФАРХОД. Без меня.
Мадина подходит к столу. Берёт в руки первоначальные расчёты горводоканала.
МАДИНА. Фарход, а если они завтра объявят, что замечания сняты?
ФАРХОД. Тогда потребуем письменное решение с обоснованием.
МАДИНА. А если и это не поможет?
ФАРХОД. Не знаю, Мадина.
Он снимает очки, устало проводит рукой по лицу.
МАДИНА. Ты ведь понимаешь, что они могут тебя снять?
ФАРХОД. Понимаю.
МАДИНА. И что тогда?
ФАРХОД. Тогда буду искать другую работу.
МАДИНА. Ты так спокойно об этом говоришь...
ФАРХОД. А что ты предлагаешь? Кричать?
Он произносит это резче, чем хотел. Мадина замолкает.
ФАРХОД. Извини.
МАДИНА. Ничего.
ФАРХОД. Просто надоело. Я целыми днями доказываю людям то, что они и сами прекрасно знают. А они смотрят на меня так, будто я мешаю им делать доброе дело.
МАДИНА. Они хотят построить жильё.
ФАРХОД. И я хочу. Только я ещё хочу, чтобы в этом жилье можно было нормально жить.
Пауза.
МАДИНА. Иногда мне кажется, что ты совсем ничего не боишься.
ФАРХОД. Ошибаешься.
МАДИНА. Чего же ты боишься?
Фарход некоторое время молчит.
ФАРХОД. Что всё это окажется напрасным.
Мадина смотрит на него.
МАДИНА. Не окажется.
ФАРХОД. Откуда ты знаешь?
МАДИНА. Не знаю. Просто очень хочу в это верить.
Она садится рядом с ним. Некоторое время они молчат.
МАДИНА. Давай писать объяснение.
ФАРХОД. Ты можешь идти домой. Уже поздно.
МАДИНА. А ты?
ФАРХОД. Мне ещё работать.
МАДИНА. Значит, и мне тоже.
Она раскладывает перед ним исходные расчёты и служебные письма.
ФАРХОД. Ты упрямая.
МАДИНА. Есть у кого учиться.
Фарход невольно улыбается. Открывает документ на компьютере. Они начинают работать.
Свет медленно гаснет.
Конец четвёртой сцены.
Конец первого действия.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
             Вечер. Небольшая, уютная квартира Мадины. Книжная полка, несколько комнатных растений. На столе две тарелки, хлеб, салат. На плите что-то готовится. Мадина хлопочет на кухне. Фарход сидит за столом. Перед ним чашка чая, к которой он почти не притронулся. Он задумчив.

МАДИНА. Ты уже третий раз смотришь на часы.
ФАРХОД. Разве?
МАДИНА. Да. Хотя тебе завтра не нужно к восьми на работу.
ФАРХОД. Вот именно. Не нужно.
МАДИНА. Всё ещё не привык
.ФАРХОД. К чему? К тому, что проект утвердили, проверку закончили, а меня уволили? Нет, к этому трудно привыкнуть.
МАДИНА. А ты всё равно мысленно собираешься на работу.
ФАРХАД. Привычка. Двадцать лет каждое утро куда-то спешил. А сегодня вдруг выяснилось, что завтра спешить некуда.
МАДИНА. Можно поспать.
ФАРХОД. До девяти?
МАДИНА. Хотя бы.
ФАРХОД. Боюсь, организм не выдержит такой распущенности.
Мадина улыбается, помешивает что-то на плите.
МАДИНА. Ты лучше скажи, что будешь делать дальше.
ФАРХОД. Пока не знаю. Наверное, вернусь к проектированию. Обычным архитектором. Без совещаний, приказов и телефонных звонков по вечерам.
МАДИНА. Не самая плохая жизнь.
ФАРХОД. Пожалуй. Только странно. Столько лет считал, что моя работа — это и есть я. А оказалось, можно одним приказом убрать работу, и человек остаётся сидеть за столом, не зная, куда себя деть.
МАДИНА. Человек-то остался.
ФАРХОД. В этом и проблема. С ним теперь нужно что-то делать.
МАДИНА. Для начала — накормить.
Она ставит перед ним блюдо.
ФАРХОД. Что это?
МАДИНА. Ужин.
ФАРХОД. Я понял. А название у него есть?
МАДИНА. Есть. Но сначала попробуй.
Фарход пробует.
МАДИНА. Ну?
ФАРХОД. Вкусно.
МАДИНА. Ты слишком быстро ответил.
ФАРХОД. Я профессионально умею оценивать проекты с первого взгляда.
МАДИНА. Это не проект. Здесь придётся отвечать за каждое слово.
ФАРХОД. Тогда прошу ещё одну порцию для окончательного заключения.
Мадина смеётся. Садится напротив.
МАДИНА. Вот таким ты мне больше нравишься.
ФАРХОД. Каким?
МАДИНА. Когда перестаёшь мысленно спорить с хокимом.
Фарход опускает глаза.
ФАРХОД. Знаешь, что меня мучает? Не то, что сняли с должности. Хотя и это неприятно. А то, что я столько лет работал, что-то строил, что-то исправлял, с кем-то спорил... И вдруг всё оборвалось. Как будто ничего не значило.
МАДИНА. А ты хотел, чтобы значило вечно?
ФАРХОД. Нет. Хотел, чтобы был смысл.
МАДИНА. Смысл ведь не в том, сколько лет ты просидел в кабинете.
ФАРХОД. А в чём?
МАДИНА. Не знаю. Наверное, в том, что после тебя остаётся. И не только здания.
ФАРХОД. Хорошо бы ещё знать, что именно останется.
Некоторое время они молчат.
ФАРХОД. Знаешь, чего я никак не могу понять? Вот Камилов. Умный, образованный человек. Ему доверили целый город. Он ведь мог с самого начала сделать всё правильно, по совести. Построить хороший район, оставить после себя что-то действительно полезное. Разве это не счастье — знать, что ты прожил жизнь не напрасно?
МАДИНА. Наверное, он по-другому представляет себе счастье.
