Песнь о Гильгамеше

Поэма
Я — Гильгамеш, на две трети я бог,
На треть — человек, чей тяжел шаг и строг.
Я гнал горожан от зари до зари,
И люди взмолились: "Царя усмири!"
Услышала Аруру, слепила из глины
 Того, кто не знает ни страха, ни смерти —
 Энкиду, лесного, в шерсти, дикаря.
Но Шамхат открыла объятья :
Шесть дней он познал человечий удел,
Одежду надел и в Урук прилетел.
Схватились мы в пыль, но равны были силой,
"Пойдем, — я сказал, — в заповедный Ливан,
Где кедры скрывают Хумбабу!"
Мы шли через горы, мы бились с бедой,
И рухнул хранитель под нашей рукой.
Мы срубили деревья для храмов и стен,
Но гневом Иштар был наполнен мой плен.
 Я ей отказал, и за эту гордыню
Небесный Бык был низвергнут.
Мы рвали чудовище, ели сердца,
Казалось, что славе не будет конца.
Но в книге судеб начертали боги:
"Энкиду заплатит за наши пороки".
Двенадцать ночей я сидел у одра.
На тринадцатый день догорела искра.
Мой брат, моя тень, моя воля в бою,
Я царский наряд на лохмотья сменил,
Я шкуру надел и из города взмыл.
Я шел через воды, где нет берегов,
 Минуя сады не сорванных снов.
Я встретил того, кто потоп пережил,
И старец мне корень бессмертья вручил:
"На дне она прячет от старости дар".
Я срезал траву, раздувая пожар
Надежды в груди. Но у сонной воды
Украла трава мои прошлые сны.
Змея унесла мою юность во тьму...
Я понял, что смертному быть одному.
Вернулся в Урук. Я стою на стене,
Построенной мною в чужой стороне.
"Взгляни, о прохожий, на эти бока!
 Вот всё, что от смертного останется в  веках.
Не плоть, не трава, не небесная стать —
 Лишь имя на камне сумеет восстать".