Песнь торжествующей любви

Я перечитал «Песнь торжествующей любви» и должен признаться: мысль о том, что повесть посвящена Виардо, а не Флоберу, кажется мне убедительной. Официальное посвящение памяти Флобера — это скорее удобная формальность. Мертвый друг не мог обидеться, не мог ничего потребовать. А живой муж Полины Виардо — мог. И пока Луи был жив, Тургенев не имел возможности сказать прямо то, что хотел.

Это не домысел, а довольно простая логика. Тридцать восемь лет Тургенев любил Полину Виардо. Он жил рядом с ее семьей, дружил с ее мужем, был в их доме своим человеком. Луи Виардо не был препятствием в пошлом смысле слова — он был частью той жизни, которую Тургенев выбрал для себя. И пока он дышал, любые прямые слова были бы предательством по отношению к нему. Не потому, что Тургенев боялся скандала, а потому, что он не хотел ранить человека, который был ему близок.

Повесть написана в 1881 году. Луи Виардо умрет через два года, Тургенев — почти сразу после него. Эта синхронность кажется мне не случайной: точно сама смерть сняла запрет на правду. Но пока оба были живы, правду можно было сказать только иносказательно.

В повести есть треугольник: художник Фабий, музыкант Муций и прекрасная Валерия. Жена, муж и друг дома — это слишком похоже на реальное положение дел, чтобы быть совпадением. Итальянские декорации — это ширма. Садовый павильон, где происходят встречи, подозрительно напоминает павильон в Баден-Бадене, где Тургенев встречался с Полиной. Святая Цецилия, с которой Валерия позирует для портрета, — покровительница музыки, а Полина была певицей. Эти совпадения слишком настойчивы, чтобы их игнорировать.

Но важнее другое. Вся повесть проникнута ощущением невозможности сказать главное вслух. Муций возвращается с Востока с какой-то темной силой, которая подчиняет Валерию. Но в финале — после страшных снов, после греха, отпущенного духовником, — остается светлая нота: Валерия ждет ребенка, жизнь продолжается. Тургенев не получил Полину. Он не мог даже сказать ей всего, что чувствовал. Но он оставил вымышленный мир, в котором его любовь могла наконец заговорить — пусть чужими устами.

Я не думаю, что это слабость. Скорее наоборот. Когда любишь так долго и так безнадежно, прямота становится ложью — она ранит тех, кто ни в чем не виноват. А иносказание, вымысел, чужие имена — это единственный способ сказать правду, не разрушая жизни других людей. Тургенев выбрал этот способ. И мне кажется, он был прав.

https://t.me/Musat71  ссылка на ТГ канал


Рецензии