ФАРХОД. Власть, новая должность, почести? А Садыкову всё мало денег. Хотя у него уже столько, что хватило бы на несколько жизней. Чего им ещё не хватает?
МАДИНА. Может быть, они сами не знают. Когда человек всё время хочет большего, он перестаёт замечать то, что у него уже есть.
ФАРХОД. А ведь могли бы жить спокойно. Работать, растить детей, радоваться тому, что умеют и что делают для других. Вместо этого один гонится за властью, другой — за богатством. И оба готовы ради этого переступить через чужую жизнь.
МАДИНА. А знаешь, что самое печальное? Они ведь, наверное, не считают себя плохими людьми. У каждого найдётся объяснение, почему он поступил именно так.
ФАРХОД. И у тех, кто им уступает, тоже. Равшан боялся потерять работу. Муродов боится за семью. Каримов боится потерять своё кресло.
МАДИНА. И постепенно привыкают жить не так, как считают правильным, а так, как от них требуют.
Фарход задумывается.
ФАРХОД. Странно устроен человек. Всю жизнь ищет счастья, а иногда сам делает всё, чтобы его лишиться.
МАДИНА. Может быть, потому, что счастье нельзя накопить, как деньги, или получить вместе с новой должностью.
ФАРХОД. А в чём оно тогда?
МАДИНА. Не знаю, Фарход. Но мне кажется, человек счастлив, когда ему не приходится стыдиться собственной жизни. И когда есть с кем эту жизнь разделить.
Фарход смотрит на неё. Мадина, смутившись, поднимается из-за стола.
МАДИНА. Ты ешь, а то всё остынет.
Фарход некоторое время смотрит ей вслед.
МАДИНА. Ты слишком торопишься подводить итоги.
ФАРХОД. В сорок три уже можно начинать.
МАДИНА. В сорок три? Тогда мне, наверное, пора готовиться к старости.
ФАРХОД. Тебе ещё рано.
МАДИНА. Спасибо за разрешение.
Пауза. Они едят.
ФАРХОД. А ты никогда не жалела о своих решениях?
МАДИНА. Жалела. И не раз.
ФАРХОД. Например?МАДИНА. Например, что слишком долго откладывала некоторые вещи.
ФАРХОД. Какие?
МАДИНА. Личные.
ФАРХОД. Понятно.
МАДИНА. Ничего тебе не понятно.
Она встаёт, убирает со стола пустую тарелку.
ФАРХОД. Мадина...
МАДИНА. Что?
ФАРХОД. Почему ты сегодня пригласила меня?
МАДИНА. Потому что ты остался без работы и, наверное, собирался весь вечер сидеть один.
ФАРХОД. Из жалости?
Мадина останавливается.
МАДИНА. Фарход, если бы я жалела каждого мужчину, потерявшего должность, у меня здесь была бы столовая.
Фарход улыбается.
ФАРХОД. Убедительно.
МАДИНА. Я пригласила тебя потому, что хотела, чтобы ты пришёл.
Пауза.
ФАРХОД. А я хотел прийти.
МАДИНА. Вот и хорошо.
Она возвращается к столу.
ФАРХОД. Знаешь, я сегодня думал о дочери.
МАДИНА. Вы ведь по воскресеньям видитесь?
ФАРХОД. Видимся. Иногда. Она уже взрослеет. У неё свои друзья, свои дела. Раньше ждала воскресенья, а теперь я жду.
МАДИНА. Ты ей звонил?
ФАРХОД. Нет.
МАДИНА. Почему?
ФАРХОД. Не хотел рассказывать, что меня сняли.
МАДИНА. А почему обязательно с этого начинать?
ФАРХОД. Она всё равно спросит, как дела.
МАДИНА. И скажешь правду. Что неприятности на работе. Но ты жив, здоров и по-прежнему её отец.
ФАРХОД. Ты думаешь, ей этого достаточно?
МАДИНА. Думаю, ей важнее знать, что ты рядом, когда нужен.
Фарход молчит.
ФАРХОД. Я ведь и раньше не всегда был рядом.
МАДИНА. Значит, теперь у тебя есть возможность кое-что изменить.
ФАРХОД. Ты удивительно легко находишь выход из чужих затруднений.
МАДИНА. Из своих гораздо труднее.
ФАРХОД. А у тебя есть затруднения?
МАДИНА. Есть одно.
ФАРХОД. Серьёзное?
МАДИНА. Достаточно.
ФАРХОД. Может, помочь?
МАДИНА. Можешь попробовать.
Она смотрит на него, словно решаясь.
МАДИНА. А может, ты наконец переедешь ко мне?
Фарход не сразу понимает, насколько серьёзно это сказано.
ФАРХОД. Вот так сразу?
МАДИНА. А чего ждать? Будешь вечерами ждать меня дома. Готовить нам ужин.
ФАРХОД. И требовать письменных объяснений?
МАДИНА. Обязательно. В двух экземплярах.
ФАРХОД. Знаешь, с удовольствием. И будем жить-поживать да детей наживать.
МАДИНА. Ты осторожнее с такими обещаниями.
ФАРХОД. Почему?
МАДИНА. Потому что я иногда воспринимаю твои слова всерьёз.
Фарход смотрит на неё.
ФАРХОД. А ты думаешь, я шучу?
Мадина смущённо улыбается. На мгновение между ними возникает тишина, в которой оба понимают, что разговор уже не шуточный.
МАДИНА. Тогда тебе придётся привыкнуть к моим порядкам.
ФАРХОД. Какие ещё порядки?
МАДИНА. Например, я не люблю, когда чашки оставляют где попало.
ФАРХОД. Сложно.
МАДИНА. И когда книги берут с полки, а потом не возвращают.
ФАРХОД. Ещё сложнее.
МАДИНА. И когда человек молчит о том, что его тревожит, а потом делает вид, будто всё хорошо.
Фарход перестаёт улыбаться.
ФАРХОД. С этим будет труднее всего.
МАДИНА. Ничего. Научимся.
Он протягивает руку. Она кладёт свою ладонь в его.
ФАРХОД. Мадина, а ты не боишься?
МАДИНА. Чего?
