Открытое обращение в Совет Республики

Предмет обращения касается общей проблемы: качества законодательства, на котором строятся решения в социально-трудовой сфере. В разговорах о мерах против незанятости нередко звучит утверждение, будто почти все преступления совершают безработные. Эта формула смешивает две разные категории — официально стоящих на учёте в службе занятости, и тех, кто просто не имеет постоянного источника дохода, включая серую занятость, случайные заработки и фриланс. По данным криминологических исследований, среди рецидивистов лишь около девяти процентов состояли на учёте в службе занятости. Значительная часть тяжких насильственных преступлений совершается людьми, имевшими работу. А наиболее «дорогие» составы — коррупция, мошенничество, экономические схемы сосредоточены в среде должностных лиц и предпринимателей, а не безработных.

Тем не менее проблема безработицы существует и прогрессирует в связи с роботизацией. Вопрос уже не в том, признавать её или нет, а в том, на каких основаниях строятся ответы и какие альтернативы остаются вне поля зрения. Одна из таких альтернатив на мой взгляд заслуживает более внимательного рассмотрения, чем ей обычно уделяется в публичной дискуссии. Речь идёт об отрицательном подоходном налоге — механизме, который в последние годы всё чаще обсуждается в экономической литературе как более реалистичный путь к той же цели, которую ставят сторонники безусловного базового дохода.

Суть отрицательного подоходного налога проста. Государство устанавливает порог дохода, ниже которого гражданин или домохозяйство получает доплату из бюджета. По мере роста заработка доплата сокращается, но не исчезает мгновенно, а убывает постепенно. В результате человек всегда оказывается в положении, когда дополнительный час работы или переход на более оплачиваемую должность приносит ему больше денег, чем он теряет в виде сократившейся доплаты. Это принципиальное отличие от классических пособий с проверкой нуждаемости, где при определённом уровне заработка выплата обрывается, создавая так называемую ловушку бедности: человеку становится невыгодно принимать предлагаемую работу, потому что он теряет право на пособие и в итоге оказывается в худшем положении, чем прежде.

Идея такого механизма восходит к Милтону Фридману, который предлагал заменить разросшуюся систему социальных программ единым налоговым механизмом. Его аргументы были вполне практическими: помощь доходит до бедных самым прямым образом, не требует разветвлённого бюрократического аппарата, не унижает получателя подозрением в тунеядстве и сохраняет стимул к работе, поскольку доплата убывает плавно, а не обрывается на пороге. Современные количественные модели (а главное - аппаратные возможности информационных систем) подтверждают эту логику. В одной из наиболее цитируемых работ последних лет, опубликованной в Macroeconomic Dynamics, показано, что отрицательный подоходный налог может воспроизвести то же распределение доходов, что и универсальный базовый доход, но при несопоставимо меньших бюджетных затратах: если базовый доход в размере двадцати процентов среднего дохода обходится примерно в пятнадцать процентов ВВП, то эквивалентный по результату отрицательный налог — менее чем в четыре процента. Другое исследование, калиброванное по распределению доходов и богатства в США, даёт ещё более скромную оценку: около двух с половиной процентов ВВП для достижения сопоставимого уровня благосостояния. Разумеется, эти цифры нельзя механически переносить на белорусскую экономику, но они указывают на принципиальную разницу в порядке величин.

Сравнение с безусловным базовым доходом здесь не случайно. Базовый доход за последние годы прошёл через десятки пилотных проектов, и его результаты заслуживают внимания. Финский национальный эксперимент с двумя тысячами безработных не обнаружил значимого снижения занятости, но и значимого роста тоже; при этом получатели сообщали о снижении стресса и росте доверия к институтам. В немецком исследовании получатели продолжали работать в среднем около сорока часов в неделю, а участники чаще меняли работу, что интерпретируется как рост готовности искать более подходящую занятость, а не как отказ от труда. В американском Стоктоне доля работавших полный день выросла, хотя и в контрольной группе наблюдался рост, так что эффект программы был реальным, но менее выраженным, чем при простом сравнении «до и после». Влияние на преступность оказалось ещё более красноречивым: крупнейшее экспериментальное исследование на национальном уровне, проведённое в Финляндии и опубликованное в декабре 2025 года, обнаружило статистическую оценку — доверительные интервалы показали снижение преступности более чем на пять процентов. В то же время канадский эксперимент Mincome в Дофине и проект в Намибии показали значительное снижение преступности (до 30-35%), в зависимости результата от размера выплаты, контекста и целевой группы. Переносить эти результаты на Беларусь без предварительной оценки было бы методологически неоправданно — именно поэтому речь идёт не о немедленном введении базового дохода, а о более скромном и реалистичном шаге.

Отрицательный подоходный налог в этом смысле представляет собой менее амбициозную, но и менее рискованную конструкцию. Он не требует замены всей системы социальной поддержки и не предполагает выплат тем, кто в них не нуждается. Он встраивается в существующую налоговую систему и может быть откалиброван так, чтобы не создавать резких перепадов в доходах при переходе с пособия на работу. Административная простота, которую отмечали ещё ранние сторонники этой идеи, остаётся его существенным преимуществом: одна проверка дохода, один механизм, меньше бюрократии и меньше возможностей для субъективных решений. При этом он не свободен от издержек. Опыт североамериканских экспериментов 1970-х годов показал, что отрицательный налог может сопровождаться небольшим сокращением предложения труда, особенно среди вторичных работников в домохозяйстве, хотя эти эффекты были скромнее, чем первоначально опасались, а в ряде случаев положительно сказывались на трудовой активности. Современные исследования налогового кредита на заработанный доход в США показывают, что подобные механизмы способны снижать уровень повторных правонарушений, особенно среди женщин, хотя эффект не является универсальным для всех групп.

Всё это подводит к вопросу, который, как представляется, заслуживает предварительного экспертного рассмотрения. Существует ли в Беларуси пространство для обсуждения механизма, близкого к отрицательному подоходному налогу? Как минимум в виде дополнения к существующим мерам социальной защиты, но способных сделать поддержку более адресной и одновременно менее бюрократически обременительной? В белорусской академической литературе тема безусловного базового дохода уже рассматривается как предмет теоретического анализа, в частности в работе Валевич Ю. В., опубликованной в 2025 году. Однако отрицательный подоходный налог, который в международной дискуссии всё чаще рассматривается как более реалистичная альтернатива, в белорусском контексте остаётся неисследованным. Это несоответствие между остротой публичных разговоров о незанятости и отсутствием аналитической проработки возможных инструментов и составляет существо обращения.

Обсуждение мер в социально-трудовой сфере было бы неполным без анализа альтернатив, которые в других юрисдикциях прошли хотя бы предварительную проверку и продолжают обсуждаться. Если Совет Республики сочтёт возможным инициировать экспертный диалог с участием Министерства труда и социальной защиты, Министерства по налогам и сборам и независимых исследователей о том, заслуживает ли механизм, близкий к отрицательному подоходному налогу, предварительного изучения применительно к белорусским условиям, это стало бы шагом, создающим основу для будущего общественного консенсуса.


Рецензии