Великан-эгоист и божественное дитя в сказке Уальда

Великан-эгоист и божественное дитя в сказке Оскара Уальда


Протоиерей Александр Шмеман очень точно и глубоко сказал о том, чего больше всего не хватает человечеству:

      «Да, мир растет в знании, в технике, в умении, как мы говорим, управлять силами природы;
      и все это будет ни к чему, все это ни на йоту не улучшит жизни на земле, пока каждый из нас
      не приимет в самое сердце того, что один великий поэт (П. Клодель) назвал
      «вечной детскостью Бога»  (Протоиерей Александр Шмеман)

Задумавшись над тем, кто в мировой литературе  ярче всего образно выразил эту идею на языке возвышенной поэзии, я вспомнил сказку «Великан-эгоист».

В ней Оскар Уальд  вдохновенно  показал  спасительную роль этой вечной божественной детскости для всего человечества.   

Вся сказка построена на антитезе двух образов огромного Великана-эгоиста и таинственного маленького мальчика.

В Великане-эгоисте обычно видят образ-символ эгоистичного человека, но я думаю Оскар Уальд представил в этом сказочном образе всё человечество и вот почему. Во-первых,  «его много» оно на нашей планете настоящий Великан, а во-вторых, оно большого мнения о себе,  своём величии, силе и могуществе. А эгоист оно потому что поступает эгоистично по отношению к Богу, к пророде и к своим ближним. То есть эгоизм его действительно великанских размеров.

Оно как и Великан Уальда долго было в гостях у «людоеда», то есть у дьявола, набравшись у него самых скверных манер и вот наконец возвратилось к себе в свой замок стоящий посреди сада.

«Это был большой красивый сад, где зеленела мягкая трава. Над травой там и здесь поднимались прекрасные цветы, подобные звездам, и двенадцать персиковых деревьев было в этом саду; по весне они распускались нежными, розовато-жемчужными цветами, а к осени приносили богатые плоды. На ветвях деревьев сидели птицы и пели так сладкозвучно, что дети бросали игры и прислушивались к их голосам.» «Дети каждый день, возвращаясь из школы, заходили в сад Великана поиграть»*.

Сад Великана  с двенадцатью персиковыми деревьями – это самое светлое, что осталось в душе человечества, островочек внутреннего рая, которого не коснулось зло.  Поэтому он ещё может  приносить добрые плоды. Но и этот чудесный остаток под влиянием эгоизма погружается в вечную зиму, после того как Великан прогоняет детей из своего сада и ограждает его стеной.

Дети в сказке  это чистые и искренние проявления души, которые могли бы спасти Великана, а также  те немногие люди, которые сохравнив в себе своего внутреннего ребёнка, наследуют Царство небесное, наконец, это  ангелы. Поэтому душевное общение с ними плодотворно, как весна для деревьев. От общения с ними  эти  «деревья» расцветают даже среди зимы. Но Великан-эгоист изгоняет их из своего внутреннего рая.

Однако осознав, что  по этой причине душа его погрузилась в вечную зиму, бушующую над его садом суровыми вьюгами,  Великан  радостно выбегает из своего замка, когда дети спустя долгое время, снова проникают в сад через проём в стене: 

«Через небольшое отверстие в стене дети пробрались в сад и сидели на ветвях деревьев. На каждом дереве был маленький ребенок. И деревья так радовались возвращению детей, что тотчас же покрылись цветами, и нежно качались их ветви над головами малюток. Всюду порхали птицы и восторженно щебетали, и цветы выглядывали из зеленой травы и смеялись. Это была прелестная картина; только в одном углу по-прежнему царила зима. Это было в самом отдаленном углу сада, и там стоял маленький мальчик.

Он был так мал, что не мог достать до ветвей и только ходил кругом дерева, горько плача. Бедное дерево все еще было покрыто инеем и снегом, и Северный Ветер бушевал и ревел над ним.»*

Это так  растрогало Великана, что он   «... нежно поднял его рукой и посадил его на дерево. И дерево сразу покрылось цветами; и птицы слетелись к нему и начали петь свои песни. И маленький мальчик протянул ручонки, и обнял Великана за шею, и поцеловал его. И остальные дети, увидев, что Великан уже больше не злой, прибежали назад, а сними пришла и весна.»*

И этот самый маленький мальчик, которому помог Великан,  оказался самим Богом. И того, кто принял Его как ребёнка в сад своей души, Он принимает в свой райский сад.  Но не сразу. Великан долго искал этого прекрасного мальчика, распрашивал о нём и не мог забыть. Так он  состарился...

«В одно зимнее утро он, одеваясь, выглянул в окно.<...>.

Внезапно он начал с удивлением протирать себе глаза и все смотрел и смотрел. И действительно он увидел чудесное зрелище. В самом далеком углу сада стояло дерево, сплошь покрытое прекрасными белыми цветами. Ветви его были золотые, и на них повисли серебряные плоды, и под деревом стоял маленький мальчик, тот самый, которого он полюбил.

Не помня себя от радости, побежал Великан вниз по лестнице и ринулся в сад. Быстрым шагом прошел он по траве прямо к ребенку.

Но когда он подошел совсем близко, лицо его побагровело от гнева, и он спросил
:
— Кто посмел нанести тебе эти раны?

Ибо на ладонях мальчика он увидел раны от двух гвоздей, и на детских его ступнях были раны от двух гвоздей тоже.

— Кто посмел нанести тебе эти раны? — вскричал Великан. — Скажи мне, и я возьму мой большой меч и поражу виновного.

— Нет! — ответствовало дитя. — Ведь эти раны породила Любовь.

— Скажи — кто ты? — спросил Великан, и благоговейный страх обуял его, и он пал перед ребенком на колени.

А дитя улыбнулось Великану и сказало:

— Однажды ты позволил мне поиграть в твоем саду, а сегодня я поведу тебя в свой сад, который зовется Раем. И на другой день, когда дети прибежали в сад, они нашли Великана мертвым: он лежал под деревом, которое было все осыпано белым цветом.»*

Ни в одной другой сказке я не нашёл такого чудесного  явления вечной детскости Бога как в этой. Поэтому я привёл эти развёрнутые цитаты, в которых проявилась вся красота этого божественного образа. Погружаяь в эти поэтические картины душа  расцветает как персиковые деревья.

---------------
* Уайльд О. Великан-эгоист / пер. Т. Озёрской // Почти как в жизни / сост. Ю. И. Кагарлицкий. — М.: Правда, 1987. — С. 184–188.