ФАРХОД. Начинать всё заново. Со мной.
МАДИНА. Боюсь.
ФАРХОД. Тогда зачем?
МАДИНА. Потому что иногда страшнее ничего не менять.
Пауза.
ФАРХОД. Странный день. Утром я потерял работу. А вечером...
МАДИНА. А вечером ты наконец нормально поужинал.
ФАРХОД. Не только.
МАДИНА. Знаю.
Она встаёт и подходит к окну. Фарход следует за ней.
ФАРХОД. Знаешь, я раньше думал, что счастье — это когда всё идёт так, как ты задумал.
МАДИНА. А теперь?
ФАРХОД. Теперь мне кажется, что иногда всё рушится именно для того, чтобы ты заметил то, что давно было рядом.
МАДИНА. Только не говори, что тебя стоило уволить ради нашего знакомства.
ФАРХОД. Нет. Познакомились мы раньше. Просто я слишком долго не замечал очевидного.
МАДИНА. Архитектор. А простейшую конструкцию разглядеть не мог.
ФАРХОД. Зато теперь разобрался.
Они стоят рядом. За окном загораются вечерние огни города.
МАДИНА. Завтра что будем делать?
ФАРХОД. Завтра?
МАДИНА. Да. У нас ведь теперь есть завтра.
ФАРХОД. Сначала позвоню дочери. Потом попробую найти работу.
МАДИНА. А вечером?
ФАРХОД. Вечером приготовлю ужин.
МАДИНА. Посмотрим, какой ты специалист.
ФАРХОД. Только предупреждаю: никаких положительных заключений заранее.
Мадина смеётся. Фарход обнимает её.
В эту минуту раздаётся звонок телефона. Фарход не сразу отпускает Мадину.
МАДИНА. Вот видишь. Даже уволенного начальника не оставляют в покое.
Фарход смотрит на экран телефона.
ФАРХОД. Это бывшая жена.
Отвечает.
ФАРХОД. Алло, слушаю... Что случилось?
Его лицо меняется.
ФАРХОД. Как упала?.. Где она сейчас?.. В больнице? Что говорят врачи?
Мадина перестаёт улыбаться.
ФАРХОД. Я сейчас приеду. В какой больнице?.. Понял. Уже выезжаю.
Он опускает телефон. Несколько секунд стоит неподвижно.
МАДИНА. Фарход, что случилось?
ФАРХОД. Дочь... На тренировке по гимнастике упала. С высоты. Увезли в больницу. Говорят, травма серьёзная.
Он растерянно оглядывается, словно не знает, за что взяться.
МАДИНА. Поехали.
ФАРХОД. Мадина, я...
МАДИНА. Фарход, потом. Сейчас поехали.
Она берёт сумку и ключи. Фарход торопливо направляется к двери. Мадина следует за ним.
Свет резко гаснет.
Конец первой сцены.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА ВТОРАЯ
Коридор городской больницы. Ночь.
Несколько стульев у стены. Дверь с надписью «Операционный блок». Над дверью горит красная лампа. На стене большие часы. В тишине отчётливо слышен ход секундной стрелки. Тик-так... Тик-так... На одном из стульев сидит Дильноза. Она то смотрит на телефон, то поднимает глаза на часы, то переводит взгляд на дверь операционной.
Появляются Фарход и Мадина.

ФАРХОД. Дильноза!  Где она?
ДИЛЬНОЗА. Там. В операционной.
ФАРХОД. Что произошло?
ДИЛЬНОЗА. На тренировке. Делала упражнение на брусьях. Сорвалась, неудачно упала. Тренер сразу вызвала скорую.
ФАРХОД. Что говорят врачи?
ДИЛЬНОЗА. Повреждение внутренних органов. Кровотечение. Её оперируют.
Фарход смотрит на закрытую дверь.
ФАРХОД. Давно?
ДИЛЬНОЗА. Почти час.
ФАРХОД. Почему ты не позвонила сразу?
ДИЛЬНОЗА. Я позвонила, как только узнала, что с ней.
ФАРХОД. Ну что ты, я тебя не обвиняю. Просто...
Он не договаривает.
ДИЛЬНОЗА. Я знаю.
Дильноза замечает Мадину.
ФАРХОД. Это Мадина. Мы вместе работали.
МАДИНА. Здравствуйте, Дильноза. Очень жаль, что знакомимся при таких обстоятельствах.
ДИЛЬНОЗА. Здравствуйте.
Мадина садится немного поодаль, оставляя бывшим супругам возможность поговорить.
ФАРХОД. Она была в сознании?
ДИЛЬНОЗА. Когда привезли — да.
ФАРХОД. Что-нибудь сказала?
ДИЛЬНОЗА. Спросила, приедешь ли ты.
Фарход отворачивается.
ФАРХОД. А ты?
ДИЛЬНОЗА. Сказала, что обязательно.
Пауза.
ФАРХОД. В воскресенье она звала меня посмотреть тренировку. А я сказал, что приду в другой раз.
ДИЛЬНОЗА. Фарход...
ФАРХОД. Я всё время говорил ей: в другой раз. Когда освобожусь. Когда закончу работу.
ДИЛЬНОЗА. Сейчас не время себя мучить.
ФАРХОД. А что делать? Ох, какое горе...
Тяжело вздыхает. Дильноза ничего не отвечает.
Из операционного блока выходит ВРАЧ. Все трое поднимаются.
ВРАЧ. Родители девочки?
ДИЛЬНОЗА. Мы.
ФАРХОД. Как она?
ВРАЧ. Операция продолжается. Нам удалось установить источник кровотечения. Состояние тяжёлое, но мы делаем всё необходимое.
ДИЛЬНОЗА. Это опасно?
ВРАЧ. Да. Ситуация серьёзная. Нам важно остановить кровотечение и восполнить кровопотерю.
ФАРХОД. Что для этого нужно?
ВРАЧ. Переливание уже проводится. У вашей дочери редкая группа крови — четвёртая отрицательная. Запас подходящих компонентов ограничен. Мы запросили дополнительные в службе крови.
ФАРХОД. Дильноза, а у меня какая группа?
ДИЛЬНОЗА. У тебя третья. А у меня вторая.
МАДИНА. У меня четвёртая, отрицательная. Я готова помочь.
Врач внимательно смотрит на неё.
ВРАЧ. Возможно, вы сможете стать донором. Но сначала необходимо пройти обследование и проверить совместимость. Даже одинаковая группа крови ещё не означает, что кровь можно сразу использовать. Вы сегодня здоровы? Нет температуры, недомогания?
МАДИНА. Нет.
ВРАЧ. Тогда обратитесь к дежурному сотруднику службы крови. Вас осмотрят и проведут необходимые проверки. Не обещаю, что ваша кровь подойдёт или что её удастся использовать сегодня.
МАДИНА. Я понимаю.
ФАРХОД. Мадина...
МАДИНА. Я только узнаю, могу ли помочь.
Врач возвращается в операционный блок.
ДИЛЬНОЗА. Четвёртая отрицательная... У Ситоры такая же.
МАДИНА. Значит, стоит проверить.
ФАРХОД. Я пойду с тобой.
МАДИНА. Нет. Останься здесь. Если врач выйдет, ты должен быть рядом.
ФАРХОД. Но...
МАДИНА. Фарход, я справлюсь.
Мадина уходит.
Фарход остаётся стоять. Дильноза садится.
ДИЛЬНОЗА. Хорошая женщина.
ФАРХОД. Да.
ДИЛЬНОЗА. Давно вы вместе?
ФАРХОД. Мы давно знакомы. А вместе... Наверное, только начинаем.
ДИЛЬНОЗА. Понятно.
Пауза.
ФАРХОД. Дильноза, я ведь не знал, что она сегодня на тренировке.
ДИЛЬНОЗА. По четвергам она всегда занимается гимнастикой.
ФАРХОД. Да. Конечно.
ДИЛЬНОЗА. Ты не обязан помнить каждое её занятие.
ФАРХОД. Нет, обязан хотя бы интересоваться.
ДИЛЬНОЗА. Она тебя любит, Фарход.
ФАРХОД. Я знаю.
ДИЛЬНОЗА. А иногда мне кажется, что не знаешь. Она до сих пор рассказывает тебе о своих успехах так, будто ей снова семь лет. Ждёт, что ты удивишься, похвалишь.
ФАРХОД. Я всегда хвалю.
ДИЛЬНОЗА. Хвалишь. А потом спрашиваешь, как дела в школе, и торопишься по своим делам.
Фарход садится рядом.
ФАРХОД. Ты права.
ДИЛЬНОЗА. Я сейчас не хочу быть правой. Я хочу, чтобы наша дочь вышла оттуда.
Она закрывает лицо руками.
Фарход осторожно кладёт ладонь ей на плечо.
Они молчат.
Тик-так... Тик-так...
Фарход поднимает голову и смотрит на часы. Затем на закрытую дверь операционной.
Стрелка продолжает двигаться.
Тик-так... Тик-так...
Свет медленно приглушается и вновь становится ярче, обозначая течение времени.
Возвращается Мадина. Она выглядит усталой, но спокойной.
ФАРХОД. Ну что?
МАДИНА. Сначала взяли анализы, потом кровь для донорского запаса. Всё прошло нормально. Сказали, что для операции уже нашли необходимые компоненты.
ФАРХОД. Ты побледнела.
МАДИНА. Это освещение такое. Посмотри на себя — ты тоже не красавец.
Фарход пытается улыбнуться, но не может.
МАДИНА. Фарход, садись.
Он садится. Мадина устраивается рядом.
ФАРХОД. Я не знаю, как тебя благодарить.
МАДИНА. Пока не за что. Дождёмся врача.
ДИЛЬНОЗА. Всё равно спасибо вам.
МАДИНА. Не надо. Сейчас главное — Ситора.
Дильноза смотрит на неё. В её взгляде появляется доверие.
ДИЛЬНОЗА. Знаете, она очень упрямая. Если что-то не получается, может повторять упражнение до вечера.
ФАРХОД. Вся в мать.
ДИЛЬНОЗА. А характером — в отца.
Впервые за вечер Дильноза слабо улыбается.
МАДИНА. Значит, сдаваться она не привыкла.
Все трое замолкают.
Тик-так... Тик-так...
Дильноза смотрит на часы.
Фарход встаёт, проходит несколько шагов по коридору, останавливается у двери операционной. Возвращается. Садится. Почти сразу снова поднимается.
Мадина молча наблюдает за ним.
Тик-так... Тик-так...
Внезапно открывается дверь операционной. Выходит врач.
Фарход бросается к нему.
ФАРХОД. Доктор!
ВРАЧ. Операция закончена.
ДИЛЬНОЗА. Как она?
ВРАЧ. Кровотечение остановлено. Повреждения устранены. Необходимое переливание проведено. Сердце работает устойчиво, давление удалось восстановить. Сейчас непосредственной угрозы жизни мы не видим. Самое страшное, по-видимому, позади.
Дильноза облегчённо выдыхает. Фарход опирается рукой о стену.
ФАРХОД. Значит, опасность миновала?
ВРАЧ. Непосредственная — да. Операция прошла успешно. Но травма была тяжёлой, поэтому ближайшие дни Ситора проведёт под наблюдением в реанимации. Восстановление потребует времени.
ДИЛЬНОЗА. Можно её увидеть?
ВРАЧ. Пока ненадолго и по одному. Чуть позже вас пригласят.
Врач замечает Мадину.
ВРАЧ. И вам спасибо за готовность помочь.  Вашу донорскую кровь приняли в службе крови. Для операции мы получили необходимые компоненты из имеющегося запаса. Мадина кивает. Врач уходит. Дильноза плачет, тихо, уже не пытаясь сдержаться. Фарход обнимает её за плечи.
ДИЛЬНОЗА. Я так боялась...
ФАРХОД. Я тоже.
Дильноза немного успокаивается.
ДИЛЬНОЗА. Пойду узнаю, когда нас пустят к ней.
Она отходит к посту медсестры. Фарход остаётся с Мадиной. Долго смотрит на неё.
МАДИНА. Что?
ФАРХОД. Я только сейчас понял, как мало мы знаем о том, что может случиться завтра.
МАДИНА. Да.
ФАРХОД. Сегодня вечером мы строили планы. Говорили о будущем. А через несколько минут...
Он не заканчивает.
МАДИНА. Фарход, с Ситорой сейчас врачи. И они сказали, что самое страшное позади.
ФАРХОД. Я слышал.
МАДИНА. Тогда держись за это.
Он берёт её руки.
ФАРХОД. Ты ведь могла не приезжать.
МАДИНА. Могла.
ФАРХОД. И могла не сдавать кровь.
МАДИНА. Могла.
ФАРХОД. Почему же ты здесь?
МАДИНА. Потому что здесь ты.
Пауза.
ФАРХОД. А Ситора?
МАДИНА. А Ситора — твоя дочь.
ФАРХОД. Ты ведь её даже не видела.
МАДИНА. У нас ещё будет время познакомиться.
Возвращается Дильноза.
ДИЛЬНОЗА. Фарход, меня сейчас пустят к ней. А потом тебя.
ФАРХОД. Хорошо.
Дильноза подходит к Мадине.
ДИЛЬНОЗА. Когда Ситора поправится, я расскажу ей о вас.
МАДИНА. Лучше мы познакомимся. Если она захочет.
ДИЛЬНОЗА. Захочет.
Дильноза уходит вслед за медсестрой.
Фарход и Мадина остаются вдвоём.
ФАРХОД. Знаешь, сегодня я впервые по-настоящему испугался.
МАДИНА. Я тоже.
ФАРХОД. Ты не показывала.
МАДИНА. Кто-то же должен был помнить, куда идти и с кем разговаривать.
Фарход слабо улыбается.
ФАРХОД. А я, выходит, ни на что не годился.
МАДИНА. Ты годился на самое главное.
ФАРХОД. На что?
МАДИНА. Быть её отцом. И ждать, пока она к тебе вернётся.
Фарход смотрит на дверь реанимационного отделения.
ФАРХОД. Я больше не хочу пропускать её воскресенья.
МАДИНА. Тогда не пропускай.
Она садится рядом с ним. Он берёт её за руку.
Они остаются ждать.
Свет медленно гаснет.
Конец второй сцены
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА ТРЕТЬЯ

 Кабинет Мадины. Поздний вечер. На столе разложены документы, чертежи, распечатки расчётов. Горит настольная лампа. В здании почти никого не осталось.
Мадина просматривает бумаги. Слышится осторожный стук в дверь.

МАДИНА. Войдите.
Входит Азиз Муродов, специалист городского водоканала. Он оглядывается.
МУРОДОВ. Вы одна?
МАДИНА. Одна. Проходите, Азиз.
МУРОДОВ. Мадина, как там дочь Фархода? Слышал, с ней несчастье случилось.
МАДИНА. Слава богу, самое страшное позади. Операция прошла успешно. Сейчас Ситора поправляется. Врачи говорят, что потребуется время, но опасности для жизни уже нет.
МУРОДОВ. Слава богу. Передай Фарходу, что я очень рад.
МАДИНА. Обязательно передам.

МУРОДОВ. Мне сказали, вы хотели меня видеть.
МАДИНА. Да. Садитесь.
Муродов садится, не снимая куртки.
МАДИНА. Вы подписали?
Муродов молчит.
МАДИНА. Азиз, я спрашиваю: окончательное заключение водоканала вы подписали?
МУРОДОВ. Подписал.
МАДИНА. Значит, всё-таки подписали.
МУРОДОВ. А что мне оставалось делать?
МАДИНА. Вы сами знаете.
МУРОДОВ. Легко вам говорить. Вы не были на моём месте.
МАДИНА. Не была. Поэтому и хочу понять, что произошло.
МУРОДОВ. Вызвали к начальнику. Там уже сидели люди из хокимията. Сказали, что все вопросы согласованы, проект должен двигаться дальше. Что из-за меня задерживается строительство. Что я беру на себя ответственность за срыв важного дела.
МАДИНА. И вы поверили, что ответственность за задержку страшнее ответственности за последствия?
МУРОДОВ. Я не об этом думал.
МАДИНА. А о чём?
МУРОДОВ. О семье. О детях. У меня сын в институт поступает. Младшая ещё в школе. Жена не работает. Хорошо хоть старшая дочь университет заканчивает. Мне прямо сказали: если не способен выполнять поручения, найдут другого.
МАДИНА. И нашли бы?
МУРОДОВ. Не знаю. Но проверять не хотелось.
Мадина некоторое время смотрит на него.
МАДИНА. Азиз, вы ведь хороший специалист.
МУРОДОВ. Был, наверное.
МАДИНА. Почему был?
МУРОДОВ. Потому что хороший специалист не должен подписывать то, во что сам не верит.
МАДИНА. Значит, вы всё понимаете.
МУРОДОВ. Понимаю. И что теперь? Подпись уже стоит.
МАДИНА. Подпись стоит. Но ещё не поздно сказать правду.
МУРОДОВ. Кому? Хокиму? Он и так всё знает.
МАДИНА. Не хокиму. Мы готовим обращение в Администрацию Президента. С документами, первоначальными расчётами и объяснением того, как появились окончательные цифры.
Муродов резко поднимает голову.
МУРОДОВ. Вы серьёзно?
МАДИНА. Совершенно.
МУРОДОВ. Вы представляете, что начнётся?
МАДИНА. Представляю.
МУРОДОВ. Проверки, объяснения, допросы. Вы думаете, нас там ждут с распростёртыми объятиями?
МАДИНА. Нет. Но я думаю, что кто-то должен сообщить о том, что происходит.
МУРОДОВ. А Фарход знает, что вы готовите обращение?
МАДИНА. Знает.
МУРОДОВ. И что говорит?
МАДИНА. Боится, что теперь и меня уволят.
МУРОДОВ. Не без оснований боится.
МАДИНА. Я понимаю. Но он не отговаривает. Просто просит быть осторожнее.
МУРОДОВ.  Да. Правильно.
МАДИНА. Возможно. Но это не меняет положения.
Она придвигает к нему два листа.
МАДИНА. Вот первоначальный расчёт водопотребления. А вот тот, который вы подписали.
Муродов смотрит на бумаги.
МУРОДОВ. Я знаю эти цифры.
МАДИНА. Тогда объясните, почему во втором документе потребность в воде стала меньше.
МУРОДОВ. Вы же знаете почему.
МАДИНА. Я хочу, чтобы это объяснили вы.
МУРОДОВ. Попросили пересчитать.
МАДИНА. И что изменилось после пересчёта? Количество домов? Квартир? Жителей?
МУРОДОВ. Нет.
МАДИНА. Тогда откуда взялось снижение расхода?
МУРОДОВ. Изменили расчётные показатели.
МАДИНА. На каком основании?
МУРОДОВ. На таком, которое устроило руководство.
Мадина отодвигает бумаги.
МАДИНА. Вот это и нужно написать.
МУРОДОВ. Вы хотите, чтобы я сам признался в подлоге?
МАДИНА. Я хочу, чтобы вы написали, что произошло на самом деле. Без преувеличений и без попыток переложить всё на других.
МУРОДОВ. И вы думаете, после этого меня оставят в покое?
МАДИНА. Нет, Азиз. Не думаю.
Пауза.
МУРОДОВ. Тогда зачем вы меня зовёте?
МАДИНА. Потому что пока у вас ещё есть возможность предотвратить последствия.
МУРОДОВ. Какие последствия? Дома ещё не построены.
МАДИНА. Именно. Проект уже утвердили, но дома ещё не построены. Значит, ещё можно потребовать пересмотра решений и исправить ошибки.
МУРОДОВ. А если не остановятся?
МАДИНА. Тогда однажды люди откроют краны, а воды не будет. Или канализация начнёт выходить из строя. И это будут не цифры в наших таблицах, Азиз. Это будут семьи, дети, старики.
МУРОДОВ. Вы думаете, я об этом не думал?
МАДИНА. Думаю, думали. Но старались не думать слишком долго.
Муродов опускает голову.
МУРОДОВ. Знаете, что самое обидное? Я ведь столько лет работаю в водоканале. Когда в городе авария, мы ночами не уходим домой. В мороз, в грязь лезем, чтобы у людей была вода. А теперь получается, что я сам подписал бумагу, из-за которой этих аварий может стать больше.
МАДИНА. Вот поэтому я и пришла к вам, а не к человеку, которому всё равно.
МУРОДОВ. Вы слишком хорошо обо мне думаете.
МАДИНА. Я думаю, что вы ещё можете поступить правильно.
Муродов встаёт, подходит к окну.
МУРОДОВ. А если я ничего не подпишу? Что тогда?
МАДИНА. Тогда обращение всё равно будет направлено. Но без вашего объяснения доказать, как изменили расчёты, будет труднее.
МУРОДОВ. А меня это не коснётся?
МАДИНА. Вы сами знаете ответ.
МУРОДОВ. Скажите.
МАДИНА. Хорошо. Представьте, что дома заселены. Начинаются перебои с водой, канализационные аварии. Жители жалуются, выкладывают фотографии и видео в социальные сети. История становится известной. Начинается проверка. Возможно, подключится прокуратура.
МУРОДОВ. Ну и?
МАДИНА. Поднимут проектные документы. Заключения. Расчёты. И увидят вашу подпись.
МУРОДОВ. Я скажу, что выполнял распоряжение.
МАДИНА. А распоряжение было письменным?
Муродов молчит.
МАДИНА. Вот видите. Хоким скажет: «Я не инженер. У меня было положительное заключение специалистов». Начальник водоканала скажет: «Расчёты готовил технический отдел». А кто подписал?
МУРОДОВ. Я.
МАДИНА. Именно. Поэтому от вас так настойчиво и добивались подписи. Она нужна была не только для продолжения проекта. Она позволяет потом сказать: «Нас заверили специалисты».
МУРОДОВ. Выходит, я для них заранее приготовленный виноватый?
МАДИНА. Не обязательно единственный. Но очень удобный.
Муродов медленно возвращается к столу.
МУРОДОВ. А если я сейчас напишу правду, разве меня это освободит от ответственности?
МАДИНА. Нет. И я не стану вам этого обещать. Но тогда будет видно, что вы сами сообщили об ошибке и попытались предотвратить её последствия.
МУРОДОВ. А если не поверят?
МАДИНА. Поэтому нужны документы. И поэтому важно, чтобы вы говорили только то, что можете подтвердить.
Пауза.
МУРОДОВ. Вы всё продумали.
МАДИНА. Не всё. Я тоже боюсь.
МУРОДОВ. Вы?
МАДИНА. Конечно. Я ведь тоже могу потерять работу. И не знаю, чем закончится обращение.
МУРОДОВ. Тогда почему не остановитесь?
МАДИНА. Потому что однажды придётся посмотреть в глаза тем людям, которые будут жить в этих домах. И я не хочу объяснять им, что всё знала, но промолчала.
Муродов долго смотрит на неё.
МУРОДОВ. У вас детей нет, Мадина?
МАДИНА. Нет.
МУРОДОВ. А у меня трое. Я ведь всё время повторяю им: не обманывайте, отвечайте за свои поступки. Сыну говорю, что мужчина должен держать слово. А сам...
Он не договаривает.
МАДИНА. Дети не требуют, чтобы родители никогда не ошибались. Но им важно знать, что взрослые способны признавать свои ошибки.
МУРОДОВ. Знаете, когда я подписал, мне даже легче стало. Будто всё закончилось. А потом домой пришёл, смотрю на детей — и думаю: чему я их учу? Одно говорю, другое делаю.
Пауза.
МУРОДОВ. Покажите обращение.
Мадина достаёт из папки несколько листов и передаёт ему.
Муродов читает. Мадина не торопит его.
МУРОДОВ. Здесь написано, что данные были сознательно занижены.
МАДИНА. Да.
МУРОДОВ. Надо уточнить. Первоначальный расчёт был правильным. Потом мне предложили применить другие показатели. Я возражал. Но окончательный вариант всё-таки подписал.
МАДИНА. Так и напишем.
МУРОДОВ. И про насосную станцию. Мы указывали, что без неё часть территории нормально подключить к канализации нельзя. Потом это замечание убрали.
МАДИНА. У вас сохранился первоначальный документ?
МУРОДОВ. Да. И первоначальный расчёт, и наши письма о насосной станции. С отметками о направлении.
МАДИНА. Можете предоставить копию?
МУРОДОВ. Могу.
Он откладывает обращение.
МУРОДОВ. Только одно условие.
МАДИНА. Какое?
МУРОДОВ. Я сам напишу объяснение. Своими словами. Чтобы потом никто не сказал, будто вы заставили меня подписать то, чего я не говорил.
МАДИНА. Это правильно.
МУРОДОВ. И вы должны понимать: я не герой, Мадина. Я испугался. Подписал. А теперь пытаюсь исправить то, что сделал.
МАДИНА. Я и не ищу героев, Азиз. Мне нужны люди, которые готовы сказать правду.
Муродов берёт ручку. Некоторое время смотрит на чистый лист.
МУРОДОВ. С чего начать?
МАДИНА. С того, что вы знаете точно.
Муродов начинает писать. Мадина молча собирает остальные документы.
Проходит некоторое время.
МУРОДОВ. Мадина...
МАДИНА. Да?
МУРОДОВ. А если после всего этого нас обоих уволят?
МАДИНА. Будем искать работу.
МУРОДОВ. Легко вы говорите.
МАДИНА. Нет. Просто другого ответа у меня нет.
Муродов невольно улыбается и продолжает писать.
Мадина подходит к окну. За стеклом — огни вечернего города.
На столе лежат чертежи ещё не построенного микрорайона. Рядом с ними Муродов пишет своё объяснение.
Свет постепенно гаснет.
Конец третьей сцены.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ

           Небольшое кафе. Поздний вечер. За столиком у окна сидит ФАРХОД РАХИМОВ. Перед ним чашка чая. Он выглядит уставшим. На соседних столах почти никого нет. Входит БАХТИЁР КАРИМОВ, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ХОКИМА города. Замечает ФАРХОДА, останавливается. После короткого колебания подходит.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Фарход? Не ожидал тебя здесь встретить.
ФАРХОД. Здравствуй, Бахтиёр.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Можно присесть?
ФАРХОД. Садись.Каримов садится.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Давно не виделись.
ФАРХОД. С тех пор как меня уволили.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Ну зачем ты сразу об этом? Я ведь не ссориться подошёл.
ФАРХОД. Я тоже.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Слышал последние новости?
ФАРХОД. Какие?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Из области звонили. Камиловым очень недовольны. Говорят, он подвёл областное руководство. Представил проект как полностью подготовленный, а теперь комиссия из центра будет разбираться. Кадровый вопрос, похоже, решится в ближайшие дни.
ФАРХОД. А когда область поддерживала проект, её всё устраивало?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Тогда рассчитывали, что все вопросы будут решены.
ФАРХОД. Они и сейчас могут быть решены. Только не подтасованными расчётами в угоду Хокиму.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Теперь уже не рискнут. После вмешательства сверху никто не посмеет протащить это безобразие в угоду инвестору.
Фарход  внимательно смотрит на него.
ФАРХОД. Безобразие, говоришь? А раньше ты называл это перспективным инвестиционным проектом.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Тогда обстоятельства были другими.
ФАРХОД. Ах, обстоятельства изменились! Теперь ты так это понимаешь? Но проект от этого не изменился. Он всё тот же.
Пауза.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Фарход, зачем ты цепляешься к словам? Главное, что теперь создана комиссия. Реализацию утверждённого проекта приостонавили до окончания проверки. Будут разбираться.
ФАРХОД. Давно пора.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Кстати, Фарход, я думаю, что после завершения проверки вопрос о твоём увольнении тоже будет пересмотрен.
ФАРХОД. Ты так думаешь?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я почти уверен, что тебя восстановят.
ФАРХОД. Посмотрим.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Вот видишь. Значит, всё-таки добился своего.
ФАРХОД. Я хотел добиться одного: чтобы проект проверили по существу. А не заставляли людей подписывать то, чего в действительности нет.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Теперь проверят. После вмешательства из центра уже никто не станет рисковать.
ФАРХОД. А до вмешательства можно было?
Заместитель молчит.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Ты всё время говоришь так, будто я во всём виноват.
ФАРХОД. Я этого не говорил.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Но думаешь.
ФАРХОД. Я думаю, что ты многое мог предотвратить.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Каким образом? Я не хоким. Решения принимал не я.
ФАРХОД. Хотя бы сказал то, что думаешь, а не отмалчивался, будто всё происходящее тебя не касается. Ведь строительство это  твоя прямая зона ответственности. Ты первый заместитель Хокима!
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Ты представляешь, что значит выступить против решения руководителя? Особенно когда его уже поддержала область?
ФАРХОД. Представляю.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Нет, Фарход. Ты не представляешь. Ты привык говорить всё, что думаешь. А я тридцать лет на государственной службе. Я знаю, как здесь принимаются решения.
ФАРХОД. И как?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Есть порядок. Есть субординация. Нельзя на каждом совещании спорить с руководителем.
ФАРХОД. Даже когда он неправ?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Тем более, когда вопрос уже решён.
ФАРХОД. Значит, после принятия решения правда перестаёт иметь значение?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Не передёргивай. Я говорю о служебной дисциплине.
ФАРХОД. А я  о служебной ответственности.
Пауза.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Ты всё сводишь к совести. Но ведь у каждого человека есть ещё и жизнь. Семья, дети, обязательства. Мне до пенсии осталось немного. Я должен был одним выступлением перечеркнуть всё, что заработал за эти годы?
ФАРХОД. А у меня, по-твоему, нет семьи?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Есть. Но ты другой человек.
ФАРХОД. Нет, Бахтиёр. Я такой же. И боюсь так же, как ты.
Пауза.
ФАРХОД. Только я не мог смотреть людям в глаза, зная, что поставил подпись под ложью.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Но ты же не один оказался. Нашлись люди, которые тебя поддержали. И теперь, слава богу, всё сдвинулось с места.
ФАРХОД. Нашлись.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Вот видишь. Значит, мы всё-таки вышли из этой истории.
ФАРХОД. А ты здесь при чём?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Как при чём? Я не мешал людям проверять твои замечания.
ФАРХОД. Не мешать другим говорить правду — ещё не значит самому быть на её стороне.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я, между прочим, никогда не выступал против твоих замечаний.
ФАРХОД. Ты не выступал ни против замечаний, ни за них. Когда меня отстраняли, ты молчал. Когда готовили служебную проверку, ты молчал. Когда требовали согласовать изменённые расчёты, ты опять молчал.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я не хотел усугублять конфликт.
ФАРХОД. А ты подумал, что будет, если этот проект всё-таки утвердят?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Ты не забывай, людям нужно жильё!
ФАРХОД. А ты не забывай, что вы не дарите им эти квартиры. Люди покупают их на свои кровные. Ты знаешь, чего им стоят эти деньги? Годами копят, берут кредиты, во всём себе отказывают. И вместо того чтобы защищать их интересы, как тебе положено по должности, ты сидел и отмалчивался в угоду Хокиму!
Заместитель опускает глаза.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Мы ведь хотели построить новый микрорайон. Восемнадцать тысяч человек получили бы жильё.
ФАРХОД. Я тоже хотел, чтобы его построили. Но чтобы там была вода. Чтобы работала канализация. Чтобы хватало электричества. Чтобы дети могли ходить в школу. Разве я требовал невозможного?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Нет.
ФАРХОД. Тогда почему мои требования стали препятствием для строительства?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Потому что это дополнительные расходы. Сроки. Обязательства перед инвестором.
ФАРХОД. Перед инвестором обязательства помнили. А перед будущими жителями?
Пауза.
ФАРХОД. Одни принимают решения сегодня, а последствия этих решений достаются тем, кто будет жить завтра.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Ты говоришь так, будто мы сознательно хотели причинить людям вред.
ФАРХОД. Нет. Вы просто согласились, чтобы о последствиях подумали потом.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Все эти вопросы можно было решить и в ходе строительства.
ФАРХОД. Можно было. Если бы заранее предусмотрели средства и сроки. А их не предусмотрели. И ты это знал.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Знал.
ФАРХОД. Тогда ответь: если бы специалисты не отказались подписывать изменённые расчёты, если бы их обращение не дошло до высшей инстанции, что произошло бы?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Проект остался бы утверждённым. И никто бы его больше не проверял.
ФАРХОД. И начали бы строить?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Да.
ФАРХОД. А потом обнаружилось бы, что существующий коллектор не справляется, насосной станции нет, подстанция перегружена. Кто стал бы за это платить?
Заместитель молчит.
ФАРХОД. Инвестор?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Не знаю.
ФАРХОД. Хоким?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Фарход...
ФАРХОД. Или люди, которые уже купили квартиры?
Долгая пауза.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я ведь тебе зла не желал.
ФАРХОД. Знаю.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. И никогда не был твоим врагом.
ФАРХОД. А я сейчас не о нашей дружбе говорю.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я тридцать лет проработал для этого города. Были хорошие дела. Были трудные решения. Неужели всё это теперь ничего не значит?
ФАРХОД. Значит, Бахтиёр. Но хорошие дела не освобождают нас от ответственности за то, что мы делаем сегодня.
ФАРХОД. Хокимы приходят и уходят. Инвесторы заканчивают стройки и уезжают. А город остаётся. И люди остаются. Им жить с тем, что мы сегодня решили.
Пауза.
ФАРХОД. Вот почему нельзя принимать решения только на срок собственной должности.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я не сделал ничего противозаконного.
ФАРХОД. Ты знал, что исходные расчёты изменили?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Знал.
ФАРХОД. Ты понимал, что мои замечания обоснованны?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Да.
ФАРХОД. Ты мог сказать об этом на совещании?
Пауза.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Мог.
ФАРХОД. Почему не сказал?
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Я боялся потерять работу.
Фарход  долго смотрит на него.
ФАРХОД. Вот теперь ты сказал правду.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. И ты меня за это осуждаешь?
ФАРХОД. За страх — нет. За то, что позволил страху решать за тебя, — да.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Легко судить, когда всё уже позади.
ФАРХОД. Ничего ещё не позади. Комиссия только начинает работу. А ты завтра снова придёшь в свой кабинет.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. И что же мне делать? Уволиться?
ФАРХОД. Нет. Работать. Только помнить, ради кого ты там сидишь.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Ты хочешь, чтобы я признал себя виноватым?
ФАРХОД. Я хочу, чтобы ты перестал считать себя непричастным.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Но решение принимал не я!
ФАРХОД. Запомни: когда решается судьба людей, молчание — это тоже решение. Только решение принимаешь ты, а расплачивается за твоё решение народ.
Долгая пауза.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Значит, по-твоему, я ничем не лучше тех, кто всё это наворотил?
ФАРХОД. Я не сказал, что ты такой же. Я сказал, что без таких, как ты, молчунов, им было бы гораздо труднее протащить это безобразие.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Но ведь не я был инициатором и автором этого безобразия!
Фарход медленно поднимается.
ФАРХОД. Ложь сильна не теми, кто её творит. Она сильна теми, кто знает правду и молчит.
Тишина. Фарход кладёт деньги за чай. Заместитель остаётся сидеть. Он смотрит на Фархода, словно хочет что-то сказать.
ЗАМЕСТИТЕЛЬ. Фарход...

Фарход  останавливается. Заместитель открывает рот , но так и не произносит ни слова. Фарход ждёт несколько мгновений, затем молча уходит.. Заместитель остаётся один.Он медленно опускает глаза. Перед ним остывшая чашка чая. Некоторое время он сидит неподвижно. Свет постепенно гаснет.
ЗАНАВЕС.


К О Н Е Ц

Ташкент, 2026 год.